Магнолия

— Хосок прекрасный и просто неотразимый. Трезвонит Веста своей маме одним будним вечером, в унисон с журчанием бульона и песней из популярного мюзикла, на который они недавно сходили в кино. Женщина качает головой и, отточенно нарезая сельдерей на деревянной доске, говорит дочери, что лучше бы она думала об учебе, а не о мальчиках. В школе мама была троечницей, поэтому Веста пропускает её слова мимо ушей и мечтательно улыбается, раскачиваясь на стуле под мелодичный напев из динамиков. Хосок — мечта Весты с самого девятого класса. У него красивые губы и нахальная улыбка. Он всегда знает, что нужно сказать и сделать, чтобы люди от него тащились и восхваляли. Он из тех, кто всегда во главе и всем заправляет, за кем следуют и втайне боятся. А ещё Хосок без раздумий, в нужный момент возьмёт всю вину на себя, чтобы уберечь своих друзей от беды. Хосок за справедливость и не боится заступаться за слабых; он развязный, но не высокомерный и далеко не позёр, а оттого ещё брутальней и мужественней в её глазах. — Ну как можно о нём не думать, мама? Хосок высокий, улыбчивый и загорелый. У Весты кожа персиково-молочная, маленькая родинка на щеке, которая пропадает в ямочке, когда она улыбается, а яркие, сверкающие глаза, иногда смешно щурятся в милой гримасе, когда люди замечают, что она шепелявит. Они Хосоком не друзья, и Веста сомневается, что он хотя бы знает звук её имени. Однако, у них полно знакомых и девушка втайне надеется, что хотя бы раз она была упомянута в его присутствии, чтобы он просто знал о её существовании. Веста всегда подолгу стоит в школьном коридоре до начала занятий, потому, что любит смотреть, как он входит в здание, обязательно в компании друзей. Всегда шумно и со смехом, вокруг Хосока бесконечная вечеринка. Веста никогда не пыталась привлечь его внимание, потому что стеснялась даже его запаха, свежего и дурманящего, как первый вздох утренней весны. Но признаться в своих чувствах один раз попыталась. С маленьким бумажным сердечком в руках, и прожигающим маленькие ушки смущением. Веста ждала Хосока в коридоре, у кабинета, из которого он вот-вот должен был выйти. Признаваться в любви в день Святого Валентина такое клише, но в любой другой день Веста ни за что бы не отважилась. Когда ещё, если не в день, когда признания так и сыплются вокруг на каждом углу с трогательной невинностью первой любви. Веста еле дышала, красная, как выцветший мак, держа в дрожащих пальчиках валентинку с дорогим признанием девичьего сердца и уже тысячу раз порывалась убежать, но каждый раз сдерживаясь. Как только раздалась трель звонка, оповещающего об окончании урока, из кабинета толпой выбежали ученики, сбив бедную девушку с ног, от чего та свалилась на пол, больно ударившись бедром и локтем. Заветная открытка выпала из рук, а девушка попыталась подняться и не дать наглым ботинкам растоптать её признание в клочья. Веста заметила бумажку у самого порога и уже потянулась за ней, но чьи-то руки опередили её. Дыхание её замерло, а сердце забилось словно бешеное. Это не должно было произойти вот так. Хосок медленно поднял уже потрёпанную валентинку, но не взглянул на написанные слова, а вместо этого подошёл к девушке, чтобы помочь подняться. Веста, пылая от смущения, приняла помощь, проклиная вселенную за такую подлость с её стороны. Его пальцы коснулись её кожи, и Веста поспешила отвести глаза, в которых слишком явно читалось волнение. — Вот держи, — сказал Хосок, одаривая своей сверкающей улыбкой и протянул краснеющей школьнице открытку. — Не волнуйся, я не читал. Девушка тихо поблагодарила и забрала валентинку, понимая, что теперь никогда ему её не подарит. — Надеюсь, она дойдёт до получателя, — пожелал Хосок, и подмигнув, поспешил удалиться на следующий урок, обдувая Весту свежим ветром неудачи. С тех пор она так и ни разу не предприняла попыток пересечься или завести разговор, боясь слыть в глазах парня последней недотёпой. Поэтому, когда одним солнечным днём Хосок пробегает мимо сидящей на скамейке Весты, которая в этот момент читает книжку, и приземляется возле неё, совсем близко, девушка изумлённо думает, что спит и мечтает. Но Хосок слишком живой и яркий, чтобы можно было списать его на видение. Если во снах он сияющий, то наяву и так близко - просто ослепляющая звезда. Парень тяжело дышит от бега и смотрит на неё пристально и с хитрецой. Затем широко улыбается и, нагнувшись, звонко целует в щеку, одаривая своим знаменитым солнцем, и тут же сбегает. Веста остаётся в полном замешательстве, с вылупленными глазами и покрасневшими щечками. Неделю спустя Хосок зовёт её на свидание, уверенно и с еле заметным обожанием в добрых глазах, и тогда Веста вовсе забывает слова и их значение, даже не сразу находит нужные буквы. С трудом выговаривает тихое «да» и получает в ответ довольную улыбку, а затем второй за месяц поцелуй в щеку. Они пошли в парк развлечений. На Весте был развивающийся на ветру цветочный сарафан, тёмные волосы собраны в небрежную косу. Ей очень хотелось выглядеть красивой для него в тот день, но почему-то совсем не замечала его частых любовных взглядов, не раз брошенных на неё. Они играли в игры и катались на аттракционах, Веста немного раскрепостилась, а на колесе обозрения Хосок впервые взял её за руку. Он сделал это, когда они были на самой вершине, отвернувшись к окну, и Веста заметила, как парень напрягся и нервно сглотнул, но подумала, что ей показалось. Не может быть такого, чтобы Хосок из-за неё волновался. Поздно вечером, они стояли на крыльце, а в руках девушка держала призовые игрушки и сахарную вату, и тогда Веста впервые увидела, как Хосок смущается. Он то и дело прочищал горло и делал вид, что проверят карманы джинс на содержание мусора или мелочи, избегая смотреть девушке в глаза. Веста стояла в недоумении, хлопая ресницами, ненамеренно надувая малиновые губки, будто обиженная на недостаток внимания. Хосок снова прочистил горло и переставил ноги, поправляя штаны, наконец возвращая на девушку напряженный взгляд. — Спасибо за вечер, — говорит Веста, мило улыбаясь, показывая свои ямочки и сверкая глазками. — Мне всё понравилось. — Я очень рад, — кивает Хосок, нервно облизывая красивые губы. — Ну, пока? — робко прощается Веста, шурша оберткой розовой сахарной ваты и морщит носик, когда пушистый мишка задевает её ноздри. — Ой. Хосок смеется и делает шаг вперед, превращаясь в того самого уверенного в себе паренька с нахальной улыбкой, которого Веста каждую ночь видит в своих снах. Его длинные пальцы аккуратно приподнимают её подбородок, заставляя заглянуть в свои глаза, чуть прикрытые и завороженные. Хосок прижимается своими губами к её, сминает в лёгком, сладком поцелуе и, прежде чем оторваться, проводит кончиком языка по контуру её губ, заставив Весту обрывисто выдохнуть. Между ними нагретый молодой любовью воздух, смуглые пальцы поглаживают её персиково-молочную кожу, и он смотрит в яркие глаза с победой. — А я прочитал, что было написано в твоей валентинке. — Правда? — почти шепчет Веста, роняя затуманенный взгляд на его губы. Хосок кивает и принимает серьёзное выражение лица. — Кому она была адресована? Парень хмурится и Веста вспоминает, что открытку не подписывала. — Это секрет. Со следующей недели к Весте перестают подсаживаться мальчики, а на парте девушка находит одинокий цветочек магнолии. Вечером мама говорит ей, что магнолии дарят, если мужчина желает признаться в своих чувствах. — А ещё, если девушка с капризным характером, — добавляет женщина, помешивая суп в котелке и выдерживает хмурый взгляд дочери. — Так что ты ела сегодня на обед? В обед Хосок усаживал девушку возле себя и своими друзьями. Уверенно и спокойно, беря её за руку и не отпуская до самого окончания, совсем не думая о том, что для поглощения пищи необходимы обе. На переменках он утаскивал Весту в укромный уголок, бесстыдно зажимая, и томно и нетерпеливо целовал мягкие губы. Девушка хныкала, смущалась, упиралась маленькими кулачками в крепкую грудь, даже прятала покрасневшее личико, отказываясь от поцелуев, но в конце концов сдавалась под напором его шарма и своей слабости к нему. Однажды Веста поинтересовалась, что послужило внезапным интересом к ней с его стороны, и Хосок ненадолго задумавшись, ответил: — Мой друг сказал, что ты хорошенькая, и мне это не понравилось, — он уставился перед собой, в точности вспоминая тот момент. — Только потом понял — почему. Веста долго ищет Хосока в кабинетах и коридорах, чтобы вместе пойти домой, но никак не может его отыскать. Она прочесала весь второй этаж, спросила у его друзей, которых встретила по дороге, но все, как один, пожимали плечами, негодуя куда мог запропаститься их приятель. Веста проходила мимо кабинета первого этажа, когда заметила в проёме знакомую фигуру. Она подошла поближе, но тут же об этом пожалела. Рука застыла над дверной ручкой, коленки задрожали, слезы навернулись на жалобные глаза, и Веста сорвалась с места, убегая подальше, скрываясь за парадными дверьми школы. Хосок ночует под её окнами уже неделю и отказывается уходить, вымаливая прощение сто раз на дню. Веста отвечает на его попытки холодным отказом и запирает окна за замок, не забыв затянуть шторы, но парень остается на месте. — Ну прости меня! — кричит Хосок в который раз, уже осипшим голосом. — Пожалуйста, Веста, я прошу тебя! Веста плачет и качает головой, спрятавшись в своей комнате, и на все мамины расспросы лишь всхлипывает и завывает. В восьмом часу вопли на улице прекращаются, и девушка осторожно высунувшись из окна, видит, что парень наконец ушёл и возвращается в комнату, чтобы лечь спать. Она успевает переодеться в пижаму и расчесать волосы, прежде чем раздается дверной звонок, оповещающий о чужом прибытии. Девушка срывается с места и спешит открыть дверь, полагая, что пришла её мама, которая пару часов назад удалилась в гости к подруге. Дверь открывается, и она тут же норовит закрыть её снова, но чужая рука её останавливает. — Веста. Хосок хрипит и еле шевелит языком, время от времени роняя голову на грудь и пошатываясь из стороны в сторону. — Ты что пьяный? — спрашивает девушка, хотя сама уже всё понимает. — Я дурак. Она молчит и невольно отшатывается назад, когда Хосок заваливается в дом, еле держась на ногах. — Пожалуйста, иди домой, — устало выдыхает она избитым голосом, с обидой и разочарованием. — Мне без тебя плохо, — стучит по груди парень, вялыми движениями закрывая за собой дверь. — Хосок, ты не в себе, пожалуйста, уйди, — пытается сохранять спокойствие девушка, но испуганно вздрагивает, когда парень, пошатываясь направляется к ней. — Не прогоняй меня, прошу, — бубнит он, осторожно обхватывая девичью талию и нагинаясь, зарывается носом в мягкие волосы. — Ты должен уйти, — снова говорит Веста, но после молчания в ответ, обречённо вздыхает. — Зачем ты напился? — Мне стало страшно, — выдыхает Хосок в женскую шею и водит носом по гладкой коже. — Я вдруг представил, что могу потерять тебя навсегда. Стало невыносимо больно. — Я очень обижена на тебя… — Я знаю, — поднимает голову Хосок и смотрит туманным взглядом в суровое, но такое любимое лицо. Ему сейчас ужасно хочется поцеловать её в надутые губы и перестать видеть в прекрасных глазах эту злость. — Я виноват, мне нет прощения. — Согласна с тобой. — Я бы никогда не сделал тебе больно, — почти скулит он жалобно и виновато, и у Весты ёкает сердце. — У меня и в мыслях никогда не было изменять тебе. Но… — Но она сама под тебя легла, так? — с болью и укором посмотрела она на него в темноте. — Веста… — Почему ты это сделал? — прошептала она дрожащим голосом. — Зачем ты всё испортил? Я больше никогда не смогу… — Нет-нет! — Хосок порывисто притягивает девушку к себе, сжимая в крепких объятиях и словно заколдованный повторяет: — Не говори этого, не говори, не говори… — Отпусти меня, пожалуйста, — начинала злиться Веста. — И уходи, ты делаешь мне только больно. Девушка стала вырываться и пыхтеть от злости, но Хосок сильнее, пусть и нетрезвый. — Веста, пожалуйста, — молил он в отчаянии. — Нет! Уходи! — от избытка негодования и раздражения от собственной беспомощности, девушка стала колотить парня по груди. — Уходи, уходи, уходи! Хосок затыкает её поцелуем, и Веста в тот же миг слабеет и теряет волю. Длинные пальцы бережно обхватывают заплаканное девичье лицо, губы сминают её губы, выдыхают извинения и слова любви, встречают сопротивление и прерывисто дышат в страхе быть брошенными. Они оказались у неё в спальне, на кровати, в кромешной темноте, поглощённые друг другом. Он бережно и с трепыханием целует каждый сантиметр её лица, шепчет признания и глупости, задыхается от собственных чувств и отдаёт в этот момент всего себя. Всё, что угодно, лишь бы она его не бросила и простила. И она простила, простила в тот момент, когда он вошёл в её дом, потому что по-другому и не может. Она же влюблена в него без памяти. — Я люблю тебя, — вторит он, как ненормальный, не переставая целовать её бархатную кожу, упиваясь сладким запахом магнолии. — Так люблю. Веста не знает, сколько он ещё будет с ней, и сколько она будет с ним, но её маленькое любящее сердце верит, что если неотразимый, обольстительный Хосок, душа любой компании и мечта её с девятого класса, подарил ей магнолию, то полностью принял и полюбил её капризный характер. Его она приняла уже давным-давно.