Вселенная меня ненавидит

Не то чтобы я мечтал найти своего соулмейта. Все же, мне ведь только пять дней назад исполнилось восемнадцать. А я ведь еще молод, горяч, и хочу трахать все что движется. А что не движется, то, собственно, двигать и трахать. После нахождения соулмейта, говорят, на других уже не встанет. К такому повороту событий я точно не готов! Оставалось только надеяться, что мой соулмейт не занимается никаким спортом. А то с переломами лежать не очень-то хочется. Но когда настал день Х, когда мой ебучий соулмейт впервые поранился, я понял, что мне пизда. Я был готов на многое - на то, что мой соулмейт - хрупкая гимнасточка, и однажды коряво сядет на шпагат. На то, что она балерина, и пальцы ног будут болеть, хоть на стену лезь, но нет. Все оказалось хуже. Похоже, мою родственную душу выпороли. До красных полос, до крови. Твою мать. Я не мог сидеть несколько дней! И штаны снимать было чертовски стыдно. Втирать, мол, это не я, это все мой соулмейт, а потом столкнуться на псевдо понимающие кивки? В общем, несколько дней я провел дома. Мазал жопу йодом, спал на боку и тихо ненавидел своего соулмейта. За то, что провинилась, за то, что позволила себя выпороть. И конечно же того, кто умудрился ее выпороть. Стоило только полосам на жопе сойти, как я засобирался этой ночью в клуб. Неделю без секса, неделю! И все из-за проклятого соулмейта. Но за час до выхода случилось оно. Оно, блядь. Около часа я корчился на кровати в позе эмбриона, желая просто залезть на стену - какой-то уебок выкручивал моему соулмейту соски. Потом сдавил их прищепками. "Мужики не плачут!", - повторял я себе. Но это не работало. Вообще никак. Я рыдал как сука, еще не зная, что соски - это мелочи жизни. Я выжрал три таблетки анальгина. Соски болели. О клубе я уже не думал. А вскоре перестал думать и сосках - порвалась жопа. Действительно порвалась. Какая-то гнида засадила моему соулмейту в жопу здоровенный хер! Да так, что захотелось выжрать всю пачку обезболивающих. Похоже, натрахаться вдоволь хотел не только я, но и мой соулмейт. И мой соулмейт любил в жопу. Нет, я конечно не был против трахнуть своего будущего соулмейта в жопу, но блядь! Я чувствовал, что в жопу трахнули все же меня. Сидеть еще несколько дней я не смог. К врачу идти постеснялся. "Это все мой соулмейт", - по-прежнему казалось тупейшей отговоркой. Через три дня, когда жопе полегчало, все повторилось. Правда, мой соулмейт отличался оригинальностью. На этот раз я задыхался. Натурально задыхался. И искренне надеялся, что мой злоебучий соулмейт таки повесился на собственных стрингах. Но блядь нет. Девушку, с которой я должен был связать свою жизнь, натурально душили. Я сука потерял сон. Потерял аппетит. Потерял пять килограмм и потерял ебучий кошелек со стипендией, на которую даже не забухаешь. На шее остались полосы. Красные полосы. И голос стал хриплым. Я не стал идти к врачу - вдруг еще к психиатру отправят. Никто, блядь, не поверит, что этот чертов соулмейт душил себя. Или душили соулмейта. Лучше бы его блядь задушили. Несколько дней мне пришлось ходить с шарфом и изображать больного. Получил пиздюлей от одногруппников - сказали, заражу их. Единственное, чем я мог заразить их, так это мазохизмом. Я становился все злее и раздражительнее. И я не знаю, что бесило меня больше. То, что у моего соулмейта регулярный секс, или то, что он сраный мазохист, и секса из-за него у меня сука не было. Отеки на шее прошли. Я на всякий случай закинулся анальгином и лег спать. Пожалуй, я мог бы пойти сегодня в клуб, но то ли разорванная жопа, то ли не до конца прошедшие соски подсказывали мне - эта тварь сегодня будет трахаться. И я оказался прав. Я проснулся от дикой боли. Такой, что мне хотелось отрезать себе член. Я выл, бился в конвульсиях и жрал обезбаливающие. У меня был худший соулмейт в мире. Мало всего прочего, моим соулмейтом оказался мужик! Потому что уже около трех минут сорока шести секунд(о боже, я считал каждую секунду этой пытки), этот говнарь пихал себе что-то в уретру. Или ему помогали, блядь, пихать! Я метался между желанием отрезать себе нахер член или сразу перерезать себе горло. Чтобы все это прекратилось. Это прекратилось. Я засыпал и плакал. Я не заснул. Утром мне было хуево. Мне и моему члену. Конечно, я мог класть хуй на соски, на жопу, на шею, но предать свой член я не мог. Ему явно было погано - поганее чем мне. Я собрался с мыслями, дерябрнул стопку и собрался ко врачу. И пусть думает что хочет. Пусть думает, что я сраный мазохист! Плевать. Уже - плевать. В кабинете моей смелости поубавилось. - Я... у... у меня... - мямлил я. - Вы проходите, проходите, - кивнул мне молодой врач. Я дрогнул. Молодой... в обморок не шлепнется, но поржет. Сто процентов заржет! - У м-меня с-со-со-со-улмейт... это не-не-не я... - заикаясь, выдавил я, доставая раненого товарища из штанов. - Я знаю, - кивнул врач, спокойно разглядывая мой член. - С-спасибо доктор... - Потому что твой соулмейт, дружочек, похоже я, - сказал он, поднимая на меня взгляд. Его рука крепко обхватила мой член. Я стоял и хуесосил эту ебаную вселенную. За соулмейта мазохиста, за соумейта мужика, за все, что он сделал со мной и за то, что у меня, похоже, уже появилось дикое желание трахнуть его в жопу. Эта ехидная тварь улыбалась. Я рыдал.