Чёрный Чай

Каждый день в 17:00 один и тот же парень сидит на одном и том же стуле за одним и тем же столом. Это стало чем-то вроде рутины для Чимина, который быстро окинул взглядом часы в 16:59, чтобы убедиться, что к этому времени стол парня убран. Иногда он только заканчивал вытирать стол или забирал несколько пустых чашек из-под кофе, оставленных последними посетителями, оккупировавшими место. В независимости от чего бы то ни было, парень входит в дверь — маленький колокольчик над ним переливается звоном — и сразу же садится на свой стул. Чимин уже стоял там, в 17:00 на положенном месте в ожидании его заказа. С ручкой и бумагой в руке и в своём ошеломляюще розовом фартуке с рюшечками. Его лучший друг, Хосок, решил подарить ему фартук на День дурака. В качестве шутки, конечно же, но Чимину он вроде как на самом деле понравился, и фартук становился его неизменным, неотъемлемым атрибутом, как только он входил в кафетерий. Парень прогуливался до гардероба и менял своё чёрное пальто на него; вешал всё на свой крючок. Чимин улыбнулся клиенту, в коленях ощущалась лёгкая слабость из-за нервов. Он никогда не был уверен в том, почему же этот парень так сильно заставлял его нервничать, пальцы дрожать, а лёгкий румянец застилать щёки. Чимин со временем стал лучше: перестал запинаться в собственных словах, а взамен этого появилась неизменная фраза: «Что бы вы хотели заказать?» Ответ был всегда одинаковым, он никогда не менялся: «Чёрный чай и брауни». Чимин кивнул и, даже не потрудившись записать заказ, пошёл к прилавку, чтобы приготовить его. Заказ парня всегда однообразный: всегда чёрный чай и брауни («без сахара или молока, пожалуйста»). Дело в том, что кое-что всегда беспокоило Чимина — парень никогда не ел свой брауни. Он выпивает свой чай, оставляя несколько беспризорных чайных листьев на дне чашки, и съедает вишенку с верхушки пирожного. Потом он платит за всё и уходит. Это определенно странно, и Чимину действительно не следует воспринимать это так близко к сердцу — но именно он делает эти брауни. Он встаёт на час раньше, чем должен был, добирается до кафе, волоча ноги, а его веки всё ещё тяжёлые, но он всё-таки делает эти пирожные. Обычно их все любят, даже пытаются соскоблить крошки с тарелки, но этот парень — этот единственный человек — даже не прикасается к нему. Ощущения словно от пощечины. Каждый день он надеется, что незнакомец наконец съест свой брауни, но тот этого никогда не делает. Чимин чувствует, как его сердце обрывается каждый раз, но решает не зацикливаться на этом. В конце концов, его брауни всё ещё хороши, даже если незнакомец их не ест. Чимин часто думает об этом, почему парень не ест своё пирожное, но он ничего не может сказать. Самая сбивающая с толку часть всего этого — несмотря на то, что парень даже не прикасается к своей еде, тот никогда не перестаёт его заказывать ежедневно и расплачивается. Он не может себе вообразить происходящего из месяца в месяц, каждый день, расходов на всё это. Чимин думает, что, по крайней мере, он должен быть польщён тем, что этот парень тратит своё время и деньги на заказ его брауни, но зачем? В чём именно суть всего этого? Но затем Чимин думает, что, если бы парень вообще не зашёл в кафетерий. Он чувствует, как его сердце сжимается, и Чимин понимает, что, вероятно, будет скучать по нему. Ему нравится слышать звон колокольчика каждый день в 5 вечера, знакомый звук стула, отодвигаемого назад со скрежетом по старому деревянному покрытию пола, и скрипучий шум, когда парень садится. Ему нравится слышать плавный голос, то, как парень наклоняет голову и как его слегка понурые глаза сосредотачиваются на нём. Ему нравится, как он располагается с одной рукой на столе; постукивает пальцами, а другая — на спинке стула. Ему нравится, когда парень улыбается ему, губы едва подгибаются уголками вверх, когда Чимин кивает и уходит, чтобы приготовить его заказ. Чимин вырывается из своих грёз с резким внезапным уколом в рёбра, медленно моргает и поднимает глаза на своего менеджера, который свирепо смотрит на него, указывая на ожидающих клиентов. Склонив голову и бормоча извинения, он торопится к одному из столов и спрашивает: «Что бы вы хотели заказать?» Слова всегда одинаковые, но он не получает такого же эффекта, как при вопросе, адресованному своему незнакомцу, который приходит к 5 вечера. —— Чимин просыпается утром, решив наконец спросить парня, почему он не ест свои брауни, (вероятно, его имя тоже) и понять, почему парень всё равно заказывает то же самое каждый день. Он прогуливается до кафетерия, 6 утра, как обычно, и пытается взбить самую лучшую партию пирожных, на которые только способен. После того, как он вытаскивает их из духовки, вдыхает шоколадный запах и нарезает их на идеальные маленькие квадраты — не забывая, что посыпать сахарной пудрой сверху — он уходит в школу. —— Его смена не начнётся до 16:00, поэтому у него по-прежнему есть ещё один час в ожидании и заполнение заказов для других людей. С каждой прошедшей минутой он чувствует себя всё более взволнованным. Бабочки заполняют его живот, и он едва не поддаётся соблазну преждевременно выложить заказ этого парня на тарелку, лежавшую перед рукой, и оставить её на столе, чтобы ему не пришлось встречаться с ним сегодня, но он этого не делает. Вместо этого, Чимин затягивает бантик на фартуке, подвязывая его, и отправляется вытирать стол. Он смотрит на часы, двигая рукой с влажной тряпкой круговым движением по дереву; 16:49. Он знает, что не должен так нервничать, это тот же самый клиент, которого он видит день за днем ежедневно в 17:00, и хоть они почти не разговаривают во время заказа, Чимину кажется, что он знает парня. Тот — незнакомец, но у него знакомое лицо. Чимин кладёт влажную ткань на пустой стол рядом с тем местом, где стоит. Достаёт свои маленький блокнотик и ручку, ожидая у стола, когда парень проходит внутрь точно в 5 вечера. Чимин быстро облизывает губы, усиливается сердцебиение, его глаза следят за тем, как парень садится перед ним и разваливается в своей позе. Парень смотрит вверх, наклоняя голову влево, и его глаза сосредоточены прямо на Чимине. Чимин делает небольшой выдох, пытаясь отчаянно игнорировать то, каким красным он становится, и как мало этому парню нужно делать, чтобы выбить его из колеи, но из его рта не выходят слова. Парень моргает, глядя на него, явно смущённый, но пока ещё ничего не говорит. Чимин прочищает горло и переносит свой вес на правую ногу, быстро вдыхая, прежде чем начать говорить. — Я знаю, что ты хочешь чёрный чай и брауни без сахара или молока, но я хочу, чтобы ты сказал мне, почему ты всегда заказываешь, чтобы я принёс именно брауни, но после ты никогда не ешь его. Я много работаю, чтобы сделать их, встаю рано, чтобы испечь их, и ты всегда заказываешь один, но даже не притрагиваешься к нему, и по какой-то тупой причине это меня расстраивает, потому что я хочу, чтобы тебе понравилось, и я даже не знаю почему, и… — Чимин наконец выдыхает, глядя парню прямо в глаза, — что ты имеешь против моих брауни? Парень несколько раз моргает почти изумлённо: «Мне не нравится шоколад». Чимин морщит нос, испытывая неприязнь: «Как ты можешь не любить шоколад?» — Мне не нравится его вкус. Никогда не нравился, — отвечает парень, пожимая плечами, и на его лице появляется крошечная улыбка. Чимин подозрительно косится на парня: «Тогда почему ты всегда покупаешь мои брауни?» Впервые настаёт очередь парня выглядеть немного взволнованным и оступившимся. Он опускает взгляд на поверхность стола, и Чимин не упускает того, как лицо парня становится слегка розовым: «Чтобы увидеть тебя». На секунду Чимин не произносит ничего в ответ, отвлекаясь на то, каким молодым (и по-идиотски привлекательным) этот парень внезапно выглядит. Его тёмные ресницы, контрастирующие с бледной кожей, слегка окрасившиеся в розовый щеки и потрескавшиеся губы теперь было трудно не заметить. — Ох, — всё, что говорит Чимин, и между ними повисает пауза, когда парень наконец смотрит на него. — Как тебя зовут? — спрашивает Чимин, пытаясь перестать улыбаться. — Юнги, — простенько отвечает парень, — ты — Чимин, верно? Чимин кивает, он бы обиделся больше, если бы Юнги попросил его назвать своё имя, так как у него есть именной бейджик, всё время прикреплённый к его фартуку. Ещё одно короткое молчание, прежде чем Юнги наконец произносит: «Я буду чёрный чай и брауни», — заказывает он, и Чимин раздражён тем, как столь быстро меняется тема. Он кивает, как обычно, и почти что разворачивается, когда чувствует натяжение на спине своего фартука. Он оглядывается на Юнги и видит, как тот кусает нижнюю губу — знак, показывающий его нервоз: «И, может быть, твой номер тоже?» Чимину даже не нужно обдумывать это, прежде чем он ухмыляется и кивает головой, и он начинает поворачиваться, чтобы снова уйти, но перед этим его посещают мысли о кое-чём другом. — Я дам тебе свой номер, если ты попробуешь мой брауни, договорились? Юнги тихонько хихикает, поднимает свою руку, чтобы изящно смахнуть с глаз случайно выбившуюся прядь карамельно-коричневых волос. — Ладно.