Беги,новичок,беги!

Девочек не бьют

      — Дилан! — я в буквальном смысле напрыгнула на парня. Слишком рада была его видеть. Мне было все равно: как, где, откуда, почему-все, что хотела, — это не отпускать его. Я смотрела в такие любимые глаза и не хотела никуда уходить. Только не отпускать его. Не отпускать их! В объятия втиснулись ребята. Слезы сами непроизвольно сочились из глаз. Мы живы. Благодаря им. Наконец парни отпустили нас. Минуту сверлили взглядом, прежде, чем сорваться на крик: — Какого, черта, а?! Какого черта, вы, две самоуверенные негодницы, две недоразведчицы, решили покончить свои жалкие жизни самоубийствами?! Вам жить надоело?! Вы думали о том, что если я прошу остаться, значит нужно оставаться?! Вы вообще знаете, что делают иранцы с такими, как вы?! Конечно, своя гордость на первом месте! Ничего, что мы только что вытащили ваших таких же умалишенных подруг с того света! Зачем нам что-то говорить! Свои проблемы русские решают сами, не так ли?! Вы бы всю базу взорвали, чтобы выбраться! Да вас никакие компьютеры не удержат! Поедем-ка мы в самое львиной логово, пусть нас там убьют, изнасилуют, наплевать?! Тебе наплевать?! — Томас приподнял подбородок подруги, чтобы заглянуть ей в глаза. — Вы вообще представляете, какого было думать, что мы опоздали? Что мы сейчас приедем, а вы мертвые лежите?! Это худшее чувство в мире! Почему? Почему вы так безрассудны и глупы?! Мы молчали. Парни были чертовски правы. О чем мы вообще думали? Не будь их, не последуй они за нами… Сейчас бы лежали два милых трупа, как тот скелет, друг на друге. Утешительное зрелище. И неутешительный прокол. Видел бы нас сейчас генерал Майский! Две лучшие ученицы, лучший отряд, а так проколоться. Позор на всю жизнь! Все, что я смогла прошептать, было: — Простите. — Мы шли за вами. Всеми, — сдавленно добавила Яна, глядя О’Брай­ену прямо в глаза. — Мы думали, что вы в опасности. Это все из-за нас. Мы поссорились с Катей. Я не знала, что она так опрометчива, что бросится без предупреждения… А когда Элизабет нас отказалась выпустить… — Вы наказаны до конца своих дней, — кивнул Сангстер, — теперь нужно уходить. Скоро здесь будут иранские войска, не нужно с ними встречаться. — Вы ранены? — только сейчас я обратила внимание на внешний вид парней: кровоподтеки, ссадины, синяки. Одежда в чьей-то крови. — Потом разберемся! — подполковник схватил меня за руку, заставляя быстро следовать за ним. Через несколько минут мы были в машине. Незнакомый мужчина присвистнул, увидев нас. Дилан ему кивнул, и мы двинулись. Из багажника доносился какой-то хрип, но парни предпочли ничего нам не говорить. Ну и ладно. Джип быстро двигался по открытому пространству. — Гони! — неожиданно закричал Томас, доставая пистолет. Я подпрыгнула от страха и высунулась в окно. Прямо над нами был вертолет. И, судя по тому, что его пулеметы были направлены на нас, вряд ли это были наши друзья. Первый залп раздался в метре от моего лица. Второй прямо перед машиной. Водитель резко вывернул руль, отчаянно матерясь: — Они прямо над нами! Нужен план! — Мы можем как-нибудь уйти? — повернулся к нему Сангстер. — Пулеметов я с собой не брал. Что пистолет против… — Двигай туда! — О’Брай­ен показал в сторону скал. — С легкостью скроемся! — Если они начнут стрелять, то нас завалит, — прокричала подруга. Томас обернулся на нас: — У вас есть идеи? — Есть, — подмигнула ему я. — Я вас внимательно слушаю. **** Мужчина недовольно оглядывал помещение. — Фу, сколько убитых! Этим придуркам никакую работу доверить нельзя. Кто же здесь поработал? Прочешите все вокруг, добудьте мне любые сведения, — он кивнул своим людям. Через несколько минут ему принесли нож. Мужчина аккуратно разглядывал лезвие. Сзади была гравировка: «Белова». Мужчина нахмурился. *** Через двадцать минут мы были в гараже. Все тяжело дышали, но мы были по крайней мере живы. План с отвлекающим маневром прошел блестяще. Моя подруга умела логически мыслить в критической ситуации. Едва мы вышли, к нам бросились врачи. Только через час я смогла покинуть медицинское крыло. На ужине к нам в слезах бросилась Катя: — Простите меня! Простите! Мы знаем, что случилось, — девушка сжала нас обеих в своих объятиях, — я не должна была такое говорить! — Мы тоже, прости, — я рассеянно гладила ее по голове. — Мы же семья, верно? — Я как представила…что вы там пережили, прости! — Все в порядке, — я улыбнулась. — Мы узнали кое-что интересное. — Расскажешь обязательно, — заинтересованно продолжила Лера. — Только у нас тоже хорошие новости. Девочки очнулись! Весь вечер мы провели в больнице. Казалось, пострадавшим было намного лучше. Осталось освободить пятую зону… А потом… Я словила себя на мысли, что не хочу возвращаться домой. Эти четыре дня так много изменили в моей жизни. Говорят, время на войне идет по-другому. И это сущая правда. Яна куда-то запропастилась, и мне стало скучно. После десятого пересказа того, что с нами случилось, меня наконец отпустили. Теперь я бродила без дела. Редкие прохожие провожали меня взглядом. Ну да, единственные десять девчонок были на этой базе редкостью. Наконец, я поняла, что пора возвращаться. Коридор, куда я забрела, немного отличался от тех, к которым я привыкла. Все обставлено поинтересней. Вряд ли здесь находились лаборатории. Начав читать таблички на дверях, я закусила губу. «Дилан О’Брай­ен » Постучаться? А что я скажу? Извини, заблудилась? Я уже отошла от двери на несколько метров, но потом обернулась. Ладно. Сымпровизируем. — Элизабет, открой дверь, — попросила я. Конечно, шансов, что меня не пошлют нафиг, не было никаких, но попытаться-то стоило. И мне снова повезло. Дверь отъехала в сторону. *** Вода медленно стекала по стенкам душевой. Дилан жадно вдыхал воздух, подставляясь под горячую воду. Ссадина на плече неприятно болела, но врачи сказали, что через неделю все пройдет. Мужчина думал о том, что они сегодня пережили. Интересно, эти две умные о чем-нибудь вообще догадываются? Размышления прервал звук открывающейся двери. О’Брай­ен нахмурился. *** Комната, куда я попала, была довольно милой. Большая кровать, все в светло-бежевом цвете. Где-то шумел душ. Ладно, подожду. Мое внимание привлек большой комод. На нем стояли фотографии. Я взяла в руки одну. Фотография с семьей. Отец, мать, маленький О’Брай­ен и смеющаяся девочка. На следующей — Дилан постарше. — Руки за голову! — раздалось сзади. Я чуть не уронила фотографию. — Белова? — Ээээ, привет. Я тут…прости, — я вернула фотографию на место, — я гуляла, а тут… — Как ты вошла? — парень опустил пистолет и непонимающе оглядывал меня с головы до ног. Как будто это я тут стою в одном полотенце, обнажая свою прекрасную фигуру, с пистолетом в руках! — Элизабет открыла. — У меня этот компьютер когда-нибудь получит! — улыбнулся Дилан. — Что хочет, то и делает. — Мне иногда кажется, что она живая, — пролепетала я, глядя парню прямо в глаза. — И мне, — он с интересом наблюдал за моей реакцией. — Как дела? То есть… — Хочу ли я тебя прибить? — парень подошел ближе. — Определенно. — Девочек не бьют, — молодец, Белова, оправдание десятибалльное. — Мне иногда кажется, что неплохо было бы вас наручниками прикрепить к себе, чтобы не занимались самодеятельностью, — парень стоял прямо передо мной, нагло глядя мне в глаза. — А мне иногда кажется, — я выставила руку вперед и уперлась в его грудь, что… — Что? — он уже смеялся. — Чертов говнюк, — прошептала я, прежде чем поцеловать его. Как-то само собой получилось. Я просто смотрела на него, а потом появилось дикое желание…как будто пересмотрела мультиков. Романтических. Парень ответил на поцелуй. Сначала нежный, как будто он не был уверен в происходящем. А потом… Черт подери, могу поклясться, ему очень понравилось прокусывать мои губы до крови. Через секунд тридцать у меня закончился весь воздух, поэтому я оторвалась от О’Брай­ена. — Ну и что это было, Белова? — парень смотрел мне прямо в глаза, словно искал ответы на все свои вопросы. — Увидимся, — прошептала я и вылетела из комнаты, оставив подполковника наедине со своими мыслями. *** — Ты где ходишь? — накинулась на меня Яна в комнате. — И почему у тебя такое лицо… — Потом, — улыбнулась я, — что случилось? — Только что звонил босс. — И что? — Мы срочно нужны.