kth

— т-тэхен? чонгук пару раз моргает, не веря в реальность происходящего, и делает шаг навстречу, но падает от бессилия. все словно в замедленной съемке: он видит испуг в глазах парня, слышит его крик, но в ту же секунду чувствует теплые руки. тэхен ловит хрупкое тело с сероватым оттенком кожи и оседает на пол, прижимая к себе ближе, туда, где бьется сердце. гук вслушивается в музыку любимого тела, восстанавливая дыхание в унисон с сердцебиением, а тэхен гладит гука по волосам, шепча «прости» в макушку, жмуря глаза от слез. касается губами, прерывисто дыша. — я боялся, что не успею. — слегка отстраняется, чтобы поднять лицо гука за подбородок и посмотреть в красные глаза, чуть прикрытые из-за слез. — боялся, что больше не увижу твою неотразимую улыбку, не услышу твой чудесный голос, не увижу твоих красивых глаз. — тэхен всхлипывает через слово, старается держать себя в руках, но чувствует, что не сможет долго протянуть. ему хочется разреветься, прижимая парня к себе, шепча сотни или миллионы сотен слов о том, что чувствует к нему, но слова застревают в глотке, заставляя задыхаться. — хён.. — ты у меня такой дурачок, гуки. — тэхен мягко смеется, вытирая слезы с щек, расплываясь в улыбке. — мой дурачок. — большим пальцем стирает мокрые дорожки с карамельной кожи парня напротив. места, к которым прикоснулся тэхен, горят. и чонгук не прочь превратиться в пепел и возродиться, словно феникс, чтобы сгореть вновь. он готов умирать столько, сколько понадобиться, лишь бы чувствовать эти касания. — я люблю тебя, чон чонгук. — наклоняется, шепча в приоткрытые губы, а затем накрывает своими. целует мягко, нежно, стараясь вложить всего себя в поцелуй. слегка проводит кончиком языка меж приоткрытых губ, а затем трется носиком о нос чонгука, заглядывая в ему в глаза. — люблю. чонгук всхлипывает и комкает края тэхеновой футболки, утыкаясь куда-то в область плеча. — я хочу сделать тебя счастливым, но я не могу. — голос чонгука дрожит, и тэхен чувствует, как намокает ткань. — а знаешь, что хуже всего? ты делаешь меня счастливым, но я по-прежнему несчастен. — поднимает взгляд на кима, и по щекам вновь бегут соленые ручейки. — как я смогу сделать счастливым тебя, если не могу преодолеть этот парадокс? — ты уже делаешь меня счастливым, гуки. — оглаживает большим пальцем мягкую кожу на щеке. — но раз ты так себя чувствуешь, то мы будем парадоксом друг для друга. — мягко улыбается, чмокая в уголок ротика. — я не намерен отступать. — затем целует место возле глаза, собирая капли слез. — давай разделим депрессию и всю ту грусть, что ты чувствуешь. и в конце концов будем счастливы. вместе. — н-но я.— чон заикается, и его тело дрожит, а тэхен покрывает множеством мимолетных поцелуев нежную кожу на шее, вырисовывая кончиком языка узоры, напоминающие сердечки. он знает, что гуки хочет сказать. — не заслуживаешь меня? — отстраняется и поднимается с пола, все еще держа чонгука на руках. — хочешь сказать, что ты обуза для меня? — несет парня в комнату, целуя в плечико, выглядывающее из-под ворота растянутой белой футболки. — но ты ошибаешься, солнце. — аккуратно кладет чонгука на кровать и нависает сверху. — ты прекрасен, гуки. чонгук бегает взглядом по лицу тэхена, останавливаясь на его глазах. такой нежный и любящий взгляд, который направлен лишь на него одного. — ты мое все, понимаешь? — тэхен осторожно берет перебинтованную руку в свою, разматывая пропитанную кровью повязку. некогда невинная кожа покрыта сотнями порезов разной глубины. некоторые были совсем свежие, другие уже превратились в шрамы. — и я докажу тебе, что ты самый прекрасный. — касается губами истерзанной поверхности, целуя каждый рубец, а чонгук плачет. плачет, потому что думал, что он отвратителен тэхену. думал, что как только он увидит полосы — сбежит, ведь никому не нужен бракованный товар. чонгук считал себя испорченным. но сейчас хён целует минуты его слабости, навсегда оставшиеся напоминанием на теле, и в его взгляде нет ничего, кроме нежности и любви к парню под ним. чонгук слегка вздрагивает, привлекая внимание тэхена, а затем тянет того за руку, обнимая за шею, устраиваясь удобней между его ног, скрещивая свои за спиной кима, прижимаясь ближе. чувствует тепло родного тела, позволяя ему обволакивать себя. глаза в глаза. и он поддаётся вперед. целует неуверенно и робко, его губы дрожат, а тэхен улыбается. устраивает руки на тонкой талии, поглаживая и шепча, что все в порядке, когда чонгук отстраняется и смущенно отводит взгляд в сторону. ким перемещает руку с талии на щеку, поворачивая лицо парня к себе, и поддается вперед, целуя в носик, а чонгук улыбается. улыбается в первый раз за это время. ким перебирается к подушкам и утягивает гука за собой. тот утыкается носиком в грудь, вдыхая аромат парня, который он изначально не мог почувствовать из-за забитого носа. и сейчас они оба чувствуют, что это правильно: так лежать в обнимку, делясь теплом друг с другом. — я люблю тебя, тэхен-и. — чон слегка отстраняется, заглядывая в глаза старшего, а его щеки приобретают розоватый оттенок. — ты сейчас такой красивый. — ким поддается вперед, утягивая гука в поцелуй.

~/you’re all I see, baby you’re everything/~

— чонгук-и.— тянет тэхен, падая на кровать рядом. — чего тебе? — правда или действие. — оплетает руки вокруг тонкой талии, усаживая чона к себе на бедра. — а-а, хён. — чонгук уже привык, что тэхен вечно отвлекает его от дел или отдыха, когда в его головушку что-то взбредет. — действие. — гук смотрит на парня под собой, на лице которого появляется ехидная ухмылка. — поцелуй меня. чонгук смущается, отворачивая голову в сторону. — ты мог сделать это сам и не устраивать этот цирк. — но так совсем не интересно. — тэхен дует губы, притягивая парня к себе. — ну, чонгук-и. и тот поддается. берет лицо кима в свои ладошки, наклоняясь ближе и выдыхая прямо в губы, накрывая их. тэхен победно улыбается в поцелуй, а чонгук смеется. — ты такой дурак. — твой дурак.