Надежда

Комуи устало потёр переносицу, это был тяжёлый день. Ещё один из целой череды таких же, почти что безрадостных дней. Он забыл, когда в последний раз в этих стенах звучал чей-то смех, хотя, нет, тогда ещё здесь был Аллен, верно. Чуть меньше года, никаких вестей. Каждый раз Канда возвращался с заданий с новыми ранами, не замечая старых, как будто не желая признавать того, что теперь он тоже – просто человек, с такими же шрамами на душе и на теле, что и все здесь. Раньше его держала клятва, данная Алме, теперь его держал долг, не отданный Аллену. Всё чаще Комуи замечал, как по ночам его маленькая сестрёнка украдкой молится тому Богу, что она ненавидит, как пытается не плакать и тихо повторяет одно-единственное имя. Младший Книжник, чудом вернувшийся из своего заточения, стал надолго пропадать в библиотеке Ордена, правда, один раз Смотритель застал его спящим на секретных документах о Четырнадцатом. Когда Тимоти спросил про золотого голема, Крори улыбнулся и рассказал ему забавную историю про четырёх шулеров и одного наивного пассажира. Когда Чаоджи в очередной раз вспылил, Миранда, переборов свою нерешительность, прервала его, не позволив больше сказать ни слова об их товарище. Все они держались, как умели, сражаясь за мир, в котором хотели бы жить. Никто не забывал об оставшихся позади и об одном – пропавшем, как надеялись, не навсегда. - На линии генерал Тидолл. Калькутта, соединяем. - Добр… - Что, эта ватиканская шавка всё ещё жива и донимает вас своими инструкциями, секретными кодами и прочей чепухой? Ты же знаешь, Комуи, что настоящий враг не будет размениваться на пару десятков секретных цифр, толстопуз чхать хотел на эти детские предосторожности, а всё равно туда же… - Ты! - кружка с кофе летит на пол, заливая какие-то документы, чернила на новом приказе о поиске злостного предателя, медленно расплываются, почти растворяясь. В трубке где-то на той стороне шумит живой город и слишком спокойно дышит давно уже мёртвый в памяти Ли Кросс. Боже, он похоронил его, сколько, больше года назад. Больше одного тяжёлого, страшного года назад. – Как ты… Голос Смотрителя стихает, он не знает, о чём говорить и какой приказ отдавать. Отслеживать? Бессмысленно, с Марианом наверняка Мария. Уличить в предательстве? Передать о случившимся инспектору с его Воронами? - Сейчас, - Комуи легко переключается на отдел связи, - Марк, отключи, пожалуйста, - а потом замирает и снова говорит, услышав короткий прерывистый звук. - Мы думали, ты погиб. - Я всё расскажу, но позже. Сейчас главное – не это. - Мариан, ты в бегах, ты будешь считаться предателем, и я почему-то уверен, что Ватикан сомневается в твоей смерти, что важнее этого? - Я верну вам его. Сначала Комуи хочет спросить, о чём он, но осознание приходит первым. Он тяжело опускается на стул с высокой спинкой, не замечая, как пачкается в кофе рукав его кителя и сминаются, рвутся бумаги, которые уже ни к чему. Комуи бездумно смотрит в стену, считает количество завитков на дорогих шёлковых обоях и молчит. - Для этого нужно кое-что сделать. - Всё, что потребуется. Говори. Он вернулся домой тайком, под тихую песню Марии - мёртвая кукла ерошила белые волосы, напевая колыбельную, когда лодка с глухим стуком ударилась бортом о невысокую широкую платформу. Комуи смотрел и не верил. Кросс почти не язвил, только коснулся плеча Ли, крепко сжав. Молчание хранили оба, пока вся группа не достигла подземелий. - Я хочу у тебя кое о чём попросить, Хевласка. - Я позабочусь о нём, - зелёный свет на секунду окутал всех, - Не волнуйся. Хранительница приняла в свою руки тяжёлую ношу, исчезая в полумраке, словно призрак. Комуи пытался, но всё равно той ночью ему снилась колыбельная, и как под неё засыпала Линали. - Никто не должен знать об этом, - Мариан, кажется, курит не переставая все эти дни, или только кажется? - Я отвратительно вру. И ты прекрасно об этом знаешь. - Смотритель невесело улыбается, прекрасно понимая, что весь этот разговор – очередной фарс, затеянный Кроссом. Чёртов манипулятор никогда уже не избавится от этой привычки. – Я буду осторожен. - Хорошо, я уезжаю завтра, позаботься о них… и о нём – тоже. - Обязательно, хотя я бы на твоём месте перестал так скрывать свои чувства, ты даже не попрощался с ним, - говорит Комуи тихо, слишком тихо, Кросс ему благодарен – он делает вид, что не слышит, он делает вид, что всё по-прежнему в этом мире, и выходит из кабинета, снова пропадая. Из Ордена, из этой жизни, из памяти случайных людей, которые видели его здесь. Пропадает без следа и, как всегда, надолго, так, что хватит времени решить – навсегда. Линали не верила Комуи до последнего, пока не увидела его сама. Потом она схватилась за брата, словно утопала, бесконечно, снова утопала в холодной солёной воде, медленно погружаясь на самое дно, там, где не было света, там, где она не могла дышать. Осев на пол, она, наконец, разрыдалась. Лави ничего не спрашивал, сразу же потребовав от Смотрителя возможности увидеть его. А потом молчал и не двигался с места, всё крепче сжимая кулаки, хмурясь и не отрывая взгляда от него, будто старался понять, что именно тогда произошло, почему так повернулась История. Он закрыл глаз, вслушиваясь в тишину, и сказал только: «Прости». Канда узнал обо всём позже, приехав с очередной миссии. Вместе с ним вернулись Крори и Миранда. Лотто не сдерживала себя, Алистер старался её утешать, но сам едва держал себя в руках, по его щекам катились непрошенные слёзы, когда он невольно выдохнул: - Этого ведь не может быть… Канда спокойно подошёл к Аллену и заглянул ему в глаза, будто желая найти подтверждение тому, что увидел. - Чёртов недомерок! – в стену врезался кулак. – Ты меня слышишь?! Чёртов идиот! - Канда, - до него донёсся полузадушенный вздох Миранды, смотревшей сквозь слёзы на ко всему безучастного Аллена, сейчас спокойно лежавшего в руках Хевласки. – Не надо… Внутри ставшего полупрозрачным тела спокойно и размеренно билось сердце, окутанное кристаллом Чистой Силы, оно жило и питалось, по капле забирая оставшуюся жизнь. - Мари сочинил для него песню, - Крори говорит спокойно, немного грустно улыбаясь. - Я знаю. Слышал, - Канда остаётся холодным даже сейчас. И все относятся к этому с пониманием, а это бесит ещё сильнее, но он продолжает сидеть здесь, в тесном кругу тех, кому не всё равно. С тех пор, как все они увидели Аллена, прошло уже больше трёх лет. Война не кончилась, но все были уверены в том, что доведут её до конца, потому что Уокер проложил им дорогу, по которой мог пройти каждый. Канда знал, что теперь это его последний долг. Аллен так и оставался в руках Хевласки до самого конца, пока не пришло время Четырнадцатому уничтожить не только Ноев, но и Сердце Чистой Силы. Он был на грани смерти и жизни, но все знали, что как только война закончится – не станет и его. В скором времени так и случилось. - Он уходит… Хрупкий, словно тонкий хрусталь. Покрытый сетью мелких трещин, медленно рассыпающийся на сверкающие осколки, истаивающие в воздухе. Хевласка в последний раз касается его лба, опуская Аллена на землю. - Но я уйду первой. В полной тишине, медленно исчезая, она наблюдает за теми, с кем провела свою долгую, почти бессмертную жизнь, никто не смеет нарушить молчания, но многие тихо скорбят. Хорошо, что прощание будет недолгим, и когда сияние Хранительницы померкнет и уйдёт навсегда, глубокая трещина, начиная со шрама на лбу, пройдёт по телу лежащего на земле юноши, достигая его сердца, и в этот момент в мире не станет ни Ноев, ни Чистоты. - Канда… - Линали не знала, что сказать другу, смотревшему на опустевший зал вот уже несколько часов, но не хотела оставлять его одного. - Прощай, Аллен Уокер, - Юу не обернулся, уходя, а Ли не стала его останавливать. С тех пор, его никто не видел, и никто не знал, обрёл ли он тот покой, о котором мечтал.