Беги,новичок,беги!

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. — Нишце

POV Яна        Взрыв на несколько секунд оглушил меня, и я согнулась, инстинктивно закрыв уши руками. Голова гудела. Еще минуту я неподвижно лежала, пытаясь сообразить, что происходит. Мозг упорно отказывался работать. Наконец, в подсознании всплыла информация *Юля*, *взрыв*. Я подняла глаза, пытаясь рассмотреть что-нибудь впереди. Некоторые деревья горели. Я медленно ползла к подруге. Точнее, к тому, что было впереди. Я не была уверена, что она вообще жива. Если меня так покоребило, то что осталось от нее? Слезы непроизвольно застилали глаза. Я клялась себе не сдаваться, идти до последнего, всегда надеяться на лучшее. Но что, если все твои убеждения приобретают нулевой смысл? Я имею ввиду, что, если смысл борьбы исчезает? Если больше нет того, что удерживает тебя на плаву? Пойдешь ли ты ко дну? Сзади раздались крики. Только этого не хватало. Я пыталась ускориться, но тело не слушалось совершенно. Наверное, я сломала парочку костей и убила несколько внутренних органов. Люди были все ближе, и я готовилась кричать и отбиваться. Хотя, казалось мне, отбиваться уже было бессмысленно. Через несколько секунд меня перевернули, кто-то вскрикнул. Поскольку очень умный человек светил мне фонариком прямо в глаза, то фиг бы я догадалась, кто это. Если бы не голос. Такой любимый и родной… — Яна!!! Через несколько секунд меня прижимал к себе Томас Броди Сангстер. Все, что я могла — жалобно всхлипывать. Парень покрывал поцелуями все мое лицо и бережно обнимал: — Слышишь меня? Прости меня, Яна! Я так виноват… Мы виноваты… Я обещаю, — его дыхание было прерывистым, — отныне всегда быть рядом, черт, это все из-за нас! Мне так жаль! Я столько тебе не сказал… После вашего ухода мы… Так продолжалось бы до бесконечности, если бы не голос Дилана. — А где Белова? Вот здесь нервы сдали. Я разревелась в полный голос и повернула голову к лесу. Парни, они были не одни, кстати, обернулись. Увидев побледневшее лицо Дилана, Томас пошатнулся. — Томас, помоги мне встать! — я застонала, пытаясь приподняться. Однако парень даже не позволил мне двинуться. Он бережно подхватил меня на руки и двинулся за своим другом. Тело отчаянно ныло, но я мужественно все терпела, лишь сильнее прижимаясь к парню. Они здесь. Они пришли за нами. Все будет хорошо. Пожалуйста. Путь все будет хорошо. Возле подруги опустился Дилан. Я видела как трясутся его плечи. Потом раздался вымученный крик. Я сжалась в комочек, пытаясь спрятаться от всего. Но в то же время понимала, что от правды не бегут. — Томас, отпусти меня. — Ян… — Прошу тебя, Томми. Отпусти. Я должна… Парень аккуратно поставил меня и, придерживая, помог опуститься. Я сидела возле тела подруги и смотрела на человека который вот так…нелепо погиб. На человека, ради которого я была готова убить и умереть. Твою мать. Дилан аккуратно перевернул ее, и теперь я вглядывалась в Юлино лицо. Кровоточащие раны, ссадины. Я вообще сомневалась, что на ее теле осталась хоть капелька живого и нетронутого места. — Я не спасла ее, Дилан! — я повернулась к брюнету и со слезами на глазах продолжила: — Я не отговорила ее… — Здесь нет твоей вины, — прошептал Томас. Я отвернулась. Дилан нагнулся к подруге, чтобы поправить волосы. А потом не удержался и со слезами на глазах поцеловал Юлю в уголок губ. Несколько секунд стояла тишина, а потом подполковник заорал: — Мать вашу, она дышит!

***

Я сидела в кресле около реанимации, глотая обжигающий чай и кутаясь в принесенный плед. После того, как мы обнаружили, что Юля дышит, мы отнесли ее в мед крыло. Как мы вообще не проверили такую вещь, как дыхание? Может потому, что после таких взрывов не выживают? Моей лучшей подруге просто повезло? В крыле я была единственной, потому что посторонних людей Дилан не подпускал и на километр. Теперь мы были в безопасности. Я чувствовала это. — Эй? — я взрогнула и обернулась на голос. Приближался Сангстер. — Ты как? Я неопределенно пожала плечами. — Бывало и хуже. — У тебя сломано ребро, множество ожогов, растянута связка… — Бога ради, не продолжай! Звучит так, как будто я инвалид последней степени. — Вы выжили. Это самое главное. — Мне столько нужно рассказать… Бомба… — я подняла глаза на парня. — Расскажешь, — успокаивающе дотронулся до моих пальцев Томас. — Не волнуйся ни о чем. — Мы скучали без вас. — Я…я никогда себе не прощу, что мы вас отпустили…обвинили! Хотелось съехидничать. — И как давно вы поняли, что мы за вас? — Яна… Мне правда очень жаль. И Дилану. Простите нас… — Долго же до вас доходило. А где Дилан? — Он разговаривает с Майским. Сейчас. — Что? — Даша, Вероника, теперь вы — у нас. Он захочет забрать вас обратно, думаю. — Но Юля… — Не раньше, чем она сама этого захочет и будет в порядке. — Не бросайте нас снова. — Никогда больше. — Томми? — Да? — парень поднял свои выразительные глаза на меня, заставив покраснеть. Я впринципе не краснею, а тут, по ощущениям, превратилась в бурак. — Мы можем поговорить? — А мы что делаем? — хихикнул тот. Но я чувствовала, что он тоже нервничает. — Когда мы были вдалеке, без вас… Я поняла одну очень важную вещь. Я знаю, прошло так мало времени, да и вообще ты ничего мне не должен… Но я думаю, что для меня это важно… — Как много воды! Томас присел прямо передо мной. — Когда вы ушли, я тоже очень многое понял. Без сумасшедших русских очень скучно. Я опустила глаза под его взглядом и улыбнулась. — Ты тоже нам ничего не должна… Мне! Я хочу у тебя спросить одну безумно важную вещь. Я очень жду твой ответ. — Только если она не очень безумная, — я наклонила голову и с интересом уставилась на парня. — Яна, — он шумно вздохнул, — не согласишься ли ты стать моей… Не дослушав ответ, я инстинктивно двинулась вперед. Через несколько секунд парень аккуратно целовал меня. Все мысли, слова, желания — все вылетело из головы. Я целовала парня, в которого была безнадежно влюблена. В голове было примерно двести миллионов бабочек и еще непонятных мне ощущений. Могу сказать лишь то, что я была безумно счастлива. Томас приобнял меня за плечи, и я сделала тоже самое. Потом дернулась, но было уже поздно. Я совсем забыла про гребанный кипяток. Сначала заорала я, а потом и парень. На майках у нас расплывались красивые пятна. Я была смущена, а вот Сангстер вообще нет. Он лишь прошептал: — Плевать. И снова притянул меня к себе.