Часть 1
1 февраля 2018 г., 20:55
Примечания:
шок контент
вы вообще видели количество страниц?
— У него была куча девушек, и с каждой из них он повстречался ровно одну неделю, а потом бросал. И ты сейчас хочешь, чтобы я продолжила этот список?
Я смотрела прямо в его глаза и думала, что, наверное, с радостью утонула бы в их такой манящей, но вместе с тем неизведанной глубине, а рядом, тем временем, не было никого, кто мог бы невзначай застать столь обычный, казалось бы, диалог. Никита был серьезен, как никогда. Слишком странно, когда парень, в которого ты давно влюблена, говорит такие вещи. Говорит, что ты должна вытащить его друга из депрессии, в которую он сам себя загнал, «скрасить его жизнь». Говорит, что должна начать встречаться с ним, помочь ему забыться, отвлечься. Подарить свою любовь, предназначенную, казалось бы, совсем другому. Никита хочет, чтобы, целуя чужие губы, я думала о нём.
Действительно странно.
Я поежилась, ощутив на себе тяжелый взгляд Никиты, который, видимо, не особо хотел вообще заводить эту тему, тем более заведомо зная о том, что мне не особо приятен этот его самый «дружок». Он молча вглядывался в каждый миллиметр моего лица, будто бы ища в мельчайших деталях отголоски немого вопроса, незаданного мною даже вскользь. Карие глаза уволакивали в омут, тянули на дно, учащали сердцебиение до неимоверного ритма, подкашивали ноги и затаивали дыхание, а в голове крутился один надоедливый вопрос, ответ на который я никогда не получу, — почему?
Своё счастье я потеряла практически полгода назад. Пока была занята чем-то более важным, как мне казалось, у Никиты появился тот человек, с кем он, кажется, счастлив. Я поняла, что упускаю что-то важное, когда стало уже слишком поздно. Не только я не понимала, что именно его привлекло в скромной Маше из младшего класса, но и все окружающие как-то странно поглядывали на его будто бы необдуманный выбор, и я явно чувствовала себя не в своей тарелке, словно униженной. Чтобы выбрать из всех возможных вариантов тот, который даже не участвовал в конкурсе на выживание, это надо еще постараться. В Маше, как мне казалось, нет ничего особенного, ничего цепляющего. Никита никогда не судил книгу по обложке и предпочитал выбирать не глядя, и чаще всего ему попадались довольно неплохие экземпляры: с привлекательной обложкой, бросающейся в глаза всем знакомым, которые сразу же начинали кусать локти от зависти, когда рука Никиты по-хозяйски обнимала приобретенную недавно книжонку; или же наоборот, обложка могла быть не такой, как у глянцевого журнала, более простой что ли, но стоило ей приоткрыть рот и мило улыбнуться, так сразу абсолютно все были поражены такой харизмой, которая дополняла и без того удивительный внутренний мир. С девушками Никите кармически везло, и если бы он играл в казино на деньги, то бесспорно выбил бы джек пот.
Но в этот раз в матрице произошел сбой: книга не имела ни привлекательной обложки, ни богатого содержания — ровным счетом ничего. Ничего, что могло бы заставить меня втайне восхищаться, ненавидеть до скрежета в зубах и завидовать тому, что рука Никиты в очередной раз дотрагивается не до меня. Она лишь лишний раз принуждала меня проводить бессонные ночи за вечными размышлениями на тему, что со мной не так и почему именно она. Обычно такое времяпрепровождение заканчивалось моим опозданием и хмуро-осуждающим взглядом Никиты, который и понятия не имел о том, что причиной, по которой я вообще пришла в школу с утра, был он.
Я нервно заправила прядь волос цвета меди за ухо.
— Нет, я хочу, чтобы ты его закончила.
Я нервно сглотнула. Никита всегда желал лучшего для других людей, был бескорыстен и всегда готов помочь, в частности своему лучшему другу Андрею. Но, я думаю, Андрей не ценил ни добрых слов, ни поддержки, ни наличия близких друзей, которые, несмотря на его действительно отвратительный характер, оставались ему верны. Андрей вообще ничего не ценил. Он имел довольно специфичный характер, и если бы существовал список эгоистов, которые точно на все сто процентов попадут в Ад, то Андрей занимал бы первую строчку в этом самом списке, и его имя, я уверена, было бы еще пару раз подчеркнуто для наглядности. Иногда мне даже казалось, что в мире просто не существует такого человека, с которым он был как минимум на восемьдесят процентов хотя бы просто искренен и честен.
Андрей обладал большим самолюбием и, не будем скрывать, был достаточно привлекателен как внешне, так и внутренне, несмотря на весь свой слащавый эгоизм. Его холодный взгляд замораживал собеседника от кончиков пальцев до кончиков волос, но при этом чертовски притягивал всех, кто хоть раз решил взглянуть в эти серые, леденящие и веющие каким-то удивительным холодком, стекляшки. Словно два маленьких полупрозрачных кристалла прятались в его глазах, и иногда даже складывалось впечатление, что эти два очаровательных хрусталика были будто искусственные и ненастоящие, созданные каким-то гениальным творцом и хранящие внутри себя какую-то страшную тайну, о которой никто и никогда не сможет узнать.
Единственное, что нас связывало — это долгие разговоры о всякой ерунде. Он умел говорить по-умному, знал много всего удивительного и всегда с радостью и неподдельным интересом рассказывал поразительные и фантастические вещи, которые ты потом можешь прокручивать в голове всю ночь, так и не уснув, думая о возможном переселении душ и квинтэссенции всего мира в целом. Он всегда был сдержан, в какой-то степени даже замкнут, и почти не улыбался. Он старательно экономил свои эмоции, будто бы это были деньги, а в стране царил экономический кризис. Андрей был довольно странным и иногда даже слегка пугающим, да и вообще я его особо не понимала. Меня раздражало и вместе с тем искренне удивляло его отношение к людям, когда он ставил себя выше всех других, нацепив на голову воображаемую корону холодного Принца.
— О чем задумалась? — холодный голос пробирал до костей, вызывая мурашки по всему телу, и от его равнодушного тембра хотелось убежать подальше, укрывшись тремя теплыми одеялами, и попивать горячий шоколад где-то далеко-далеко.
Он сразу вывел меня из воспоминаний о том вечере, когда мы, сидя с Никитой на лавочке, болтали об обладателе этого «умертвительного» голоса. Я все-таки согласилась помочь Андрею развеяться, но большего, чем обычной прогулки, сказала не ждать. Никита улыбнулся на мой тяжелый вздох отчаяния, когда я попросту не смогла ему отказать в его «просьбе», и побежал звонить своей ненаглядной Машеньке, которая сидела у меня уже в печенках и вызывала оттуда рвотные позывы.
Раздражает.
— Я согласен с тобой, — спокойно произнес Андрей, и, как оказалось, последнюю реплику я произнесла вслух, — меня она тоже бесит.
С Андреем мы могли согласиться в некоторых вещах, как, например, ненависть к Маше, к нынешней политике, к очередям в магазинах, к грязи на улицах и выхлопным газам, что выделяют машины (свою Андрей выбирал очень тщательно, стараясь по минимуму загрязнять окружающую среду), к привычке Никиты постоянно перебивать и еще много к чему.
Андрей был тем человеком, который наплевательски относился ко всем живым существам, но умел поддержать любую беседу, начиная от нейропсихологии и заканчивая бытовыми обсуждениями наиглупейших телепередач. Хотя последние он крайне не любил и предпочитал скорее зарубежные фильмы, нежели программы с зомби-ящика.
— Я, конечно, знал, — продолжил Андрей, который совершенно не был сконфужен тем, что я вовсе его не слушала — моя голова сейчас была забита абсолютно другими вещами, — что Никита не умеет выбирать девушек, но чтобы настолько…
Он вдруг остановился, видимо, почувствовав каким-то третьим глазом на затылке, что я замедлила шаг и немного отстала, погрузившись в свои мысли. Этот самопровозглашенный принц слегка повернул голову в сторону лишь для того, чтобы убедиться, что я покорно иду вслед за ним, но, не заметив этого, я врезалась носом в его спину.
Андрей и вправду ходил настолько быстро, что мне частенько приходилось под него подстраиваться, когда выдавались вечерки вроде этого. Видимо, он привык быстро ходить в одиночку. Но сейчас он сам решил убедиться, всё ли со мной в порядке. Я отпрыгнула назад, пробубнив какие-то несуразные извинения, после чего мы с ним сравнялись, и он продолжил свой ход, правда в скором времени снова обогнал меня.
— Пить хочешь? — вдруг спросил он в попытке скрыть своё напряжение, когда нервно пытался поправить свой клетчатый шарф, что криво сидел, когда мы остановились у перекрестка.
— Можно? — тихо спросила я, с усмешкой наблюдая за его мучениями. Помогать не особо хотелось, но эти его безрезультатные старания вызвали во мне желание избавить его от таких ужасных страданий, как криво сидящий шарф. — Дай помогу, постой спокойно.
На мое удивление он не стал сопротивляться или хоть как-то показывать свою натуру льва, крича во все стороны, что он может всё сделать сам. В любом случае, даже если бы Принц пожелал справиться самостоятельно, я бы всё равно это сделала, спросив разрешение разве что из вежливости. Он внимательно наблюдал, как мои тонкие, длинные пальцы поправляли его шарф, чтобы он хорошо лег. Затем его заинтересованный взгляд переместился на мое лицо и покрытый румянцем от прохладного весеннего ветерка вздернутый нос. Я даже не сразу это заметила, но постаралась скрыть своё недовольство от такого пристального взгляда.
— Ну вот, теперь лучше, — ответила я, отходя чуть дальше, чтобы оценить всю полноту картины, забавно прищурившись.
Он всё еще смотрел на меня своими холодными, серыми глазами, в которых не отражалось совершенно ничего, но моя довольная мордашка вызывала у Андрея некое подобие сдавленной ухмылки, от которой я почему-то впервые за всю прогулку расслабилась. Не скажу, что меня напрягали прогулки с Андреем наедине, но именно в этот раз что-то будто было не так, словно что-то изменилось, то ли солнце светило по-другому, то ли новые духи Андрея оказывали на меня какое-то удивительное, как будто бы дурманящее разум влияние, от которого я, казалось, чувствую себя не в своей тарелке.
— Что ты смотришь? — я нахмурила брови, но при всем моем желании сделать обиженное лицо, я не могла перестать улыбаться, пока он смотрел на меня.
— У тебя паук в волосах застрял, — голос Андрея имел леденящее спокойствие, которое в любой другой момент, возможно, даже и насторожило бы меня, но в этот раз я слишком легко поддалась.
— Что?! Где?
Мои руки беспорядочно теребили волосы, пытаясь убрать надоедливое насекомое, пока одну из них не схватила грубая ладонь. Андрей шепнул что-то вроде: «Стой смирно», а я только и успела подумать о том, что у Ледяного Принца на удивление теплые руки.
Он слегка наклонился, чтобы убрать причину моих истеричных криков с волос, положив одну руку мне на плечо и слегка сжав так, что я даже почувствовала тепло сквозь тонкую куртку, а в носовые пазухи моментально ударил томный аромат одеколона. Нотка корицы, ванили и… Кофе. Ванильно-шоколадный кофе.
Не припомню, чтобы у него такие имелись раньше. Специально что ли новые купил? Да нет, бред какой-то.
— Всё, — кивнул он с победной ноткой в голосе, будто только что спас вселенную от нашествия инопланетян или что-то типа того, — теперь жди, скоро приду.
Я непонимающе поморгала пару раз длинными ресницами, а от него уже и след простыл, правда Андрей был прав: долго ждать его и вправду не пришлось. Спустя буквально две минуты он вернулся с двумя баночками прохладной колы в руках, протянув одну из них мне. На его лице, впрочем, как и обычно, не читалось ничего, что могло бы дать хоть какую-то подсказку о том, чем сейчас заняты его мысли. Он экономил эмоции словно скупой вредный старикашка, а мне почему-то вдруг захотелось, чтобы он стал более открытым со мной хотя бы один раз в жизни, пусть даже если этот шанс выпадет именно сегодня.
С Андреем мне и вправду нравилось болтать без умолку, но была одна вещь, которая нравилась мне намного больше, чем говорить. Молчать с ним было неописуемо. Обычно, когда двое людей молчат, появлялась неловкая пауза, которой у нас никогда не было. Молчание с ним составляло неотъемлемую часть нашего «общения». Создавалась уютная атмосфера, которая бывает только в осенний вечер пятницы, когда ты сидишь с кружкой горячего кофе и строишь планы на будущее, еще лучше, если оно будет совместным, общим с кем-то, кто по настоящему дорог. Мне было интересно, о чем он думает во время таких минут молчания, как оказалось, его интересовал тот же самый вопрос.
— О чем ты думаешь? — вновь спросил он, заметив мой сосредоточенный взгляд на банку, что я нервно теребила в руках.
— Да о том же, — нервно отмахнулась я, когда наконец открыла банку и сделала один короткий глоток, шумно выдохнув. — Почему Маша?
— Сам не понимаю, — Андрей внимательно наблюдал за частой сменой моих эмоций и его, кажется, это забавляло. Он устало покачал плечами и безучастно прикрыл глаза. — Мне никогда не нравились такие девушки, как она. Не знаю, как объяснить… Слишком наигранный внутренний мир что ли.
К сожалению, а может и к счастью, мы довольно часто соглашались. И данное его замечание не было исключением из общепринятых между нами правил. На удивление, абсолютно всё, что касалось Машки, да и Никиты тоже, у нас совпадало на двести процентов, так что мне оставалось лишь тяжело вздыхать и кивать в знак согласия.
— А какие тебе нравятся? — неожиданно спросила я, сама поразившись тем, что вырвалось так спонтанно из моих уст, и я поспешила оправдаться: — Не то, чтобы мне было интересно или что-то типа того… Просто спросила, чтобы поддержать разговор, — тут же замахала я руками, смутившись от собственных слов.
— Я понял, — на его слегка бледных губах скользнула легкая усмешка, от чего у меня создалось впечатление, что он издевается надо мной. — Мне нравятся голубоглазые длинноногие блондинки с параметрами 93-56-95.
Я мысленно прыснула, подумав о его довольно-таки специфичных вкусах, неудивительно, что у него туго с девушками, и я даже немного обрадовалась, что совершенно не подхожу под его стандарты и с радостью смогу подойти к Никите, чтобы сказать: «Прости, я не в его вкусе». Но Никита, как оказалось, знал явно больше, чем я.
— Идеальная девушка должна быть образованной, с которой можно было поддержать интеллигентную дискуссию, обсудить вечные проблемы и поразмышлять о каких бы то ни было интеллектуальных вещах. С такой девушкой не должно быть скучно, не должно быть проблем, загонов, выяснений отношений и всего такого прочего. Мне нравятся интересные девушки, — продолжил он уже более серьезно, но вдруг прервался, бросив на меня наигранно снисходительный взгляд и издевательски приподняв брови. — Не то, что ты.
— Ну конечно, куда мне! Девчонке с ржавыми волосами! — мысленно я уже танцевала победный танец с бутылкой крепкого вина на столе от счастья, сделав вид, что я реально расстроилась, но всё же что-то внутри меня будто бы неестественно кольнуло от обиды после его слов в мой адрес, а его лицо вдруг неожиданно приняло слишком серьезный вид.
— Надеюсь, ты понимаешь, что я шучу? — поинтересовался Андрей, став каким-то чересчур резким и холодным, когда слегка подул ветер, разбросав мои волосы по лицу, от чего я начала проклинать весь мир и свои непослушные локоны, думая, что, наверное, выгляжу сейчас чертовски непрезентабельно.
— Мне нравятся твои волосы, — Андрей подошел ближе и убрал прядь с моего лба. Принц говорил обычным тоном и было не ясно, лжет он или говорит правду. — И они не похожи на ржавчину… Скорее, похожи на карамель.
***
На следующий день я была загружена учебой, но как бы я не старалась сосредоточиться на учебниках, я просто не могла думать ни о чем другом, кроме слов Андрея. Тогда я не успела ему ничего ответить, так как он помахал мне рукой, сказав при этом, что ему пора идти, его ждут важные дела, о которых мне, естественно, знать не обязательно, и поблагодарил за приятно проведенный вечер, оставив меня наедине с банкой холодной колы. Мои карамельные волосы были сложены в некое подобие пучка, который я сама для себя обозвала «бомже-пучком», а на макушке красовался воткнутый карандаш, который неплохо справлялся с поставленной задачей и изо всех сил стойко удерживал всю эту замысловатую конструкцию у меня на голове. Сегодня я выглядела по-иному и это слегка смущало не только меня, но и окружающих людей, которые с каким-то подозрительным прищуром поглядывали на меня. Я сменила резкие духи на более нежные с запахом цветов, а на губах появился легкий розовый и немного блестящий оттенок. Но стоило мне вспомнить Андрея, мои щеки покрывались неестественным для меня румянцем. Ну вот почему я думаю о нём и именно сейчас? Сочинение само не напишется! А в голове все всплывала ухмылка Андрея и его фраза про «карамельные локоны». Не выдержав, я от злости и негодования кинула ручку в другой конец кабинета. — Что это с тобой? Ты чуть не убила меня, — в ухо донесся нежный, такой знакомый голос, от которого всё внутри меня засветилось яркими огоньками. Я подняла голову наверх и увидела Никиту, который обошел мою парту и сел прямо напротив, развернувшись ко мне. Оказывается, он всё это время наблюдал за мной и сменой моих эмоций. — Как погуляли вчера? — его изучающий взгляд был устремлен прямо на меня, он скрестил руки, положив их на спинку стула, на котором он сидел, и слегка наклонил голову вбок, с неподдельной заинтересованностью наблюдая за каждым движением моих ресниц. Никита был довольно воодушевлен и не скрывал этого. — Всё хорошо, — я улыбнулась, смотря в его полные нежности и такие любимые мною глаза. — Думаю, ему легче. Он разве тебе ничего не сказал? В глазах Никиты скользнула нотка чего-то необычного, которого прежде я никогда не видела, будто бы на секунду что-то в нём изменилось, пропал тот энтузиазм, которым только что был наполнен его тон и атмосфера вокруг, словно я сказала что-то не то, чего он слышать не хотел. Но он тут же вернулся к прежнему выражению лица и одарил меня своей фирменной мягкой улыбкой в тридцать два зуба. — Он не говорил ничего такого, — спокойно ответил он. — Сказал, что его немного отпустило. — Я рада, — честно призналась я, как-то грустно улыбнувшись. — А что ты пишешь? — Никита приподнялся, обошел меня сбоку, встал сзади и наклонился, заглянув через моё плечо. Мое тело покрыла дрожь от одного лишь его дыхания на моей щеке. Будь это кто-то другой, я бы точно заподозрила, что ко мне неровно дышат, но это был Никита, от которого всего лишь веяло добротой и заботой к своей подруге детства. К счастью для меня и моих щек, он не видел этого алого румянца на пол лица и не слышал этого сердцебиения, готового выпрыгнуть из груди. С Никитой и правда чувствовался домашний уют, и если бы его можно было сравнить с любым предметом, то он безусловно был бы теплым и таким родным пледом. — Н-ничего… Сочинение по английскому, — с замиранием сердца я ловила каждый его вздох. — У тебя здесь ошибка, — поправил он, тыкая пальцем в тетрадку. — «Than» — это «чем», а не «затем». — Ах да, точно, — спохватилась я, зачеркнув слово дрожащей рукой. — Спасибо тебе. — Всё для тебя, — произнес он, как в голове всплыл образ бледно-серых прожигающих насквозь глаз, от чего я опешила и чуть не упала со стула. — Всё нормально? Ты какая-то бледная… Не заболела? — Никита произнес это с ноткой волнения, когда помог удержаться моему стулу от падения на пол. — Вчера точно ничего не случилось? Я молча покачала головой. Опять это Андрей залез в голову! Что со мной вообще происходит? Почему я не могу перестать думать о нём? — Он сказал, что ему нравятся мои волосы, — тихонько буркнула я, пожав плечами, тем самым проявив чересчур наигранное равнодушие. — Заманчиво, — Никита слегка улыбнулся, приподняв брови от удивления. По-видимому, его эта ситуация забавляла. — Как Маша? — быстро пролепетала я, чтобы сменить тему, сама удивившись такому высокому и слегка писклявому голосу. Я не должна думать и уж тем более поддерживать диалог о каком-то придурке с завышенным чувством собственного достоинства, в конце-то концов. — Маша?.. — насторожившись, растерянно переспросил Никита, взгляд которого едва заметно дернулся, но он тут же взял себя в руки. — Я уверен, что сейчас у неё всё прекрасно. Настолько помню, у неё сейчас урок фортепиано. Я хотела бы поговорить с ним подольше, но меня остановил чертов звонок, который прозвенел слишком не вовремя. Что ж, сейчас мне нужно бежать на английский, а у Никиты, как выяснилось, внеплановый факультатив по физике. Я сильно расстроилась, но ничего не поделаешь. Я прикусила губу, когда он, пожелав удачи, скрылся за дверью пустого кабинета. Что же происходит со мной?.. Последний урок пролетел слишком быстро, возможно от того, что мой мозг был занят вовсе не учебой. Я грызла карандаш, думая о словах Никиты, но как только я всерьез задумывалась об этом, в голове вновь всплывали серые глаза, и желание выколоть их карандашом усилилось. О боже… Спасительный сигнал будто вернул меня в жестокую реальность, окатив холодной водой. Я не спеша закинула тетрадку с пеналом в сумку и, естественно, самая последняя медленно поплелась вдоль по коридору, где мимо меня проносились счастливые младшеклассники. На улице заметно похолодало, а я как на зло не подумала взять кофту. Молодец, Яна, умница просто! Я поежилась, как вдруг заметила знакомую чёрную кожаную куртку. Да быть этого не может, что он здесь делает? Андрей стоял чуть поодаль и, оперевшись о стену моей школы, затягивался синим бондом, выдыхая клубы дыма. Вот же нахал, тут же дети ходят! — Ты на территории школы вообще-то, — «мягко» напомнила я, когда подошла к нему ближе, скрестив руки на груди в знак серьезности, хотя на самом деле мне просто было холодно. Интересно, кого он ждет? — И что? — коротко бросил он, подняв на меня свой холодный взгляд, от которого я только сильнее поежилась. С ним в жару, я чувствую, самое то, одним взглядом своим заморозит. На щеках заиграл румянец и я поспешила отвернуть от него лицо, пролепетав что-то вроде: «Ничего, не хочу дышать дымом». Я слышала, как Андрей затушил сигарету, а затем послышались шаги в мою сторону. Он накинул на меня свою кожанку, оставшись в одной черной футболке, что обтягивала его сильные руки, которые я бы с удовольствием потрогала. — Зачем? — искренне поразилась я, но под его многозначительным взглядом, который словно кричал «я могу без проблем забрать её», я решила, что всё-таки нужно поблагодарить Андрея, — Спасибо, но не стоило. Ты, наверное, Никиту ждешь? — Нет, — произнёс он и замолчал, но после паузы, во время которой Андрей так старательно пытался найти что-то важное в моих глазах, а от его пристального взгляда мне становилось как-то не по себе, добавил: — Ты долго, пошли. — Куда? — я непонимающе уставилась на него, не до конца догоняя, что ему вообще надо. — Эй, ты же замерзнешь! — Пойдем, говорю, — рявкнул он, и мне совершенно ничего не оставалось, как просто последовать за ним. Мы шли молча прямо по той дороге, по которой я обычно хожу домой. Если он решил проводить меня, то это очень мило с его стороны, хотя и немного странно. Как я узнала от Никиты, Андрей был на пару лет старше нас и окончил школу намного раньше, чем остальные его сверстники, сдав экстерном все экзамены на отлично, когда тому было около шестнадцати лет. Смотря на его широкие плечи, я была не удивлена этому и даже про себя отметила, что он очень даже выглядит на свой возраст. По моим примерным подсчетам, Андрею было слегка за двадцать и учился он на предпоследнем, если даже не последнем, курсе университета, заканчивая магистратуру. Андрей был достаточно умён и не скрывал этого, так что учеба в университете давалась ему достаточно легко, именно из-за этого он мог позволить себе прогулять пару пар, даже не парясь об этом. Идеальная учеба никак не ладила с его прогулами, отвратным характером, образом «плохого парня» и еще парой десятков таких же выходящих из ряда вон минусов. Принц во всём должен был быть идеальным, разве нет? Но Андрей оставлял желать лучшего. — А курить вредно, — тихо заметила я, когда он достал еще одну сигарету, но моё колкое замечание было полностью проигнорировано. — Почему задержалась? — спросил он после очередной затяжки, шагая по полупустой улочке вдоль деревьев и клумб с красивыми цветами. Пока я рассматривала цветы, я не сразу поняла, что Андрей вообще обращается ко мне. — Поклонники не пускали, — съязвила я, закатив глаза. А куртка была теплая, хоть и такая тонкая, но она приятно пахла его одеколоном с нотками шоколада. — Поклонники, значит… — задумчиво проговорил Андрей, затянувшись еще раз. — Понятно. — Что тебе понятно? — процедила я, не заметив, как мы подошли к моему дому. Андрей выдыхал кольца дыма, и это почему-то меня завораживало так, что я даже не до конца осознавала, что несу. — Зайдешь? Ты замерз, наверное… — Немного, — честно ответил Андрей, затушив сигарету ботинком. Дома нас встретил Арчи, который сразу же подбежал ко мне и принялся обвивать мою ногу своим пушистым хвостом. Андрея мой верный четвероногий мужчина встретил сначала настороженно, но когда тот наклонился, чтобы погладить белошерстного рэгдолла за ушком, он тотчас замурлыкал и буквально влюбился в Принца и его теплые, мягкие руки. Арчибальд был подарен мне на мой пятнадцатый день рождения, когда моя матушка не смогла провести этот день со мной, оставив на попечение няньке. Работа обязывала покидать город чуть ли не каждую неделю, но она, как бы не старалась проводить со своей дочерью больше времени, ничего не могла поделать, и единственное, что она могла сделать — подарить дочке кота, чтобы ей было не так одиноко, и Арчи с этой задачей неплохо справлялся. Наверное, это и есть минусы реальной взрослой жизни. Становясь взрослее, с ужасом осознаешь, что Питер Пэн, оказывается, был прав, и в конце концов единственным близким человеком, который сумеет скрасить твой вечер от одиночества, становится большеглазый кот, голубые глазенки которого смотрят на тебя так, будто понимают, каково тебе сейчас. Арчи пусть и скоро стукнет три года, он всё так же бесится, как маленький непослушный котёнок, громко топая своими темными лапками по полу, создавая присутствие хоть кого-то в доме. Я поставила чайник на плиту и достала две кружки, поставив их на стол, пока Андрей печатал что-то в телефоне, а Арчи улегся рядышком, свернувшись клубочком. Кружки были забавные: на одной была лисичка, на другой — заяц. Детские кружки, которые когда-то бабушка дарила нам с братом. Брат давно переехал, а кружки — вот, остались. Своего старшего брата я не видела так же давно, как, впрочем, и отца. По рассказам матери, мой брат, который пожелал остаться с отцом после развода, около семи лет назад эмигрировал за границу, откуда даже не соизволил написать и строчку о том, как ему там живется. Мать, впрочем, была слишком занята собой, мной и своей работой, чтобы вообще интересоваться тем, как живет её сын. Хотя и папаша даже не соизволил почтить меня своим присутствием хотя бы раз в жизни, даже в мой день рождения он ограничивался скупым «передай Яне мои поздравления» и переводом какой-то энной суммы на мамин банковский счет. Матушка всегда говорила, что я ему просто не нужна и лучше мне вообще забыть о том, что в моём свидетельстве о рождении в графе «отец» упоминается некий «Александр С.», лицо которого давно стерлось из моей памяти, не оставив ровным счетом ничего. Отца я уже и не помню почти, разве что по фотографиям с моего совсем раннего детства, где мы все вчетвером, такие счастливые, радостные. Звучит даже как-то грустно. Единственным напоминанием о том, что когда-то у меня была нормальная семья, являются эти кружки, которые я почему-то до сих пор не разбила, хотя иногда очень даже хочется. — Кофе? Чай? — поднявшись на цыпочки, я открыла верхний ящик, где обычно хранилось не пойми что и чай, там, сбоку. — Зеленый или черный? — Тебя, если можно. — Что? — переспрашиваю я и не понимаю, послышалось мне или нет. — Кофе, говорю, если можно, — его голос не дрожит, он спокоен, как удав, будто бы это у меня крыша едет, а не он издевается и находит даже некое удовольствие в том, как я хожу с лицом-помидором вокруг него. Ну что ж, послышалось, наверное. По крайней мере я постараюсь сделать вид, что мне послышалось. Ставлю перед ним ту кружку с лисой, в которой на скорую руку заварила быстрорастворимый кофе, а сама сажусь рядышком, взяв в руки валяющийся на столе со вчерашнего дня учебник по физике, который так яростно ненавижу. Но, услышав, как Андрей смеется, я поднимаю голову. — На тебя похожа, — Андрей крутит в руках кружку, внимательно рассматривает красочный рисунок и гладит его длинными, словно у пианиста, пальцами, и я впервые за этот день вижу эмоции на его лице и даже удивляюсь, почему он так редко улыбается при наличии такой сногсшибательной и ужасно очаровательной улыбки. — А это ты, — поднимаю кружку с зайцем и тыкаю ему в лицо, не отрываясь от учебника. — По пищевой цепи лиса находится выше зайца, так что будь осторожен со мной. — Тебе помочь? — А? Андрей двигается ближе, сделав заинтересованное выражение лица. Он хмыкает, прочитав название параграфа. — Если честно, — тихонько произнесла я, хмуря брови от такого близкого контакта, — я вообще не понимаю физику… Андрей уперся локтями о стол, не отрывая взгляд от меня, пока я разглядывала забавные рисунки каких-то механизмов в учебнике, и вкратце рассказал весь материал десятистраничного параграфа, приводил примеры, пытаясь объяснить так, чтобы до меня, как до самого не родимого ученика, наконец дошло. Голос его был таким спокойным и приятным, что я невольно заслушалась и вовсе не вникала в суть того, что он говорит, слушая только тембр его сладкого голоса. Нотки его баритона затуманивали разум, и я перестала понимать, где нахожусь. Его сосредоточенное лицо было направлено в книгу, он куда-то тыкал пальцем, водил по страницам учебника, и мне ничего не мешало просто пялиться на его длинные ресницы, полузакрытые серые глаза, на прямой нос и на непослушный локон, что вечно лез ему в глаза… — Ну что, теперь понятно, что электромагнитная индукция — это просто, мм? Он поднял голову, и наши взгляды встретились буквально в десяти сантиметрах друг от друга. Его глаза, они тут, слишком близко, а его одеколон просто кружит мне голову настолько, что я не понимаю, что происходит. Почему меня так тянет к нему? Андрей внимательно рассматривал мое лицо, а меня будто бы парализовало, и я просто не могла пошевелиться и произнести хоть слово. Случилось то, чего я боялась больше всего… Мне больше не хотелось его отталкивать. Андрей особое внимание уделил моим глазам, открывая в них весь мой мир, как открытую книгу, и сделав меня абсолютно беззащитной. Моё лицо, наверное, просто пылало, но я ничего не могла с собой поделать. Его серые хрусталики, казалось, проникали мне в самую душу, выворачивали всё наизнанку, устраивали полный хаос внутри и заставляли каждый миллиметр содрогаться в ожидании того, что будет дальше. Они были настолько необыкновенные, что мой мозг в подробностях запомнил каждую мельчайшую частичку того омута, в котором я тонула с каждой секундой всё сильнее и глубже уже без шансов выбраться назад. Страх утонуть в пучине Андрея пугал не так, как страх того, что я просто не захочу выплывать обратно. Словно волчьи, его глаза напоминали кусочки айсберга, в них будто светились миллионы звезд, и я могла видеть собственное отражение в них. Они были намного искреннее и более открыты, чем их обладатель. В них, казалось, таилось что-то такое, увидев которое моё сердце обреченно ёкнуло, поддавшись эмоциям. Андрей слегка наклонился так, что я могла чувствовать его обжигающее дыхание на своей щеке, а затем его взгляд скользнул вниз, на мои губы. — Яна, знаешь, — прошептал он, не отрывая взора от моих губ, пока я находилась в парализованном состоянии, глотая ртом воздух и периодически нервно сглатывая, — у тебя чайник вскипел. Я резко отшатнулась от него, будто меня ошпарили кипятком, а он сидел и ухмылялся. Ему с легкостью удалось поиграться со мной и вывести меня из моей зоны привычного комфорта. Всё время, пока он пил чай, я прятала свое лицо за учебником физики, не в силах даже поднять на него взгляд. — Спасибо за куртку, — тихо сказала я, отводя взгляд, пока он зашнуровывал кроссовки. Андрей остановился на секунду и посмотрел на меня снизу вверх, не отрываясь от кроссовок. — Не за что, — бросил он, выпрямляясь в полный рост, и теперь мне приходилось смотреть на него снизу вверх. — Еще увидимся, — Андрей развернулся на носках и дотронулся до ручки двери, потянув её на себя. — Завтра придешь? — невзначай поинтересовалась я, Андрей остановился, слегка развернул голову в мою сторону, прямо как вчера, когда я отстала от него, погрузившись в свои мысли, а затем хмыкнул. — А ты хочешь? — насмешливая улыбка озарила его лицо, а за одно и заставив мои коленки предательски дрожать, но, так не дождавшись моего ответа, он продолжил: — Приду. Вдруг твои «поклонники» пристанут. Захлопнув дверь, он оставил меня в полном одиночестве сползать вниз по стенке, закрывая лицо ладонями от накатившего смущения, умоляя своё сердце не биться так часто, и проклиная себя, Никиту, весь мир и в частности Андрея.***
На следующий день Андрей так же ждал меня рядом со школой на том же самом месте, что и вчера. Видимо, в какой-то момент я стала важнее учебы в университете. Хотя, не только у Андрея появилось что-то важнее учебы. Никита сегодня не пришел, сказав, что у него «очень важные семейные обстоятельства» и он «сегодня не придет», попросив передать классной столь «печальную» новость. Это было довольно странно, ведь он, насколько помню, никогда не пропускал школу, и даже с температурой под сорок Никита умудрялся приходить на все контрольные, которые в силу своего плачевного состояния сам написать не мог, поэтому мне приходилось делать тест за двоих. Меня это насторожило, но я решила не подавать виду, когда получила его смс-ку с надлежащим содержанием, и настаивать ни на чем не стала. — Как учеба? — первым же вопросом Андрей выбил меня из колеи и сам того не ведая напомнил о вчерашнем и о том, что сегодня была физика, по которой я получила не очень хорошую оценку, ведь рядом не было моего напарника, который обычно помогал мне с этим нелегким предметом, но, как оказалось, в этот раз Никита был не виноват. Думаю, отсутствие Никиты повлияло на мой незачет даже не в том смысле, в котором использовалось обычно. Я, может, и смогла бы ответить нормально и не получить «неуд», если бы готовилась надлежащим образом, но стоило мне открыть учебник, чтобы повторить всё, что Андрей так безуспешно пытался объяснить мне вчера, в моей голове сразу возникали те самые серые глаза Принца и его губы, шепчущие, что чайник кипит. Моё лицо сразу же превращалось в помидор, я закрывала его подушкой, и, в конце концов, просто оставила эту идею и пришла к выводу, что лучше мне о физике не вспоминать. Ведь даже на уроке, когда Ирина Арсеньевна спросила меня, что такое явление электромагнитной индукции, я просто впала в ступор, мои щеки начали предательски гореть, и я просто не смогла произнести ни слова, побледнев и покраснев одновременно. Удивительно, как еще моё лицо не превратилось в подобие мухомора. — Яночка, — ласково поинтересовалась Ирина Арсеньевна, по её интонации было очевидно, что ученица, упавшая на уроке в обморок, ей тут не нужна, — с тобой всё нормально? Может, в медпункт? Моё состояние, по сути, спасло меня от двойки, но точку Иринка всё-таки поставила, посоветовав прогуляться до медпункта, где я и проторчала весь оставшийся урок, проклиная Андрея всеми возможными способами, так что я даже удивилась, увидев его живым и здоровым, поджидающим меня за углом. — Ну, так что? — напомнил о себе Андрей, заметив, что я молча смотрю в пол уже добрые полторы минуты. Он, оказывается, терпеливый. — Ну, мне стало плохо, я пошла в медпункт, поэтому и не успела ответить, — сказала я почти чистейшую правду, с жалостью посмотрев на него. Почти. — Плохо? — искренне удивился он, распахнув глаза. По правде говоря, таким я его еще не видела. Андрей резко подошел и, чтобы сравняться с моим лицом, слегка нагнулся, приложив ладонь к моему лбу. — Температуры, вроде, нет… глаза не блестят. Что-нибудь болит? Сейчас заболит, Малиновский! Твоё лицо слишком близко, уйди, оставь меня в покое, проклятый супостат, у меня из-за тебя белая горячка. — Нет, всё нормально, — я отстранилась, насупив брови, и в надежде скрыть смущение поправила ворот куртки — сегодня мне удалось не забыть её, хотя, да, не отказалась бы от его кожанки. — У тебя планы есть? — спрашивает он, выпрямившись. Видимо, Андрей решил сменить тему, понимая, что причиной моей резкой болезни является он сам. — Да не особо, — я пожала плечами, пока мы шли непонятно куда: мой дом, вроде как, в другой стороне. — Разве что купить корм для Арчи. А так я свободна. — Окей, купим, — бросил он, слегка обернувшись, чтобы посмотреть иду я за ним или нет. — У меня есть одно важное дело, надо съездить кое-куда. — Мне с тобой? — спросила я, немного удивившись. — У тебя все равно планов нет. Впрочем, как и выбора. Андрей жил не очень близко от моей школы, не говоря уже о моем доме, и тот факт, что он находит на меня время, меня просто поражает. Когда он учится вообще? Последний курс должен быть загруженным, а он за школьницей бегает, больной какой-то. Идти пришлось недолго, так как буквально за углом стояла прекрасная белая BMW x5, от которой мои глаза полезли на лоб. Нет, ну я знала, что у Андрея есть машина, но не такая же! Хотя, чему я удивляюсь? Это же Принц — ему можно абсолютно всё. Он аккуратно открыл мне дверцу своей красавицы, а затем пристегнул меня — как будто я сама не могу, боже! — и захлопнул дверь под мои недовольные бурчания. Салон у машины был темный, кресла были обиты бархатной тканью, очень приятной на ощупь. В его машине в целом было слишком уютно, видимо, Андрей знал толк в машинах. Он сел на водительское кресло и завел машину, засунув ключи в замок зажигания, и повернул их направо. Машина, узнав хозяина, издала одобряющий зов мотора, включив вместе с тем местное радио. — А куда едем? — спросила я, повернувшись к парню лицом. — По делам, — уклончиво ответил Андрей, не соизволив даже одарить меня своим привычно-равнодушным взглядом, и нажал на педаль газа. Я решила не закидывать его лишними вопросами, на которые он всё равно не ответил, и достала из сумки тетрадку, решив повторить кое-что из того, что ждет меня завтра. По радио играла какая-то ненавязчивая музыка, так что я запросто могла сосредоточиться и ничего мне не мешало прочесть какие-то конспекты про мембраны клетки, кроме внезапно раздавшегося звонка. Что ж, не удастся мне подготовиться к биологии, простите, Марь Иванна! — Да? — ответил Андрей в трубку, остановившись на красный свет. В принципе, я особо его не слушала, рассматривая его расслабленный вид и прикрытые глаза. — На светофоре стою, минут через тридцать буду. Ну, а что ты хотел? На дороге пробки бывают, — съязвил он, на что я хмыкнула. — Нет, не один, — После паузы уже намного спокойнее сообщил он, а потом посмотрел на меня, заставив встрепенуться. — Заодно и познакомишься… Ладно, давай потом, а? Как приеду. За рулём не удобно, — Андрей закинул телефон на панель и откинулся назад, тяжело вздохнув и положил обе руки на руль. — С кем собрался меня знакомить? — С одним очень хорошим другом. Нужно уладить кое-что очень важное, — Андрей повернулся в мою сторону и одарил теплой улыбкой, на которую, оказывается, был способен. — Потом купим что-нибудь твоему коту, хорошо? Я хмыкнула, бросив, что кот с голоду точно не умрет. Ну, теперь хотя бы я примерно знаю, куда мы едем, точнее, к кому. О друзьях Андрея я не знаю ровным счетом ничего, как, впрочем, и о нём самом, лишь в общих чертах, и то от Никиты. Слишком скрытный вы стали в последнее время, господин Малиновский. Как Андрей и сказал, примерно через полчаса мы подъехали к высотному зданию, больше напоминающему офис какой-то крупной бизнес корпорации, припарковавшись во внутренней парковке здания-треугольника. Как и оказалось, в этом бизнес центре располагалось великое множество совершенно различных агентств с совершенно разными направлениями деятельности. В одно из них нам и нужно было. Андрей, взяв с заднего сиденья какую-то большую, довольно увесистую красную папку с документами, поспешил открыть мне дверь. Перед моим носом открылась огромная стеклянная дверь, приглашая в просторный зал, в центре которого сидела миловидная девушка, которая сразу обратила внимание на нас, как только мы вошли внутрь, и слегка улыбнулась, кивнув в знак приветствия, хотя была занята, объясняя что-то мужчине в забавных очках. Но Андрей потянул меня за рукав куртки, уволакивая за собой куда-то влево. Внутри здания бурлила жизнь, куча народу ходило туда-сюда, обсуждая курс доллара на сегодня и расходы на какие-то непредвиденные затраты, на фоне играла мелодия, которая тут же застревала в голове, и невольно мне пришлось напевать её всё время, пока мы шли вдоль полностью застеклённых кабинетов. Я внимательно рассматривала всё, к чему цеплялся мой взгляд: к работникам, к секретаршам, куче бумаг, к мягким разноцветным креслам, телефонам, доскам с нарисованными на них диаграммами. Словно пчелки, люди ковырялись в огромных кипах бумаг, погрузившись в работу с головой. Андрею даже пришлось взять меня за руку, когда я начала отставать, увлекшись рассмотрением мягких ковров и настенных плакатов. Он с силой затащил меня в лифт, куда вместе с нами зашла еще толпа людей, и Андрею пришлось развернуть меня к себе спиной, положив руки мне на плечи. Офисные работники заполнили лифт, буквально вжимая меня в объятия Андрея, от чего я даже перестала дышать в какой-то момент, но, к счастью, лифт быстро развез всех людей по нужным им этажам, оставив нас двоих, и позволил спокойно доехать до последнего. - Сейчас направо, - шепнул мне Андрей, который посчитал нужным отпустить мои плечи только тогда, когда двери лифта открылись перед моим лицом. Завернув в указанном Андреем ранее направлении, мы очутились в длинном коридоре, в конце которого была одна единственная дверь. Атмосфера здесь была не такая приятная, как на первом этаже, окон вообще не было, а единственным источником света были две одинокие лампочки, одна из которых периодически замыкала. Меня это насторожило настолько, что вдруг хотелось взять Андрея за руку, а еще лучше уйти отсюда поскорее, но я совладала со своими эмоциями и лишь прибавила шаг, чтобы сравняться с парнем. Андрей потянул тяжелую дверь на себя, приглашая меня во внутрь. В глаза сразу же ударил яркий свет, но, поморгав пару раз, я смогла осмотреться. От такого количества разных помещений и кабинетов уже начинала кружиться голова. Первым делом в глаза бросилась надпись, означающая, что Андрей притащил меня в офис какой-то компании, занимающейся продажей непонятно чего и непонятно кому, о которой я впервые слышу. - Здравствуй, - стоящая рядом со столиком ресепшена брюнетка, которая неторопливо наливала кипяток из чайника в маленькую расписную кружку, из которой торчал пакетик с чаем, повернула голову в нашу сторону и приветливо улыбнулась, отставляя чайник в покое, - давно не виделись. А кто это с тобой? - Крис у себя? - Принц полностью проигнорировал её вопрос и, увидев её снисходительно-жалостливый взгляд, не стал дожидаться ответа, взял меня за руку и потащил дальше по коридору вдоль пронумерованных кабинетов с резными темными дверями. Нужный нам кабинет был под номером семнадцать, с бросающейся в глаза светлой номерной табличкой. Кроме таких табличек, которые были единственным отличием среди всех этих дверей, ничего, что могло бы идентифицировать их друг от друга, не было. Андрей без стука резким движением руки потянул ручку на себя, пропустил меня вперед и плотно закрыл за собой дверь. Я почему-то вдруг подумала, что в кабинетах, должно быть, хорошая звукоизоляция. Вообще, я думала, что кабинет окажется больше, чем он есть, но, несмотря на это, выглядел он достаточно уютно. Внутри он был в светлых тонах, но с темной кожаной мебелью, везде были цветочки в горшках. Справа, рядом со шкафом, полным книг и бумаг, стоял огромный диван с декоративными подушечками, а слева удивительные, резные, напольные часы, выполненные из черного дерева каким-то поистине невероятным мастером, они выглядели очень дорого и завораживающее. Из всего, что было в кабинете, часы, которые были больше меня в практически полтора раза и в ширину и в длину, сильно выделялись и привлекали внимание. Но мой взгляд скользнул чуть правее, где в центре кабинета на мягком идеально белоснежном ковре расположился широкий стол, заваленный папками, документами и разной канцелярией, на который, скрестив руки на груди, опирался темноволосый молодой человек, чьё лицо озарила нахальная улыбка, когда наши взгляды встретились. Он был одет в идеально выглаженные классические брюки со стрелками, белую рубашку, верхняя пуговица которой была расстегнута, и темный, слегка расслабленный, галстук. Пиджак, как я позже заметила, был небрежно накинут на спинку кожаного кресла. Видимо, это и был тот самый "хороший-друг-Крис". — Ну наконец-то! Андрей, ты время-то видел? — он сделал наигранно серьезное лицо, подходя к Андрею и пожав его руку в знак приветствия, но тут же заулыбался, повернувшись в мою сторону всем корпусом. — А кто это тут у нас? Новая подружка Андрейки? — И тебе привет, Крис, — холодным тоном бросил Андрей, по-хозяйски пройдя вглубь кабинета, и, сев за стол, кинул рядом с парнем ту самую красную папку. — Там всё, что я смог нарыть. — А твоя подружка знает, что ты — чертов сталкер? — встрепенулся Крис, сверкнув синими, как небо, глазами, когда увидел папку, но, видимо, она его не очень-то и волновала в данный момент, ибо его заинтересованный взгляд в ту же секунду вернулся ко мне. Я была немного сконфужена, что меня назвали подружкой Андрея, и начала нервно теребить край черной юбки под пристальным взглядом Криса, который будто про себя отмечал все мои характеристики, словно он выбирал себе новую машинку. Чувствую себя какой-то восьмиклассницей, у которой очень короткая юбка, и ее отчитывает директор, ей-богу! — Ты посмотри-ка, где ж ты такую откопал? — по-кошачьи улыбался Крис, обходя меня со всех сторон, и исследовал своими глазами, как локаторами. — Перестань, Кристофер, — приказным тоном рявкнул Андрей, бросив яростный взгляд на Криса, но тот, видимо, его даже не слушал. Кристофер, значит, да? Я бы даже не подумала. — Рыженькая лисичка, значит… Миленько. — У меня имя вообще-то есть, — нахмурилась я, оставив юбку в покое, а затем добавила чуть тише, потупив взгляд, когда он, закончив с осмотром, сел на диван, смотря на меня так, будто бы восклицая "да что ты говоришь, быть не может!", — Яна. — Яночка, что же ты стоишь? Идем, присаживайся, — Кристофер, довольный, словно мой кот Арчи, когда тому приносят вкусняшки, указал мне на кожаный диван рядом со мной, похлопав по обивке, — нам тут с дядей Андреем надо кое-что обсудить. Кое-какие важные дела. «Дядя Андрей»? Он думает, сколько лет? Пятнадцать? Андрей не намного старше меня, какой он дядя? Ну хорошо, пришлось робко сесть рядышком с Крисом. Он еще пару секунд понаблюдал за мной, изучая эмоции на моем лице, потом привстал и вернулся к Андрею, что был погружён в бумаги, которые достал из шкафа. Прямо передо мной открывался вид на те самые часы. Видно было, что делали вручную. Маятник часов не спеша отбивал очень тихий ритм, и я невольно заслушалась неторопливым тиканьем, пока парни шептались о чем-то своём, но тут карман моей куртки настойчиво завибрировал, и пришлось достать оттуда мобильник. 16:27 Настя Романова: Йоу, Ян Настя Романова: Я тут шкуру эту видела Настя Романова: Машу эту, Никитину Настя Романова: Она с каким-то хмырём за ручку шла, не знаешь об этом? Настя Романова: Ты где? Настя — одна из немногих девиц, к которым я хорошо отношусь. Её я могу назвать своей хорошей подругой. К огромному сожалению, а может и к счастью (это смотря как посмотреть), вся наша школа состоит из подобных Маше, но Настя является приятным исключением из установленных правил. Романова очень специфичный человек, у нее много своих корейских тараканов в голове, но если что-то случится, то на неё можно положиться, потрепаться о всякой женской ерунде, поныть о Никите и глянуть вместе какой-нибудь сопливый фильм. Эта шатенка ворвалась в мою жизнь не так давно, но её я с уверенностью могу считать одним из самых близких мне людей.16:29 Яна Лисовских: Да тут я Яна Лисовских: Вот же Машка стерва, а Яна Лисовских: Где ты ее видела?
Ответы от Насти приходят мгновенно, и иногда мне даже кажется, что у этой девчонки мобильник вшит в мозг. 16:29 Настя Романова: Да они рядом с моим подъездом шли Настя Романова: Смотрю, рожа знакомая, а это она Настя Романова: С каким-то мужиком идет под ручку, он её руку на зад положил Настя Романова: Где Никита вообще??? Настя Романова: Они расстались????16:30 Яна Лисовских: Я не знаю. Его сегодня не было Яна Лисовских: Сказал, по семейным обстоятельствам
Я взглянула на Андрея. Он с сосредоточенным лицом показывал Крису содержимое папки, тыкал в листы и что-то бормотал. Я устало вздохнула и посмотрела на экран телефона, но тут же усмехнулась. 16:32 Настя Романова: Ладно, хз че у них там Настя Романова: Меня это не касается Настя Романова: Шкура, что еще сказать Настя Романова: Ты дома, кстати? Настя Романова: У меня тут братец свалил с друзьями, квартира пустая. Я, ты, корейцы. Улавливаешь?16:34 Яна Лисовских: Да я бы с удовольствием, но я немного не дома
16:35 Настя Романова: А где ты??? Настя Романова: Променяла меня и корейцев??? Настя Романова: ((((( Я долго сомневалась говорить ей о моих веселых похождениях с Андреем, или нет. Об Андрее она знала лишь то, что он напыщенный петух, с которым непонятно почему таскается Никита. Но она точно не знала, чем забиты последние два дня все мои мысли, а то точно убила бы самым развращенным образом. Не знаю от чего, но мне захотелось сказать ей чистейшую правду.16:39 Яна Лисовских: Ты и корейцы — святое, но… Яна Лисовских: Я не одна Яна Лисовских: Я тут это, с Андреем
16:39 Настя Романова: ЧТО, ПРОСТИ???? Настя Романова: С КЕМ? ТЫ С УМА СОШЛА??????? Настя Романова: С ЭТИМ #№%!* ?????? Настя Романова: НЕ ТЫ ЛИ ГОВОРИЛА, ЧТО ОН ДЕВУШЕК КАЖДУЮ НЕДЕЛЮ МЕНЯЕТ????? — Ну что, пошли? — голос Принца оторвал меня от переписки с Настасьей, а я даже и не заметила, как он встал прямо напротив меня. Я сразу же заблокировала телефон и поспешно убрала его в карман, чтобы он ненароком не узнал, как лестно о нём высказываются. Коротко кивнув, я встала с дивана, отряхнув юбку, и, попрощавшись с Крисом, что продолжал как-то странновато улыбался и крутить шариковую ручку в ладони, поспешила за Андреем — оставаться в одном помещении с этим пугающим молодым человеком не очень-то и улыбалось. Пока мы быстро шли по коридору на выход, я успела с горем пополам на ходу напечатать Насте: «Ч нк могу говомить, напмшу позжде». Кажется, когда я в следующий раз возьму телефон в руки, он просто не выдержит и взорвется от гневных посланий Насти. О господи…
