Двенадцать звеньев цепи

«И были прокляты двое из двенадцати за свои злодеяния. В наказание первого погрузили в вечный сон. Кара второго была во сто крат тягостнее, суждено было ему пребывать в одиночестве стеклянного лабиринта тысячу лет». Отшельник. Из сказаний о Двенадцати

Камчатка! Мечты сбываются. Свежий ветер приносит запах моря. Я вдыхаю полной грудью воздух с привкусом соли. Улыбаюсь хмурому небу. — Рады предстоящим исследованиям, госпожа Воробьева? Похвально, похвально! — Научный руководитель одобрительно похлопывает меня по плечу. В этих «господах» и «госпожах» весь Эдуард Михайлович — импозантный мужчина под пятьдесят как-то умудряется после восьмичасового перелета выглядеть свежо и элегантно. «Интересно, а он так и будет ходить в костюмах все время? Даже когда в палатках будем жить?» — думаю я отстраненно, совершенно не представляя своего научрука в чем-то другом. Подозреваю, что в кабинете Эдуарда Михайловича висит портрет, на нарисованной одежде которого и появляется вся пыль и грязь, посмевшая коснуться его настоящего костюма. К вечеру наша экспедиция прибывает к подножью вулкана. Лава, застывшая черной рекой, уничтожила старую дорогу, и теперь до места назначения приходится добираться окружным путем. Гид говорит, что последнее извержение изменило ландшафт, мы находимся в долине, которая прежде была недоступной для машин.

* * *

Я просыпаюсь посреди ночи. Организм намекает мне, что вторая чашка чая после ужина была явно лишней и дело никак не потерпит до утра. Выбираюсь из спальника и с обреченностью вспоминаю, что «удобства» располагаются на улице, метрах в тридцати от палаточного лагеря, где разместилась на ночевку наша группа. «Будьте осторожны, здесь водятся медведи», — предупреждение гида звучит в моей голове, пока я на ощупь зашнуровываю ботинки. Будить кого-нибудь для компании стыдно. Я успокаиваю себя мыслью, что вряд ли медведи будут подходить так близко к человеческому жилью, тем более что сейчас лето и они не голодные. Подсвечивая тропинку фонариком сотового телефона, останавливаюсь в нескольких метрах от кустов. Чтобы добраться до туалета, нужно пройти мимо этих темных зарослей. А! В кустах что-то шуршит! Подпрыгиваю вверх и назад. Не знала, что на такое способна. Но дальше тело не слушается, ноги подкашиваются. Хочу закричать, а голоса нет. Все, что я могу, это продолжать светить вперед. Может, я увижу медведя перед тем, как он меня съест? Я же мечтала увидеть медведя. Правда, надеялась, что между нами будут не настолько близкие отношения. Что-то маленькое и юркое резво пересекает полоску света и исчезает в темноте. Это суслик! Облегчение прокатывается приятной волной по телу, я негромко смеюсь. Суслика испугалась! Может, именно этого я кормила печеньем после ужина. Тут недалеко живет целая колония зверьков. Несмотря на то, что теперь знаю источник шума в кустах, я все равно не могу пройти мимо. Луч фонарика запутывается в корявых ветвях, похожих на когтистые лапы, тянущиеся ко мне. У меня слишком богатое воображение, я почти слышу завлекательный шепот тварей, притаившихся в кустах. А почему бы не сходить в туалет в другую сторону? Там раскинулась широкая долина без ненужной растительности — никто не сможет незаметно подобраться. Мысль кажется мне здравой. Уже застегивая брюки, замечаю, что почва под ногами как будто светится. Направляю вниз луч фонарика — обычный темный вулканический песок, такой же покрывает здесь все вокруг. И тут смартфон гаснет. Он разрядился? Я пытаюсь пробудить его к жизни, но безрезультатно. Свечение у моих ног усиливается. Это какие-то камчатские светлячки или в песке содержится фосфор? Этот вопрос задает рациональная часть меня, а та, что одержима сказками и легендами, напоминает о феях, рассыпающих волшебную пыль. — Привет! От неожиданности подскакиваю еще выше, чем после шуршания в кустах. Мне показалось, или я действительно слышала, как со мной поздоровались? Наверное, кто-то из группы тоже вышел в туалет, а тут я в чистом поле… Стыдно-то как! Озираюсь вокруг, но нигде не видно ни луча фонарика, ни силуэта. — Под ноги посмотри, — раздается тот же голос совсем близко. Внизу все тот же светящийся песок. — Левее, тупая ослица! Кролик? Это что, кролик? Серенькое округлое тельце, вытянутые овальные ушки. Они разве здесь водятся? Зверек смотрит на меня черными бусинками глаз. Взгляд внимательный и какой-то… осмысленный. — Э… Это ты сказал? — Ну почему после стольких лет в забвении сна мне попадается настолько тупая ослица?! — патетично восклицает мелкий пушистик, картинно прикрывая ухом мордочку. Все, Арина, приехали. Вот теперь ты разговариваешь с кроликами! Одно дело — воображать несуществующее, а совсем другое — видеть и слышать. Надо вернуться в лагерь, утром сообщить о симптомах научному руководителю. В Москве пройти обследование, пропить курс таблеток. И тебя вылечат, и меня… Все наладится, все будет хорошо! — Ты лунный заяц? Тебе стало скучно, и ты спустился на землю? — решаю зачем-то уточнить у этого слишком реального воображаемого зверька. Пячусь, предположительно по направлению к палаткам. — Ты меня пробудила, а теперь убегаешь?! И даже ничего в награду не попросишь? Слово «награда» заставляет меня на миг заколебаться. Ведь я знаю столько историй и мифов, когда героя одаривали волшебные существа! Может быть, я все-таки не сошла с ума, а некоторые сказки основаны на реальных событиях? Говорящий кролик, нет, быть такого не может! Я изучаю сказки, а не попадаю в них! Оглядываюсь, пытаясь увидеть темнеющие силуэты палаток. Как не вовремя разрядился телефон! Но я могу наблюдать только светящийся песок под ногами, который становится чуть более блеклым по мере отдаления от места встречи с кроликом. — Ты куда? — Пушистый зверек в несколько прыжков догоняет меня. — В лагерь. — А как же награда? — Мне ничего не нужно. — Так куда же ты идешь? Я действительно с ним разговариваю. Веду диалог с кроликом! Но последний вопрос заставляет меня снова озираться по сторонам. Никакого палаточного лагеря. Нет ни силуэтов кустов, которые там напугали меня. Ничего. Только расстилающиеся во все стороны плато с чуть светящимся песком. — Освободи второго — и сможешь вернуться. — Кролик прядет ушами и прикрывает один глаз, будто подмигивая мне. Немного удивляюсь тому, что могу различать такие детали в темноте. Так ведь он светится! Этот маленький болтливый ушастик люминесцирует ярче песка. Этот незначительный факт почему-то становится решающим для осознания ситуации. Я все-таки попала в сказку. Наяву. Не в своем воображении. Я в сказке! — Иди за мной! — пафосно восклицает зверек. — Хорошо, — неожиданно для самой себя соглашаюсь. Алиса следовала за белым кроликом, а мне достался серый, но зато немного светящийся. Едва поспеваю за шустро прыгающим зверьком. Песок под ногами уже давно перестал переливаться, плато кончилось, и теперь я иду вверх по горному склону. Взошедшая луна указывает мне дорогу, шерстка кролика светится ярче, приобретая серебристый оттенок. — Вход здесь. — Кролик присаживается на задние лапки, вытягивая передние влево. Я смотрю туда, куда указывают конечности зверька, но ничего особенного не вижу. Только веретенообразный булыжник в половину моего роста на склоне горы. Такие камни уже не раз попадались по дороге, они называются «вулканические бомбы» — комки выброшенной лавы при извержении, застывшей в полете. — Ты предлагаешь мне это сдвинуть?! Так и знала, что вся эта затея со мной сумасшедшей в компании безумного кролика обречена на провал. Мне никогда не передвинуть этот булыжник! — Человечество совсем поглупело за последние пятьсот лет или ты просто выдающийся представитель своего вида? Я разве говорил, что камень нужно двигать? — Кролик не упускает случая пройтись по поводу моего интеллекта. Испытываю желание пнуть мелкую пушистую пакость. Слишком быстро что-то удивительное начинает раздражать. — Portas aperire, unique sanguine*. Значит, не «sanguine», а «liquor**»? — Что ты там бормочешь? — интересуюсь у кролика, перешедшего вдруг на другой язык. — Пророчество гласит, что меня и его может пробудить избранный с помощью своей уникальной крови. Так что режь палец и прислоняй к камню. — Но ты проснулся без моей крови! — Идея ранить себя ради какого-то ритуала мне не нравится. Я, действительно, не в себе: притащилась за светящимся кроликом на гору и спорю о том, каким образом это все случилось! — Режь! Но меня продолжают глодать сомнения. — Ты сказал «liquor»? Я точно помню, ты это слово сказал, когда бормотал про пророчество! Это же означает «жидкость», да? Ты проснулся после того, как я на тебя… Ах-ха! Это же тоже телесная жидкость! Обожаю различные варианты толкований! Кролик злобно на меня зыркает, а я плюю на булыжник. Ведь это тоже жидкость!