Беги,новичок,беги!

Если не пускают в бой в открытую, мы зайдем с тыла

Еще через пол часа за нами пришел незнакомый парень, кажется, лейтенант, и предложил следовать за ним. Сейчас нас свяжут с командованием, потом мы сможем пообщаться с родными. На этот раз, лифт нес нас наверх. Минус пятый этаж. В лаборатории, куда нас доставили, уже находились и девочки, и командующий. — С прибытием, — кивнул нам О’Брайен. — Здрасте, товарищ подполковник. — Сейчас я свяжусь с вашим командованием, после у вас будет время для связи с близкими. Приготовьтесь. Посреди комнаты возникла проекция. Еще через несколько секунд я увидела лицо своего непосредственного начальника. — Девочки! — командир выглядел очень уставшим. — Генерал Майский! У вас все в порядке? — Да, да… Как вы? Мне сказали, девочки… — Они в безопасности. Мы позаботимся о них, — из тени тихо вышел Дилан. На секунду лицо генерала исказилось неприязнью, но он быстро взял себя в руки. — Спасибо, подполковник. От лица… — Не нужно. Я уверен, вы бы сделали для нас тоже самое. Сейчас вопрос лишь в том, как скоро зона будет очищена. Вы предпринимаете что-нибудь? — Зона пять сейчас полностью блокирована. Мы пытаемся сдержать врага, чтобы не были захвачены 7 и 9 зоны, — довольно сухо ответил пожилой мужчина. — Так же у нас имеются сведения, что ближайшее время Китай готовится к удару по 38 территории. Я в это время судорожно пыталась запомнить числа. — 38,значит, — пробормотал Дилан. — Как мы можем помочь? — наконец нарушила тишину Яна. Генерал, мы хотим помочь, а не сидеть здесь зайцами. Разрешите. — Нельзя! Генерал, вы и сами понимаете, что это опасно, — начал было О’Брайен, но наш начальник его с очень довольным видом перебил: — Я разрешаю вам действовать. Главное, согласуйте со мной и с подполковником. И конечно, действуете на свой страх и риск. Я надеюсь, вас там не обижают? — Здесь довольно неплохо, даже очень хорошо! Мы тренируемся вместе со всеми, кормят тоже хорошо, спальные места так вообще замечательные, а народ какой дружелюбный! — начали мы с Леркой одновременно. Почему подполковник так испуганно на нас посмотрел? Да, в его взгляде явно читался испуг. — Я рад, — саркастично улыбнулся начальник. Да что это с ним сегодня? — Как только зона будет свободна, мы сможем вернуться? — повернулась к экрану Катя. — Конечно. Держите меня в курсе. До связи, — и выключился. Я озадаченно посмотрела на девчонок: — Что это, черт возьми, было? Теперь мы по очереди созванивались с родными. Я прождала минут пять, прежде чем к телефону подошла мама: — О Боже, мамочка! Как вы, как обстановка? — я не думала, что можно испытывать такое счастье, услышав родной голос. — Ох, милая, — сдавленно отвечала на том конце провода мама, — все очень непросто. Как ты? Где вы сейчас? Ваш начальник очень сухо все трактует. Как будто вы ничто, — не дождавшись ответа она продолжила, — Я слышала, компания вашего отца сделала успех в каком-то открытии, поэтому их перевели под землю. В бункере-то безопаснее. Не звонила ему. Как же сложно, когда родители в разводе. — Как ты? Саша? (имя моего брата) — Саша вчера писал, — она всхлипнула, — они готовятся к бойне. Я так боюсь, о, Юля. — Мама, — с тяжелым сердцем прошептала я, — все будет хорошо. Веришь? Молчание. — Где ты сейчас? — Нас перебросили на юг. Теперь я с бабушкой. Она со мной. — Скажи, что я ее люблю, ладно? — Время, — крикнул мне служащий. — Эй! — крикнула ему в ответ Яна. — Я люблю тебя, мам. Прощай. Созвонимся. Держитесь там. — Храни тебя бог. Я положила трубку и бросилась к выходу. Туалет очень удачно попался под руку. Я заскочила в первую кабинку и плотно прикрыла дверь. Только здесь, в закрытой кабинке, сидя на крышке унитаза, я дала волю своим слезам. Разве это жизнь? Говорить так, будто говоришь в последний раз? Молиться, чтобы это было не в последний раз? Раньше я не ценила многих вещей. Когда смерть так близко, ты резко пересматриваешь взгляды. На все. На жизнь, на дружбу, на семью, на любовь. Они сейчас там, наверху, пока я отсиживаюсь под землей. Нужно что-то делать С такими мыслями я выскочила из туалета, и тут же врезалась в кого-то. — Ауч! — Юля? Ты в порядке? — П…подполковник? — вот кого я меньше всего ожидала встретить в женском туалете. — Ты плачешь? — Людям свойственно плакать, — улыбнулась я, вытирая слезы. Могу только представить, какое у меня сейчас лицо. Красное, распухшее… Я просто подалась вперед и со всей силы обняла О’Брайена. Мужчина не ожидал такого действия с моей стороны, поэтому не знал, как реагировать. Через пару секунд он обнял меня в ответ и тихо сказал: — Не бойся. Все будет в порядке.       На этот раз, к восьми утра мы были готовы. Без десяти зашел Сангстер. — Доброе утро, леди! — он оперся на дверной косяк и теперь с довольной ухмылкой следил за тем, как мы заканчивали последние приготовления. — Чего ты так хитро улыбаешься? — наконец спросила я, не в силах чувствовать, что от нас что-то скрывают. — Сегодня особенный день, для вас сюприз, — как-то лениво протянул он. — Ага. У меня каждый день особенный, с тех пор началась война, — брякнула Яна, что-то доставая из-под кровати. — Что это? -спросила я, после финального оглядывания себя в зеркале. — Мое секретное оружие. —??? — Пистолет, — отмахнулась та. — Откуда? — теперь уже удивлялись мы с Сангстером одновременно. — Не знаю, — улыбнулась подруга. — Да шучу я, боже, что вы так смотрите? Просто всегда ношу на крайний случай. Он стреляет солью, так что не бойтесь. — Извиняюсь конечно, но против кого это? — опешил Томас. — Ну ты как начал про сюрпризы, мало ли что. — Тогда да. Тогда без вопросов, — прыснула я. — Сегодня уже третий день, неужели вы решили, что мы годны на что-нибудь? — спросила я, когда мы уже шли по коридору. — Брось, мы знаем, что вы годны. Бойцовский отряд не послали бы просто так. Особенно на север, где сейчас так много восточных войск. (странно, нам сказали, что местность пуста) Другой вопрос, что девочки в мужской компании — это не совсем безопасно. — У вас тут все строго? — Не то, чтобы очень, но о любовных делах мало разговора, война — это все же война. — Понятно. — Заходите! Сегодня мы попали в исследовательскую лабораторию. Ко мне сразу же подошла женщина-врач: — Милая, можно вашу руку? Мне и Яне надели странные приборы на правые руки до плеча. — Что это? — Всего лишь обычные измерители, не пугайтесь, — улыбнулся Томас, подавая вчерашние очки. Сегодня были и маленькие наушники. — Теперь садитесь. Нас поместили в кресла, зачем-то закрепив руки и ноги. Мне это показалось странным, но я не подала виду, что очень нервничаю. — Начинайте, — кивнул тот. Перед глазами начали мелькать изображения, видео. Не обычные, конечно. На каждом было максимум крови, жестокости. Он многих хотелось закрыть глаза, затошнить, но я не могла даже двинуть рукой. Глаза сами собой слезились. Я пыталась убедить себя в том, что ничего страшного не происходит. Это всего лишь изображения. Всего лишь. Я попыталась сосредоточиться на другом. 38 зона. Вчера я специально спросила у Элизабет. 38 зона — это США. Ну, не все конечно, но определенная ее часть. Нью-Йорк, Вашингтон. Я думала о том, как тяжело Дилану. Быть здесь, пока все, что он любит, оставалось на другом континенте. И все это он мог в любой момент потерять. Через пять минут картинка снова стала прежней. На нас с удивлением смотрела женщина: — У вас средний уровень тревожности. Вы прошли испытание.       — Как ты прошла? — уже в столовой спросила я подругу. — Я думала о другом. Совсем. Думаю, как и ты. На это все без истерики смотреть невозможно. Столько раз я хотела закричать… Ладно, проехали. — Завтра первое задание, — улыбнулась Лера. — Завтра? — Да, — заверила нас Катя. — Я подслушала нашего куратора и О’Брайена. Уже завтра у нас будет вылазка. — Это чудесно! — Наконец хоть какое-то движение. Я слабо улыбнулась в ответ.