Глупо было и надеяться

— Дерьмовое у нас какое-то «долго и счастливо», не находишь? — Заткнись, — Дерек рычит, вдавливая педаль газа в пол и проклиная сразу всех и каждого на белом свете. — Не хочу умирать в тишине, — хрипит и кашляет. — Так облажаться не должен даже я. Мне слишком многое предстоит сказать… — Скажешь, — Дерек пытается сдержать трансформацию, но выходит откровенно плохо, и клыки мешают говорить. — Еще миллион раз все скажешь, потому что ты никогда не затыкаешься. Но, пожалуйста, помолчи сейчас. — Не думал, что ты такой оптимист, волче, — Стилински пытается усмехнуться, а после шипит от боли и снова кашляет, пачкая машину кровью. — Неужели я для этого каждый раз не садился с едой в машину, чтобы заблевать все вокруг… Боже, это слишком дерьмово, чтобы быть правдой. — Не волнуйся, ототрешь, — бросает Дерек, мысленно просчитывая, где лучше свернуть, чтобы добраться до Дитона как можно скорее и при этом избавиться от преследующих машину оборотней. — Нет, волче, — качает головой, — боюсь, что все же не в этот раз. — Стайлз! — Дерек снова рычит и встряхивает Стилински, чтобы тот пришел в себя. — Ауч, Дерек, мне больно, ты что, с ума сошел что ли, я тут вроде как почти сдох, а ты мне еще решил смерть облегчить что ли?! — У Стилински по подбородку стекает струйка крови, но вся ситуация кажется ему настолько нелепой, что он не может сдержать безумной улыбки. — Ты не меняешься. — Вот и ты не меняйся тогда, — Хейл кладет руку на когда-то идеально отглаженные брюки Стилински и пытается забрать боль — в какой-то момент поток ощущений практически оглушает, и он отпускает руль, из-за чего машина неровно виляет, заставляя Стайлза снова зашипеть. — И вспомни о своем таланте выпутываться из любой ситуации. Нахера он тебе, если сейчас ты планируешь сдохнуть. — Я не то чтобы планирую, волче, — голос его тихий и будто бы сорванный, но горькая усмешка все равно слышна. — Оно как-то само, видишь ли… От запаха крови у Дерека перед глазами встает красная пелена. Он изо всех сил пытается себя контролировать и сохранять рассудок. Сейчас Стайлзу нужна помощь — паниковать он начнет после. — У тебя очень красивая челюсть, ты знаешь? — спрашивает Стайлз, откидывая голову назад и упираясь в подголовник, потому что держать её самому нет никаких сил. — И губы — мягкие и до жути внимательные. Я очень ценил это, честно. Всегда ценил… — Если ты посмеешь закрыть глаза, я вырву тебе глотку, Стилински, — Дерек бросает на него быстрый взгляд, пытаясь оценить, насколько много у них шансов и, честно признаться, задается в итоге одним единственным вопросом — почему Стайлз еще жив. — Потерпи еще немного, мы почти приехали, Дитон все сделает. Пожалуйста, Стайлз. Держись. — Мне жаль, что в твоей жизни столько всего случилось — думаю, кто-то когда-то наложил на тебя проклятье, не иначе. Ты прости меня… — За что, Стайлз? — Если мы не успеем — прости, — шепчет и тянется рукой до когда-то белой рубашки Дерека. — Я старался. — Мы уже поворачиваем, Стайлз! Видишь? Уже поворачиваем, — Хейл резко выворачивает руль, сбивая с толку преследователей — те не успевают отреагировать и врезаются друг в друга. — Мы уже на месте, Стайлз! Он проезжает еще несколько метров до клиники Дитона. Выпрыгивает из машины и бежит к пассажирскому сиденью, чуть ли ни вырывая дверь. Стайлз бледен, словно сама смерть, и Дерек подхватывает его на руки, несясь в клинику. Он открывает дверь ногой и вносит Стилински под ошалелые взгляды Дитона и Питера. Однако первый быстро приходит в себя и кивает на кушетку, хватая какую-то кучу препаратов и трав. Стайлз еле слышно стонет, когда Дерек аккуратно опускает его, но глаза не открывает. — Стайлз, пожалуйста, — шепчет Хейл, — ты поклялся быть со мной. Поклялся. Он наклоняется ближе и целует его. Стайлз слегка двигает губами, но спустя мгновение начинает кашлять, заходясь в жутких спазмах, и Дитон велит убираться всем вон. Питер крепко хватает Дерека за плечо и уводит в соседнюю комнату. Дерек настолько в ужасе, что даже не сопротивляется.

***

— Ты цел? — спрашивает Питер спустя несколько долгих минут, присаживаясь напротив. На Дереке словно нет лица — бледная маска и яркая чужая кровь на губах, он смотрит на Питера абсолютно растерянно. И Хейл хмурится, потому что в последний раз он так смотрел на него, когда внезапно понял, что семьи больше нет — и никого не вернуть, не спасти и не вытащить. — Он выкарабкается, слышишь? — Питер снова кладет руку на плечо, слегка надавливая, чтобы привлечь внимание. — Это же Стайлз, он справится. Дерек продолжает молчать, лишь прикрывая глаза и пытаясь вспомнить воскресные уроки религии, чтобы знать, кому молиться и у кого просить. Выходит дерьмово, и он решает умолять всех разом — даже если их не существует.

***

— Кстати, обычно на свадьбу зовут родственников, — говорит еще спустя полчаса Питер. — Разделить торжество, все дела. У тебя их не так много, чтобы бояться обременять себя слишком большой компанией. — Это была его идея, — тихо отвечает Дерек, бросая взгляд на порванную ткань костюма и рукава рубашки, пропитанные кровью: других оборотней напополам со Стайлзовой. — Не удивлен, — Питер кивает. — Ну что ж, наверное, должен вас поздравить? Дерек поднимает взгляд на Питера, в котором читаются полная растерянность и непонимание, в следующую секунду сменяющиеся отчаянием и злостью. — Спокойно, — Питер поднимает руки в капитулирующем жесте. — Я не издеваюсь. Искренне поздравляю. — Он поклялся, — говорит невпопад Дерек. — Поклялся быть со мной. А я с ним. — Стайлз не нарушает обещаний, — говорит серьезно Питер, и Дерек кивает, опуская взгляд вниз. — Ты же знаешь. — Знаю.

***

Спустя еще два часа и тридцать одну минуту приезжает Скотт — пот стекает по его лицу, и глаза мечутся по помещению, останавливаясь на Дереке. — Мы увели их на восток и прикончили, — МакКолл говорит быстро, словно докладывая об удачном марш-броске. Дерек кивает, не особо реагируя на него, лишь думает о том, что должен был сделать это лично. Скотт мнется, поглядывая на закрытую дверь. — Как он? — Мы не знаем, — отвечает за него Питер. — Будь добр, просто сядь и постарайся утихомирить свое сердце. Мы все и так на взводе. — Я… — Скотт хмурится, открывает рот и тут же закрывает его обратно. Садится напротив Дерека и рассматривает его разорванный фрак.

***

— Я должен был быть свидетелем, — говорит Скотт, когда больше нет сил молчать. — Он мне вообще-то обещал. — Нам всем тут есть что предъявить ему, Скотт, — ядовито ухмыляется Питер. — Но давай лучше сначала мы убедимся, что он живой. Дерек ужасающе рычит, не в силах сдержать волка. МакКолл опускает взгляд и затыкается. Питер следует его примеру.

***

Спустя еще минут двадцать в клинике оказывается Лидия. Она впервые, кажется, потратила на сборы меньше получаса, когда Питер сбросил ей сообщение. Стоит признать, что девушка и при полном отсутствии макияжа и в непривычно простой для нее одежде выглядит отлично. Стайлз бы точно отвесил ей шутливый комплимент и изобразил раненое сердце. Кажется, эта мысль возникает у всех разом, и Дерек снова впивается взглядом в дверь, из-за которой не доносится ни звука на протяжении уже нескольких часов. — Стайлз тоже был в костюме? — все же спрашивает Лидия, когда ей требуется хоть какая-то эмоциональная разрядка. Она чувствует сжимающее горло чувство и больше всего на свете боится предстоящего крика. Лидия пытается отвлечься — кажется, это понимает даже Дерек, поэтому просто кивает. — В последний раз он был в нем на новый год в начальных классах, — говорит девушка практически шепотом. — А потом на похоронах матери. Он поэтому их не очень любит. Дерек поднимает взгляд на девушку и застывает, смотря ей в глаза. Он видит следы слез и внезапно со всей силы сжимает кулаки. Гнев переполняет его, но присутствие рядом стаи и осознание, что Стайлзу бы это не понравилось, заставляют его выдохнуть. Лидия пытается что-то ответить, и её голос внезапно срывается, становясь слишком высоким и заставляя вздрогнуть всех сидящих в комнате. Девушка и сама бледнеет до ужаса и откашливается, прерывисто выдыхая. Дерек не замечает, как оставляет отпечаток собственной ладони на железном стуле рядом, и не слышит ничего, кроме собственного бешено бьющегося сердца. Через мгновение дверь открывается, и он подскакивает. Дитон выходит, устало выдыхая, и хлопает Дерека по плечу, едва заметно улыбаясь: — Первую брачную ночь, думаю, все же придется перенести. Дерек стоит еще мгновение, прежде чем сорваться с места и оказаться в комнате, застывая в дверях. Стилински лежит в бинтах, наполовину пропитанных кровью, и смотрит на него одним глазом, дергая губы в улыбке. — Живой… — Вроде того, — он шепчет, но Дерек слышит — не потому что оборотень, а потому что не может иначе. — Прости меня, Стайлз, — он подходит ближе и аккуратно берет его руку. — Я должен был убедиться сначала, что договор действительно будут исполнять. Я не имел права так рисковать тобой. Прости меня. — Тише, волче, тише, — Стилински пытается открыть второй глаз и слегка приподняться на кушетке — Дерек осторожно помогает ему. — В конце концов… Это вроде как была моя идея. Стайлз думает еще мгновение, а потом неожиданно широко улыбается: — Муж. Дерек не может сдержать ответной улыбки и качает головой, прикрывая глаза. Силы внезапно исчезают, и он не может отреагировать как-то еще. — Если у нас не получится первой брачной ночи, Дерек, — кашляет, — то можно мне хотя бы брачный поцелуй? Хейл действительно улыбается и наклоняется ближе, аккуратно касаясь губ Стайлза. Тот насколько может подается навстречу, но едва слышно шипит, неудачно дернувшись. — Я бы на вашем месте подождал, голубки, — слышится голос Питера от двери — откуда-то там же торчит макушка Скотта и рыжая копна Лидии. — Вам все равно придется жениться по новой. Гости настаивают. Стайлз улыбается, едва слышно посмеиваясь, и откидывается на небольшую подушку, прикрывая глаза. Следовало ожидать, что так просто от него никто не отстанет. На фоне нелепо хохочет Скотти и закатывает глаза Лидия. Что ж, другого начала совместной жизни у Стайлза и Дерека все равно не могло быть. Он знал, что глупо было и надеяться.