Обратная сторона Северуса Снейпа

У Снейпа и без того был проблемный и чуткий сон, ночи он традиционно проводил довольно посредственно. Скрип пера за стеной (который он точно слышать не мог, а казалось — ногтями по стеклу) не добавлял покоя. В конце концов, сдавшись, во втором часу ночи он вышел из своей спальни. Его жена что-то яростно строчила на пергаменте и, услышав тихое шуршание мантии, быстро вскинула голову. Её глаза казались припухшими. — Северус? — неуверенно спросила она, устало моргая. — Вы тревожите меня, Гермиона, — произнес он, разглядывая её тусклый мышиный хвостик. Когда-то пышная шевелюра кудрявым облаком окутывала её голову. Худоба изможденного лица огорчала отдельно. — Не обращайте на меня внимания, — попросила Грейнджер, — надо мною всегда подшучивали из-за того, что я много учусь. — Вы вообще хоть что-то едите? — У меня нет аппетита. Снейп перебрал свои склянки, выбрал одну и протянул её Грейнджер. Она выпила зелье как обычно — без всяких вопросов. — Хотите печенья? — Всё равно. Подвинув ей коробку с выпечкой, Снейп прошелся по комнате. — Я давно хотел спросить вас… что именно вы видели в том омуте памяти? Она молчала, не решаясь ответить, и он понимал её. — Гермиона, — сказал Снейп, — отвечайте. Она закрыла глаза. — Две девочки на качелях. Маленький мальчик. Он говорит Лили, что она маг. Мальчик и девочка в маленькой рощице. Они ждут письма из Хогвартса. Платформа девять и три четверти. Хогвартс-экспресс, маленький Снейп уговаривает Лили поступать на Слизерин. Джеймс Поттер и Сириус Блэк смеются над вами. Джеймс ставит вам подножку и называет Нюниусом. Вы спорите с Лили из-за вашего увлечения темной магией и мародеров, которые где-то шастают по ночам. Ссоритесь из-за того, что вы назвали Лили грязнокровкой. Пророчество. Вы умоляете Дамблдора спасти Поттеров. А потом вы обещаете Дамблдору защищать Гарри. Воландеморт призывает своих сторонников, ваша темная метка активна. Вы лечите руку Дамблдора, а он просит вас убить его… И тот разговор на опушке Запретного леса, когда Дамблдор предупреждает вас, что однажды Воландеморт начнет очень беречь Нагайну. А вы узнаете, что Поттеру нужно будет умереть… А он и умер. Он умер на моей памяти дважды. В этот раз и в прошлый. Всегда одно и то же. Грейнджер замолчала. Снейп смотрел на неё задумчиво. — Это всё? — спросил он резко. — Да, — ответила Грейнджер чуть виновато. — Что же, — проговорил Снейп, чувствуя тошноту, — в таком случае не мне упрекать вас в излишней сентиментальности. Я накидал в омут памяти достаточно мелодрамы, чтобы вы, появившись в образе Алекто, смотрели на меня с некой симпатией. Как на хромого котенка. Простите меня за это, Гермиона. Сейчас мне сложно понять, почему я решил оставить после себя именно такую память. Возможно, тот сложный год в Хогвартсе так повлиял на меня. Если честно, я не могу представить, как я дотянул до… когда вы говорите была битва за Хогвартс?.. до мая. Возможно, что я тихо спятил и погрузился в детские воспоминания. — Конечно, — пробормотала Грейнджер. — Просто спятили. Как это я сама не поняла. — Давайте просто попробуем быть хорошими соседями, ладно?.. А теперь идите спать, Гермиона. И у вас здесь, — он, не глядя, ткнул палочкой в её пергамент, — ошибка в расчетах. Она вспыхнула и, затолкав пергамент в сумку, пожелала ему спокойной ночи и отправилась в свою комнату. Снейп печально посмотрел ей вслед. Иногда забота об учениках приобретала странные формы. Рано утром Снейп заглянул к мадам Помфри. — Меня тревожит состояние Гермионы Грейнджер… Снейп. Неважно. Она выглядит как ходячий скелет, — заявил он с порога, забыв поздороваться. — Девочка попыталась двух себя соединить в одно целое… Это невозможно, Северус. — Что значит — невозможно? — Ни у кого еще не получалось. — Никто еще не пробовал. Мадам Помфри кивнула, огорченная сверх всякой меры. — Если бы она хотя бы обратилась к опытным волшебникам! Но они с Поттером попытались всё сделать сами, глупые дети. И вот вам результат! Ну конечно. Хоть бы что-нибудь обошлось в жизни Грейнджер без Поттера, но нет. — Что же теперь делать, Поппи? Я даю ей зелья, которые обычно применяют при расщеплении, но это не сильно помогает. — Не сильно и поможет. Гермиона пытается соединить не только два тела, но и две души, два разума, две памяти. Тут нужна магия другого рода. — О чем вы говорите? — О том, что бедному ребенку придется достичь гармонии с самой собой. А это так сложно, вам ли не знать, Северус. Школа как будто заболела — да, исчез страх и ужас, но и веселье не вернулось обратно. Отстутствие привидений и портретов не сильно расстроило Снейпа, аппарацию он снова запретил, а на раскапризничавшиеся лестницы попросту наорал, велев им перестать валять дурака. Хогвартс вздохнул и послушался. Вот то-то же. Еще не хватало, чтобы собственная школа его не слушалась! Теперь дети смотрели на Снейпа без того ужаса, который был раньше. Просто с обычной ненавистью. Странной и спокойной показалась Снейпу его новая жизнь: не нужно было пытаться уследить сразу за всем. Не бежать туда, где вспыхивали пожары, не тревожиться о том, что Амикус что-то сделает детям или дети что-то сделают Амикусу. По сравнению с теми днями, когда одновременно нужно было заботиться о том, чтобы Поттер не попал в беду в своих бегах и в школе ничего не случилось, да еще и быть в курсе настроений Темного лорда, обычное руководство казалось чем-то слишком простым. Неужели больше никаких интриг, никаких многоходовок, никаких заданий и неприятных миссий? Он теперь действительно принадлежит сам себе и может делать всё, что угодно? Закончив с уроками, Снейп поднялся на Астрономическую башню, набирая целые легкие морозного, колкого воздуха. Как тебе, Дамблдор, великая махинация Гермионы Грейнджер, названная ночью уничтожения крестражей? Расчетливая и хладнокровная операция, каждый участник которой точно исполнил свою партию. — О чем ты думаешь, стоя здесь? — спросил Люпин. Собачий нюх привел его прямиком к Снейпу. — О том, что у нас началась жизнь, — ответил он, не оборачиваясь, — которой могло бы не быть. — Никого, кроме нас не осталось, — отозвался Люпин. — Ни Джеймса, ни Сириуса, ни Лили. — Ты всегда можешь навестить Петтигрю в Азкабане, — пожал плечами Снейп. — Предаться с ним ностальгическим воспоминаниям по вашему счастливому детству. Я же предпочитаю не оглядываться назад. — Разумно, Снейп. Тем более, что жизнь директора школы полна хлопот. Первый рабочий день, а уже драка! — Только одна? А ведь уже за полдень. — С участием твоей жены — точно одна. Не глядя в сторону Люпина, Снейп услышал ухмылку в его голосе. — Миссис Снейп не устраивает драк, — сказал он назидательно, — исключительно магические дуэли. — Да нет, она ему по носу кулаком зарядила. Так бывает, когда женишься на ребенке. Снейп подавил глубокий вздох. — Кулаком? — Просто палочку Гермионы сломал Грохх. — Кто? — Брат Хагрида. Что-то тонко тренькнуло в голове Снейпа, как будто порвался похожий на струну нерв. — Я этому Хагриду его розовый зонт поломаю, — пообещал Снейп и двинулся ближе к лестнице. — Стоило на несколько недель уехать из школы, а тут уже такой бардак! — Приятно видеть, как ты отлично справляешься со своими обязанностями, — ухмыльнулся Люпин. Что Снейп еще десять минут назад думал про тихую и спокойную жизнь обычного директора? — Потише, Снейп. Хагрид заверяет, что Грохх — социально адаптированный великан. — Ты же понимаешь, что мы говорим о Хагриде, да? Что будет дальше? У нас появятся социально адаптированные дементоры? — О, пожалуйста, давай без истерик. Но Снейп его уже не слушал, стремительно спускаясь с Астрономической башни. Он этому Хагриду!.. И уже шагая по траве, он ощутил запоздалое любопытство. Интересно, что за бедолагу побила Грейнджер?