things to keep in mind when loving ronan lynch

Он слишком хорошо прячет свою боль. Это укус, бутылка, кулак, пять кожаных браслетов. Но это чувство всегда с ним. Ему больно почти так же, как тебе — его сжигает вина. Постоянные угрызения совести, но он прячет это за быстрой ездой и грубыми ругательствами так хорошо, что ты забываешь о его боли. Все, что ты можешь, это быть рядом, если он захочет поговорить. Будь с ним, потому что он всегда с тобой. Иногда, когда ты споришь с ним, когда он так очевидно хочет поссориться, когда он превращается в зубы и когти, не давай ему пустить кровь. Поверь, он об этом пожалеет. Вместо того, чтобы сказать «я расстроен», он попытается заставить тебя злиться. Его музыка жутко раздражает, но он ни на что ее не променяет. Она громкая, противная и бессмысленная. Но это мило, когда он заставляет тебя послушать одну песню, которая заставляет подскочить адреналин в его крови. Он жадно ждет твоего одобрения. Для тебя это только шум, но ты улыбаешься и пытаешься выглядеть заинтересованным, потому что, хочешь верь, хочешь нет, но ему важно твое мнение. С намного меньшим энтузиазмом он покорно слушает музыку, которая нравится тебе. Он позволяет песни закончиться, жалуется на соло банджо и на то, что это звучит, будто кто-то умирает; и тогда он ставит что-то энергичное и яростное. Ты ненавидишь его музыку, но со временем ты научился даже засыпать под нее.   Восхищение значит больше, чем любовь. Он говорит «я, блять, восхищаюсь тобой». Полушутя ты говоришь «не любишь?» Он говорит «нет. Восхищаюсь. Любовью злоупотребляют». Ты думаешь, что это значит, что он любит не свое представление о тебе, а каждую отдельную твою часть — даже плохую. Ты смеешься, когда понимаешь, что плачешь, потому что никто никогда не говорил тебе такого, и как еще ты можешь отреагировать, когда красивый парень забирается в твое сердце и склеивает его. Ты говоришь «ну, я тоже, блять, восхищаюсь тобой». И он восхищается тем, как ты говоришь «блять». Он боится спать. Он остается допоздна не потому, что ему хочется целоваться с тобой, он убивает время до утра. Ты понимаешь, что он избегает снов. Теперь он лучше их контролирует, но это похоже на случайное грубое прикосновение — ты знаешь, что тебе не хотят причинить боль, но она все равно есть; и сложно не бояться, когда страх был с тобой так долго. Ты не говоришь ему идти спать, и он притворяется, что все в порядке. Но ты знаешь, как выглядит страх. Ты нужен ему. Не отстраняйся, когда он обнимает тебя слишком крепко. Не оставляй его одного, когда его руки трясутся. Он ничего не скажет, он не признается в этом. Когда он выглядит так, будто хочет, чтобы его обняли — он хочет, чтобы его обняли. Когда он спрашивает, может ли он прийти, вместо того, чтобы объявиться в твоей комнате без приглашения, ему нужно что-то большее. Что-то, что только ты можешь дать. Когда он ведет себя как мудак и говорит тебе отвалить, это потому что он привык быть сам по себе, он не знает, как позволить тебе помочь ему. Но он хочет тебя. Он выбирает тебя. Так что когда он отталкивает тебя, прижмись сильнее.   Не проси его поправить галстук. Ты знаешь, куда приведет этот спор. Не проси его надеть что-то более яркое, чем темно-серый. Ты знаешь, куда приведет и этот спор.   Ему нравится, когда ты носишь его одежду. Он не говорит об этом, но его щеки слегка краснеют, когда ты остаешься у него на ночь и надеваешь его футболку. Ты никогда не думал, что используешь слово «очаровательный», чтобы описать Ронана, но он заикается. Он заикается. Ты даже не знаешь, что это за футболка, она старая и с дырами, но мягкая и каким-то образом чистая. Она висит на тебе, потому что он шире в плечах, но она пахнет им, так что тебе все равно.   Любой спор можно выиграть, если обнять его. Когда он ведет себя как самая последняя задница на земле, когда он кричит, когда он настолько близко к тому, чтобы сказать что-то, что тебя заденет, просто возьми его руку. Он все еще кричит, все еще ругается, но идет за тобой. Посади его, ляг, и он ляжет тебе на грудь, все еще возмущаясь. Но скоро он перестанет. От этого проблема никуда не исчезнет, но ты не хочешь ложиться спать злым, потому что утром ты будешь об этом жалеть. Он теплый и все еще ворчит, когда берет твою ладонь и прижимает ее к своей груди. Он говорит «ты такой мудак», и ты улыбаешься.   Он правда считает тебя красивым. С этим сложно примириться, потому что ты не понимаешь, почему. Ему не нужно ничего объяснять, все и так слишком очевидно. То, как он тебя целует; как смотрит на твой рот, когда ты жуешь кончик ручки; то, как он обнимает тебя и массирует твои ребра и грудь. То, как он просто пялится, и твое лицо заливается краской. Он так сильно тебя хочет.   Он никогда тебя не оставит. Когда вы говорите о будущем, он никогда не говорит о себе. Будто он уже решил следовать за тобой, куда бы ты не отправился. Ты всегда будешь гадать, что может быть, ты всего лишь его эксперимент, пока он не найдет кого-то другого, но иногда он смотрит на тебя так, словно ты — последнее, что он хочет видеть в этом мире — словно он может умереть завтра. Он никогда не встанет с кровати первым. Он будет лежать часами после пробуждения, пока ты не проснешься. Он чуть не отправился в тюрьму из-за тебя. Он помог остаться тебе в школе. И все это было тогда, когда ты думал, что он на дух тебя не переносит. Он любит сидеть у тебя на коленях. Когда вы одни, в его или твоей комнате, он как кот. Ему нравится сидеть на тебе, чувствовать твое сердцебиение. Он никому не показывает эту свою черту. Но когда воздух между вами накаляется, когда он снимает с тебя футболку и прижимается ближе, тогда ты думаешь, что, возможно, он не будет возражать побыть снизу. И тогда он смотрит на тебя так, будто читает твои мысли. Он не причинит тебе боль. Хватка на твоей шее — самая нежная, так что сделай глубокий вдох. Он позволяет тебе быть сверху, так чтобы ты не чувствовал себя в ловушке, все будет в порядке. Он целует тебя так глубоко, что ты забываешь, как дышать. Он держит тебя, так что взгляни на него. Посмотри в его широко открытые глаза, голодные, но полные любви. Ему не нужно говорить это, но ты знаешь, что он позволит тебе отстраниться в любой момент, и он поймет. Он убирает волосы с твоего лица и гладит твою щеку. Он знает, что ты понятия не имеешь, что делаешь, как и он. Он чувствует, как ты дрожишь, так что он останавливается, кладет одну руку тебе на спину, а другую — напротив сердца. Ты останавливаешься на минуту, потому что это слишком, и иногда ты забываешь, что ты вне опасности. Ты сжимаешь кулаки, и твой живот болит, и ты хочешь плакать, потому что ты хочешь его, но тебе страшно. Он снимает тебя с себя и ложится лицом к тебе, обнимая тебя, пока ты не засыпаешь. Ты просыпаешься с тем же чувством стыда и благодарности. Ты говоришь «прости». Он говорит «не извиняйся». Ты можешь любить его. Ты не эгоист.