Обратная сторона Северуса Снейпа

Снейп не помнил, когда в последний раз ему доводилось накрывать на стол. Это было довольно странное занятие, от которого становилось несколько неловко. Так что приходилось бороться с тремя вещами одновременно: с говядиной, зеленым горошком и неловкостью. — Удивлен, что с вашей стороны не доносится никаких комментариев… — прошипел он, когда зеленый горошек взорвался и разлетелся по комнате, стоило ему приподнять над ним крышку. — Что? Грейнджер рассеянно подняла на него глаза. Она читала какую-то толстую книгу и, оказывается, так увлеклась, что даже не обращала внимания на кулинарные неудачи Снейпа. — Простите, — сказала она, — я не слишком сильна в готовке. Миссис Уизли обычно старалась придумать мне какое-нибудь другое дело, чтобы я не пыталась помогать ей на кухне. — Правда? — взмахом палочки он запихнул горошек обратно в кастрюлю, подумал и достал тарелки. Вкуснее уже не получится. — Я думал вы стремитесь к первенству во всех областях. — Нельзя быть первой во всем, — серьезно ответила она и тяжело вздохнула: — к сожалению. Это было так по-детски, что Снейп не удержался от нотации в учительском стиле. — Я бы хотел, чтобы вы не слишком увлекались сентиментальными представлениями, которые могли появиться у вас в результате неверной интерпретации моих воспоминаний, увиденных вами в омуте памяти. Понимаете, каждому человеку свойственно несколько идеализировать себя, и воспоминания, что вы должны были узнать на уроках по истории магии, носят частично искаженный характер. В пользу владельца этих воспоминаний. Вы человек юный и неопытный, к тому же впитавший в себя ложные принципы вашего факультета, а борьба с глобальным злом в образе Темного лорда сделала ваше психическое состояние беззащитным перед чужим геройством. Вполне закономерно, что в результате всех этих факторов, вы придумали себе тот образ меня, который не вполне корректно коррелируется с действительностью. Он выдохнул и размашисто обрушил на тарелку говядину. — А я думала, — отозвалась Грейнджер, — что все зельевары умеют готовить. В жизни часто так случается, что приходится быть заложником ситуации. Жертвовать чем-то важным ради благополучия своих близких. Или ради памяти о тех, кого любили. Чувство вины и ответственности. Ощущение, что твоя жизнь разрушена раз и навсегда, так какая же теперь разница, что с нею будет дальше. Будущее — это такая дешевка, что её не жалко бросить под ноги самодовольной девице с Гриффиндора. В конце концов, еще совсем недавно это будущее не предполагалось вовсе. Насколько вообще возможно будет выстроить хоть насколько-то нейтральные отношения с другим человеческим существом? Вернее — с детенышем человека? Письмо гласило: «Дорогой Гарри! Наверное, тебе уже рассказали, что я вышла замуж за Северуса Снейпа. Я знаю, что вы с Роном сердиты и обескуражены, но как получилось, так получилось. К этому решению меня привела целая цепочка событий, которую сложно объяснить в письме. Возможно, этого и не нужно делать вовсе. Я просто хочу, Гарри, чтобы ты не сильно тревожился о моих делах. Они не настолько плохи, как тебе сейчас кажется. Гарри, ты знаешь, что я вернулась назад из будущего, которое для меня прошлое, и помню то, чего вы с Роном не помните. Поэтому поверь мне, что у меня были очень веские причины, куда более веские, чем вы можете себе представить. И если бы ты помнил то, чего не случилось, то знал бы тоже, что Снейп неплохой человек. Просто ужасно несчастный. К тому же он не воспринимает меня всерьез — я имею в виду в качестве своей настоящей жены. Скорее, он относится ко мне как Хагрид к заболевшему соплохвосту. Через несколько дней мы встретимся в Хогвартсе и продолжим обучение, как будто ничего не случилось. Это так странно — Хогвартс. Мне кажется, что школа является какой-то тупиковой станцией, в которую я снова и снова попадаю с самых разных точек своего пути. Я видела, как в Хогвартсе мучают детей. Как там умирают мои друзья. Я видела, как умираешь ты, Гарри. Но я видела и то, как ты побеждаешь в квиддич, а Дамблдор говорит приветственную речь в большом зале. Я помню Распределяющую шляпу, одиночество первого курса и не устаю с теплом вспоминать того тролля, из-за которого мы подружились. Я очень прошу вас с Роном при встрече вести себя как обычно и не упрекать меня ни в чем. Если сейчас вы отвернетесь от меня, то я этого просто не вынесу. Вы мне очень нужны, Гарри. Больше, чем когда бы то ни было. Я понятия не имею, что будет, когда мы вернемся в школу. Гарри, мне кажется, что я испытываю самый настоящий ужас. С любовью, Гермиона». Снейп снова сложил письмо, запечатал его взмахом палочки и привязал к лапке сердитой совы. Угрызения совести из-за чтения чужих писем не терзали его. Сова улетела, тяжело хлопая в густой ночи крыльями. Возвращение в Хогвартс — Хогвартс без темной метки, без Кэрроу, без страха, гнездившегося по углам. Уроки и перемены, баллы и контрольные. Как странно. Девчонка права — как пугающе. Вся жестокость Темного лорда не шла ни в какое сравнение с тем градом насмешек, которым его встретят ученики. И учителя. Женатый Снейп, как забавно. И на ком! На школьнице с Гриффиндора! Ты это видишь, Дамблдор? Все из-за тебя, гнусный старик! Три дня, отпущенные им министерством, прошли нормально. Грейнджер послушно пила всё, что вливал в неё Снейп, спала и без устали читала. Он же, преисполненный мрачными предчувствиями, готовил зелье за зельем. Успокоительные и бодрящие, веселящие и умиротворяющие, зелья удачи и прилива сил. Всё, на что хватало ингредиентов — Перестаньте так нервничать, — наконец, сказала Грейнджер. — Глядя на вас, кажется, что вы готовитесь к войне, а не к школе. — А какая разница? — зло огрызнулся он, не оборачиваясь к ней. Он и без того знал, что его заболевший соплохвост чувствовал себя лучше. Прошли жар и слабость, Гермиона обрела былую четкость, и только взгляд теперь выдавал в ней её двойственность. Тяжело быть единственным в мире человеком, кто помнил будущее, которого не случилось. Как она вообще посмела сравнить его с Хагридом! — К счастью, — пробормотала Грейнджер, — после нашего возвращения в школу, я, как и все ученицы, вернусь в спальню Гриффиндора. Мы будем видеться только на уроках, профессор Снейп. — Не уверен, что вы правильно понимаете ситуацию. — Простите? Он зашипел, когда зелье в котле приобрело не тот оттенок фиолетового, который был нужен. — Не говорите под руку, — сказал Снейп сердито и довольно нелогично заговорил сам: — ни в какую спальню вы не вернетесь. Думаю, будет лучше, если вы останетесь в моих мрачных и холодных подземельях. — Почему? Она стояла, прислонившись плечом к дверному проему. Свитер и джинсы, хвостик и большие глаза на худом лице. Гриффиндорская удаль, бессмысленная и беспощадная. Взгляд Грейнджер был прямым и спокойным. — Мне было бы так удобнее, — коротко ответил Снейп, не зная, как перечислить весь список причин — от её здоровья и до его самоуважения. К его удивлению, девчонка больше не задала никаких вопросов. — Ладно, — пожала она плечами. — Как скажете. От простоты её согласия к горлу подступила горечь. Что ему делать с этим приобретением?