Час огня

      Утром, как и планировал Клим, они въехали в проснувшийся город Белокамье. Это был крупный торговый город с близко расположенными двух и трехэтажными домами из белого кирпича, узкими улочками, вымощенными мелкими камнями, глухими подворотнями, тупиками и клумбами с цветами и плодовыми деревьями. На окраине города над прочими домами возвышался постоялый двор с собственной конюшней, и Гравилат повел туда лошадей, чтобы их накормили, напоили с дороги и оставили отдохнуть за скромное вознаграждение. Феликс ждал его на ступеньках и грыз сочное яблоко с красным бочком, сорванное по дороге. Мимо иногда проходили обитатели двора, но, вопреки его опасениям, никто не обращал внимание на паренька с яблоком, сидящего на пороге.       Лекарь вернулся с сумками, которые везли лошади, и повел Феликса через главную площадь. Возле торговцев там уже вовсю суетился и галдел народ. В центре площади располагалась невысокая сцена с резными бортами, а уже вокруг нее, прижимаясь к домам или разложившись под сценой, располагались местные и бродячие купцы. У одного из них Клим купил себе соломенную шляпу с бурым пояском и сразу же надел так, чтобы скрыть лицо. Пока он расплачивался, заиграла музыка лютни и бубна, и путники поспешил к сцене, где уже появилась девушка. Феликс озадаченно посмотрел на Клима, мол, разве нам не нужно уходить? Но тот смотрел на эту девушку с такой нежностью и восхищением, что парень не осмелился произнести это вслух. Толпа стала собираться у сцены.       Девушка стояла в окружении сладких запахов меда и фруктов с идеально прямой спиной, держала подбородок поднятым и улыбалась глазами так, как будто собиралась хорошенько развлечься. В светлых распущенных волосах торчали тонкие косички из ниток и пряди, прокрашенные тем же углем, которым она густо подвела широко раскрытые глаза. Стройную фигуру девушки подчеркивали облегающий черный плащ из кожи, расклешенный на бедрах, и штаны для верховой езды. Особенно долго Феликс рассматривал ее сапоги, которые обвивали изумрудные змеи, чья металлическая чешуя блестела на солнце подстать золотым глазам и языкам. Изучая ее, парень не заметил, как толпа уже собралась сзади них. Девушка начала представление.       Под неспешную музыку она двигалась плавно и гибко, словно разминаясь, как дикая кошка, и толпа сзади сходила с ума, заливаясь ликованием. Музыканты играли все быстрее и быстрее, и движения артистки становились более резкими и точными. Она вращалась как волчок, так быстро, что у Феликса закружилась голова, но девушка все никак не останавливалась, порхая по сцене и показывая несложные трюки. В ее глазах мерцал такой огонь, что уголь вокруг глаз казался его пеплом. Она двигалась так легко, словно лист, кружащийся на ветру, пока не коснется земли. Каждое ее движение было искусным и острым, словно только что выкованный клинок. Внезапно она исчезла со сцены, но никто не придал этому значения, потому что ее место занял мальчишка-акробат.       Все внимание было приковано к сцене, и никто из зрителей не заметил, как артистка срезала с пояса толстяка из толпы увесистый мешочек с золотом. Никто, кроме Феликса. Он следил за ней, но она растворилась в толпе, а вскоре ее тонкая рука потянулась к почти пустому кошельку Клима. Лекарь, чувствуя девушку спиной, схватил ее за руку и развернулся.       — Твой кошелек почти пуст. Все так плохо, братец? — спросила девушка, склонив голову на бок.       Теперь Феликс мог рассмотреть поближе ее лицо. Оно было слегка загорелым, с небольшими вертикальными скулами и широким подбородком. Ее тонкие брови были так же нарисованы углем, как и агрессивно накрашенные серые глаза. Прямой тонкий нос был покрыт редкими блеклыми веснушками, а слегка пухлые розовые губы растянулись в язвительной, но довольной улыбке.       — Я тоже скучал по тебе, Кира, — ответил Клим и отпустил ее руку.       — Не верю, — сказала она, радостно раскачиваясь на носочках, — попробуй еще раз!       Гравилат развел руки, чтобы обнять сестру, но та опередила его и бросилась на шею. Мужчина поднял девушку, и она беспомощно задергала ногами в воздухе, разгоняя слишком близко стоящих зевак. Радостный смех Киры точно мешал зрителям наслаждаться представлением, но на сцене что-то громыхнуло и ее голос растворился в шуме толпы. Площадь усыпали мелкие и невероятно легкие пушистые снежинки. Они падали в волосы, оставались на одежде, покрывали камень под ногами тонким белоснежным ковром. Когда Клим опустил девушку на землю, она незаметно сунула в его сумку краденый кошелек и шикнула, прижав палец в губам, когда он попытался ей возразить.       — А кто этот очаровательный чужак? — она перевела взгляд на Феликса, с нескрываемым любопытством рассматривая его юное лицо.       — Я Феликс, друг Клима, — смущенно ответил парень.       — Клим завел себе друга? Что-то новенькое! — девушка пыталась отряхнуться от снежинок, — тьфу, везде эта шерсть! Хмм, у тебя необычные глаза. Не хочешь подработать? Публика любит экзотику.       — Это публика повесит меня на ближайшей виселице, как только появится шанс, — возразил парень.       — Да? — девушка изобразила удивление и посмотрела по сторонам, — что-то я не вижу здесь ни одного монаха, разжигающего костер. В любом случае, пойдем-ка домой, я накормлю вас пирогом.       — Ты научилась печь пироги? — ухмыльнулся Клим, приподнимая одну бровь.       — Конечно, нет, дурашка! Я купила его на рынке. Но если бы ты чаще ко мне заезжал — может и научилась бы.       — Как же я могу отказаться от пирога, купленного на рынке? — рассмеялся Клим и приобнял сестру за талию, а свободной рукой поправил шляпу. — Ну же, Феликс, идем, нас покормят!       И парень пошел за ними, удивляясь, как же легко эта Кира одним своим присутствием преобразила Клима до неузнаваемости.       Кира жила в маленьком ветхом домике, который еще не был съеден стремительно разрастающимся городом. Девушка не была хорошей хозяйкой — пыль и паутина в ее полупустой прихожей на это намекали. Дом выглядел неуютным и холодным, в нем не было ничего, кроме самых необходимых вещей, как будто здесь и не жили вовсе, а дом был лишь временным пристанищем, не нужным и не желанным. Кира проводила гостей в комнату, которую назвала своей, забрала оттуда платье и полотенце и ушла приводить себя в порядок.       Кусочек неба за окном уже завесили жирные тучи с грязными брюхами и вот-вот были готовы выдать порцию леденящего дождя, напоминающего о приближении осени. А у окна стояла маленькая незастеленная кровать с тонким холодным одеялом. Все вещи артистки были спрятаны в ящики под кровать и казалось, что их нет вовсе, но Клим прекрасно знал эту особенность сестры — прятать все так, чтобы никто ничего не нашел, даже если в этом не было смысла. Феликс присел на стул возле столика с зеркалом, надеясь, что Клим останется с ним, но тот ушел в прихожую и принялся что-то искать. Когда Кира вернулась в дом, Феликс услышал голос лекаря:       — А вина у тебя нет?       — Что ты, братец, когда в нашей семье вино подолгу хранилось? Хочешь пить — деньги в твоей сумке.       — Намек понят, — ответил Клим. Раздался хлопок входной двери.       Кира вошла в свою комнату и предстала перед Феликсом уже совсем другим человеком. Сменив костюм на старый льняной сарафан и смыв уголь, она выглядела бледно и невзрачно — превосходная маскировка в толпе своих зрителей. Только сейчас, когда она больше не улыбалась, а выглядела уставшей, Феликс понял, насколько она похожа на Клима.       Кира мялась на месте, не зная, как начать важный разговор. Сарафан обнажал ее сильные плечи и хрупкие ключицы. Правильные черты лица, слегка волнистые волосы, стройная угловатая фигура, звонкий голос, меланхоличный взгляд — она была прекрасна и без костюма с углем. Феликс поймал себя на мысли о том, что если бы Клим был женщиной, то выглядел бы в точности как она. «В некоторых чертах они отличаются, — подумал он, — но вот глаза у нее от Клима. И как же я сразу не заметил сходство?»       — Слушай, Феликс, я… Я не знаю, в каких вы отношениях и не верю, что вы успели подружиться за короткое время, но я попрошу тебя об одной вещи. Если Клим начнет терять голову из-за вины перед Августом, а меня вдруг не окажется рядом, прошу, не дай ему совершить глупость.       — Терять голову? О чем ты? — Феликс недоуменно нахмурился, — мы ведь приехали за советом и уедем сразу, как они поговорят.       — Ты правда веришь в это? — Кира посмотрела на парня. Теперь она выглядела уже не растерянной, а серьезной. — Советом… да где уж там! Клим хочет его забрать, я вижу это по его глазам. Он все вникуда смотрит, даже когда улыбается, а ты, наверно, не заметил. Но я все равно еду с вами, так что забудь.       — Ты что?! Куда ты собралась?! — звонко воскликнул Феликс, но тут же осекся и понизил голос до полушепота, — ты даже не знаешь, что там происходит.       — Если бы Клим не хотел, чтобы я поехала с ним, он бы не нашел меня на площади, — тихо сказала Кира и забралась на кровать с ногами.       — Но мы встретились случайно, разве… нет? — Феликс задумался, прокручивая в голове это утро.       — Если ты считаешь это случайностью, то плохо знаешь моего брата, — девушка прикрыла ноги одеялом и прислонилась спиной к подоконнику.       — Он не из тех, кто постоянно травит байки.       — Это верно, — усмехнулась Кира. — Да, кстати, кто ты такой, откуда взялся и что тебя связывает с ним?       Феликс подобрал ноги и начал рассказ. Девушка внимательно слушала о знакомстве, о реакции деревни, о нападениях, удивлялась и поражалась, а в конце протянула многозначительное:       — Мда-а… Весело у вас там. Ну, а комната моя хоть цела?       — А где твоя комната? — переспросил Феликс.       — Из нее братец ванную сделал. Все моются на улице, один он — в доме. Горжусь засранцем. Ладно, вопрос посущественней: расскажи про Есению. Как она поживает?       — Она в порядке. Ну, то есть, Драгомир с ней не очень ласков, но в нападениях она не пострадала. Ее младшая дочь бегает к Климу, но знаешь, этот ребенок такой заносчивый.       — Искра что ли? — весело спросила оживившаяся девушка. — Я ее уже пару лет не видела. Сколько ей там, лет десять вроде?       — Не знаю даже, — задумался Феликс, — а почему ты о них спрашиваешь?       — Когда Клим ушел на войну, мне было четырнадцать, и я узнала о его решении уже когда он стоял на пороге с собранной сумкой и ждал меня с прогулки, чтобы попрощаться. А за его плечом Есения прятала в руки заплаканное лицо. Мама тоже плакала, отец кусал губы. Клим тогда попросил Есению присматривать за мной, пока его нет рядом. Мы с ней не были чужими друг другу — она была частым гостем в нашем доме, так что она заботилась обо мне, даже когда ей было непросто. А я помогала ей следить за детьми. Сначала были Майя и Веслав, потом появилась Искра. И я не знаю, как это объяснить, но мы обе чувствовали, что этот ребенок особенный. Мы тогда даже не были уверены, что Клим вернется. Но вернулся, как видишь.       — Слушай, Кира, — Феликс наклонился в сторону девушки и тихо спросил, — а Клим любит Есению?       — Да черт его знает, попробуй пойми. Но он заботился о ней, как и о любом из нас. И о тебе, раз уж ты здесь, он тоже заботится. Так вот, знаешь, на самом деле это мы должны о нем заботиться. Я пока не совсем понимаю, почему ты с ним, но Клим прекрасно разбирается в людях, а я доверяю его чутью.       — Спасибо, — раздался голос Клима в дверях.       Гость и хозяйка обернулись на лекаря, размахивающего в воздухе глиняным кувшином с крепкой крышкой. Кира сбросила одеяло и пошла доставать пирог. Пока она резала его на столе в центре прихожей, Клим разливал вино по кружкам. Они переговаривались, искали третью тарелку, смеялись, и севший за стол Феликс почувствовал себя в гостях у семьи. Это чувство грело его сердце, как вино, которое он попробовал в первый раз.       Брат с сестрой пили залпом, взглядом договариваясь, чтобы вместе начать. Заедали тоже одновременно. Феликс отпивал по понемногу и просил не подливать, потому что быстро почувствовал, как начинает размякать, и это его пугало. А Киру это не останавливало, и кружка парня постоянно была полной, несмотря на возражение Клима. Все сливалось в единую мелодию: голоса и смех, звон посуды, плеск вина. Феликс так расслабился, что вопрос Киры застал его врасплох.       — Ты что, уже окосел? — девушка окунула пальцы в свою кружку и брызнула вином в лицо Феликса.       Парень хотел что-то возразить, но Кира бросила ему вызов: если не пьян — догони. Они подорвались с места и начали бегать вокруг стола, задевая углы и Клима, под шумок подливающего себе еще вина. Когда Феликс почти догнал девушку, она крикнула брату, и Гравилат встал, поймал пробегающего мимо парня и прижал спиной к себе. Запыхавшаяся Кира не могла прекратить смеяться над тем, как забавно Феликс дергал ногами, когда она принялась его щекотать. Парня могло спасти лишь чудо. Этим чудом была распахнувшаяся дверь.       На пороге появился высокий стражник в кольчуге, с растрепанными волосами и мечом за поясом. Он был уставшим и недовольным, и был совершенно не рад неожиданным гостям. В полной тишине он скинул сумку на пол, туда же последовал и меч, а затем мужчина прошел в комнату и закрыл дверь. Феликс напрягся. По его опыту, стражники не сулили ничего хорошего, и парень испугался, что кто-то уже успел о нем доложить.       — Дорогая, у нас гости?       После этих слов Феликс спокойно выдохнул. Для своего внушительного вида стражник оказался неожиданно мягким и безразличным к происходящему. Он подошел к лекарю и протянул ему красную мясистую руку.       — Анастасий, супруг Киры, — представился стражник.       — Клим, ее брат, — услышал он в ответ.       — Так вот ты какой, Клим! — радостно воскликнул мужчина, — прости, когда ты к нам в прошлый раз приезжал, я работал две смены подряд, мы так и не пересеклись. Ну, хоть теперь познакомимся. Вижу, вы отмечаете приезд. А вино еще осталось? Анастасий познакомился и с Феликсом, правда уже без рукопожатий, а затем перелил остатки вина в пустую кружку. Вся компания села за стол, но с появлением чужого человека веселье затихло совсем.       — Я на пару дней уеду к брату погостить, — между делом обмолвилась Кира, — так что не скучай тут.       — Тогда я гостей позову, ладно? — спросил ее супруг. Девушка кивнула.       — Ну если только полы помоешь.       — Да кому они нужны, — отмахнулся Анастасий.       — Да и правильно, — Кира повторила его жест. Феликс трезвел и пытался понять, как эта семья вообще живет.       После застолья Кира настаивала на прогулке. Клим долго отнекивался и ссылался на то, что вот-вот пойдет дождь, но девушка упрямо его упрашивала. Феликс тоже подключился к уговорам. Главным аргументом девушки стал тот факт, что она стояла над душой лекаря уже в штанах и старой куртке мужа, в которой тонула почти по колено. В итоге компания все же вышла из дома. По дороге они доедали остатки пирога и обсуждали жителей, которых Феликс еще не знал.       Вскоре путники вышли на один из городских пляжей, поросший примятой травой и окруженный терновыми зарослями. Кира подошла ближе к краю реки и села по-турецки в траву. Парни последовали ее примеру. Их волосы трепал неприятно-холодный ветер. Не привыкший к холоду Феликс мерз и кутался в теплую и не по размеру большую куртку Клима, радуясь, что все-таки взял ее, а не оставил дома, когда они собирались. На куртке он заметил пару прожженых пятнышек и оторванные пуговицы — стало ясно, почему Гравилату она больше не нужна. Сам же лекарь сидел в коротком плаще с капюшоном и уже не волновался из-за погоды.       — Ты встретил родителей на площади? — спросила Кира и накинула капюшон, чтобы спрятаться от ветра.       — Нет, — ответил Клим, — а зачем по-твоему мне та шляпа?       — Хитро, братец, хитро, — девушка улыбнулась и одобрительно покачала головой. — Ты всегда был стратегом даже там, где это было лишним.       — Но в хитрости мне тебя не превзойти. Выйти замуж за стражника? Тебе настолько не жилось дома? — в голосе Клима зазвучал упрек. Феликс с интересом ждал, как же девушка отобьет его атаку.       — А сам-то чего родителей сюда отослал? — Кира пошла с козырей. Климу на это нечего было возразить.       — Ладно-ладно, ты права, — Клим выставил ладони вперед, словно сдаваясь, — у нас обоих были причины отделиться от семьи. Но, как я уже тебе говорил, замужество — слишком радикальный шаг.       — Ты в мои годы на войну ушел, если что. Вот это — радикальный шаг. К тому же, я не считаю себя замужней. Мы просто живем под одной крышей, он не лезет в мои дела, а я не лезу в его. Я ворую — он меня прикрывает. Он ночами сидит в таверне — я рада, что не интересна ему. Благо дело, он не приводит в дом женщин. Это было бы слишком подозрительно в глазах соседей.       — А ты ему верна? — Феликс, до этого момента просто слушавший, выбрал время, чтобы вступить в разговор.       — Верна? Ха! Я люблю только себя. Так уж вышло, что моя позиция совпадает с понятием верности.       — Так уж прям только себя? — снисходительно спросил Клим, наклонив голову. Кира сорвала первый попавшийся цветок и бросила в брата. Тот увернулся и бросил в ответ старую веточку так, чтобы не попасть в лицо. В шутку возмущенная девушка накинулась на противника и повалила его на землю. Оказавшись в траве, они долго смеялись и глядели в далекое серое небо, как в детстве, когда маленькая Кира валила уже большого брата и всегда оказывалась в его крепких объятьях. В такие моменты она чувствовала, что мир не причинит ей никакого вреда. Теперь лекарь обнимал уже взрослую девушку поперек живота и думал о том, как быстро же она выросла, и главное — без него. Кира не позволила его чувству сожаления продлиться настолько, чтобы полностью его захватить. Девушка поднялась и подала руку брату.       — Может, в прятки? — предложила она.       — Я не хочу шариться по кустам, — возразил Клим и перевел взгляд на Феликса в поисках поддержки. Но парень умоляюще посмотрел на лекаря и тому пришлось согласиться. — Чур ты, Кира, и водишь.       Девушка отвернулась к реке, закрыла глаза ладонями и принялась громко считать, пока парни побежали в кусты. Гравилат, не желавший подрать плащ о шипы терновника, спрятался с краю за самые густые ветви и проследил, чтобы ноги не выдали его раньше времени. В свою очередь Феликс полез напрямую в самые дебри, прикрывая лицо рукавами чужой куртки. Когда Кира закончила счет, они были уже готовы. Девушка принялась внимательно рассматривать кусты, чтобы выбрать направление. Следы Феликса она заметила сразу — пара сломаных веток и проторенная дорога указали ей путь, а вот Клима пришлось поискать. Ведущий сменился, игра началась заново. На этот раз пришла очередь Феликса. Он не был хорош в этой игре, однако это не мешало ему наслаждаться. Веселье захлестывало его, парень тихонько смеялся под нос, чтобы не выглядеть глупым, пробираясь сквозь колючие ветви. Феликс почувствовал себя абсолютно счастливым.       Предсказание Клима сбылось. Дождь хлынул резко и сразу крупными каплями. Разрастаясь до ливня, он жутко шуршал и с силой хлестал по голове, плечам и спине. Кира выскочила из своего укрытия и побежала под одинокий дуб, ругаясь на ходу. Парни присоединились к ней. Компания забилась под дерево, но косые струи доставали до их ног. Продрогшая Кира прижалась к груди брата. Феликс подошел к ним почти вплотную, надеясь тоже погреться в объятьях лекаря, но этого не произошло. Несмотря на это, парень был счастлив. Адреналин зашкаливал. После каждого удара грома он вздрагивал, а потом улыбался. Кира была довольна прогулкой и общением с братом. Она знала, что дальше будет только сложнее, и хотела как можно дольше побыть с Климом, еще не окунувшимся в новые проблемы. А Гравилат с тихим умилением смотрел, как молния сверкает не только над рекой, но и в глазах Феликса.