Уроки поцелуев

POV Тэмин В день, когда он согласился на мою просьбу, я был настолько ослеплён радостью, что совсем не подумал о том, к чему это может привести. Я даже не помню точно, в какой момент осознал, что влюблён. Его присутствие рядом, его забота обо мне, словно о родном младшем брате, его неконтролируемая широкая улыбка, которая расцветала на красивом лице, когда наши взгляды пересекались, его поддерживающие, приветственные или в знак извинений объятия — всё это было настолько само собой разумеющимся для меня, что я не заметил, как оно стало родным. Постепенно замечая за собой колкую ревность, когда лидер подходил к нему сзади и безо всяких умыслов обнимал со спины, кладя подбородок на плечо, когда Минхо заботливо вытирал ему слёзы на сцене, тихо шепча успокаивающие слова на ухо, когда Ки бесцеремонно усаживался ему на колени, в то время как мы все вместе смотрели кино, я всегда оставался в стороне и лишь молча наблюдал, надеясь, что никто не заметит вмиг слетающую с губ улыбку и накатывающее раздражение. Оно быстро сменялось тихой грустью, но с ней я умел справляться, погружаясь с головой в работу и постоянные репетиции. В какой-то момент мне льстило, что он проявляет ко мне такое огромное количество внимания, не стесняясь касаться и говорить комплименты на публике, но после того, как я осознал наличие чувств к нему, я понял, что так заботится он обо всех мемберах, не только обо мне. Он — настоящий источник любви, который дарит её абсолютно всем и в самых разных проявлениях, и так же за это все любят его. И только моя любовь к нему отличается. Любить Ким Джонхёна оказалось непросто. Чтобы не выдать себя, мне пришлось держать небольшое расстояние между нами, и хорошо, если он считал это простым смущением с моей стороны. Я боялся обнять его крепче, чем требуется, я боялся смотреть в его глаза больше, чем требуется, я боялся держать наши руки с переплетёнными пальцами дольше, чем требуется друзьям и братьям. Я знал, что он не против, но опасался того, что с каждым разом буду всё сильнее привыкать к нашей близости, и когда-нибудь как-нибудь провалюсь, не сдержусь, сделаю что-то не то и он всё поймёт, поймут остальные и я не представляю, что будет со мной в таком случае. Я перестал чувствовать себя особенным для него даже как младший участник, ведь он не обделял своей любовью ровным счётом никого, и, наверное, это одна из тех главных причин, за которые я когда-то сумел так неосторожно в него влюбиться. После слов режиссёра о подготовке к финальной сцене план действий в голове выстроился мгновенно. Это был тот единственный шанс, который даётся жизнью, и я точно не собирался его упускать. Это была возможность сблизиться с Джонхёном как никто другой, и когда она осуществилась, я, кажется, почувствовал, каково находиться в раю, оставаясь живым. Я был абсолютно счастлив в эти два дня, и это придавало мне сил на работе. — Я так больше не могу! — вдруг воскликнула девушка, идущая по тротуару рядом со мной, и спрятала лицо в ладонях, остановившись и опустив голову. — Что случилось? — я остановился вместе с ней и взглянул на партнёршу. Вот и завязка, ведущая к кульминации. Она покачала головой. Я видел, как вздрагивают её плечи и как искусно она имитирует сдерживание плача. Потрясающая актриса. — Я хочу касаться тебя. Я не могу так: не иметь возможности почувствовать тебя, твоё тепло, даже просто взять тебя за руку... — срывающимся голосом ответила она и сделала шаг ко мне, заставив меня невольно отойти. — Ты же знаешь, что нельзя, — с трудом проглотив воздух, тихо произнёс я, искренне сопереживая героине истории, и потому создать на лице выражение печали не составило труда. «Хёна такая мелодрама точно бы до слёз растрогала», — невольно пронеслось в моей голове, и я подавил в себе желание улыбнуться. Не дай бог переснимать заставят, уже и так поздно. — Это не меняет того, что мне больно! Миджун, — я пристально наблюдал за ней, готовый увернуться от любой попытки коснуться себя. — Мы сможем встретиться ещё раз, и я полюблю тебя снова... Я почувствовал толику волнения, словно и не знал заранее весь сюжет наизусть. Спокойно, Ли Тэмин, продолжай играть. — Ты осознаёшь весь риск, на который собираешься пойти? Я не знаю, буду ли помнить тебя после пробуждения, — я умело изображал, с каким трудом даются слова моему герою и какими усилиями он держит себя в руках, чтобы не подойти и не обнять возлюбленную. Иногда я удивлялся, как быстро мне удавалось входить в роль. — Я понимаю, но я правда не знаю, сколько ещё смогу я продолжать всё это, — слёзы потекли по её щекам, и я сжал руки в кулаки. — Это единственный выход... — Я могу уйти, а ты — постараться забыть меня, — после некоторого молчания предложил я ещё один вариант. — Нет! — вскрикнула девушка, а я невольно вздрогнул. У нас отлично получалось передавать эмоции. — Я никогда не смогу... — она подняла мокрые глаза на меня. — Я хочу хотя бы поцеловать тебя... — Этот поцелуй разрушит всё, — я постарался ответить чуть холоднее, чтобы заставить её героиню вдуматься в свои слова, но почему-то холодом окатило именно меня. Поцелуй, разрушающий всё. Я застыл. — Но у нас будет шанс всё восстановить. Миджун, пожалуйста. Она снова шагнула ко мне, и я должен был отойти, но по-прежнему остался стоять на месте, уставившись на неё. Толика замешательства скользнула в её глазах, и, видимо, дав мне ещё попытку, она вытянула руку в очевидном умысле коснуться, что точно должно было меня спугнуть, но её тонкие пальцы застыли в нескольких сантиметрах от моего лица, а я всё не двигался. Почему-то только сейчас до меня дошло, что эти уроки поцелуев с хёном могут меня разрушить. Не сказать, что я за столь малое количество времени привык к ним, но чувства возросли с их помощью по ощущениям в несколько раз, и сейчас осознание того, что всё исчезнет через несколько дней, родило во мне страх. Банальный страх того, что меня оставят. Конечно, Джонхён никуда не уйдёт, просто уйдёт всё то, что он дарил мне — эти невероятные чувства, которые я доселе не испытывал. Одно только представление об этом отдалось тупой ноющей болью в груди. К счастью быстро привыкаешь, но отпустить его не всегда удаётся легко. И я слишком сильно испугался того, что у меня не получится. — Тэмин? — нуна щёлкнула пальцами перед моими глазами, и я снова вздрогнул. Вот чёрт. — Простите, пожалуйста, я отвлёкся... — я повернулся к нахмурившемуся наблюдающему сценаристу и съёмочной группе и поклонился в знак извинения, затем то же сделал перед партнёршей. — Соберись, — ответил помощник режиссёра и покачал нумератором в воздухе. — Предпоследняя сцена, давай. Кивнув, я отмёл подальше мысли о Джонхёне. Выход действительно был только один — закончить со всем, пока не стало поздно. Эта фраза, проскользнувшая в голове, прошлась лезвием и по сердцу, что сейчас идеально подходило для съёмок этой несомненно важной сцены. Я усмехнулся и вернулся на прежнее место. Конец POV Тэмин

***

С того момента не прошло ни секунды, чтобы Тэмин не чувствовал себя виноватым. Его подавленное состояние не сказывалось на качестве работы, но было заметно всем. Когда нуна, которую он вначале ошибочно посчитал двуличной эгоисткой, в конце следующего дня обняла его и сказала: «Что бы не произошло, всё наладится. Обещаю», — и погладила его по спине, он едва сдержал слёзы, искренне поблагодарив её после и постаравшись улыбнуться. В первый день после их так называемой ссоры Ли держал себя в руках, не сталкиваясь с Джонхёном. Как обычно, утром он ушёл рано, когда тот ещё спал, а по возвращению Ким не вышел его встречать, на что брюнет горько усмехнулся про себя. Он так и провёл все время вне их с Тэмином комнаты, и Ли слышал его весёлый голос, что-то обсуждающий с остальными ребятами, в общей гостиной. Парень не заходил в неё, наскоро перекусив в кухне и сразу уйдя спать. А в день перед съёмками финальных сцен его отпустили после полудня, так как весь предшествующий материал они отсняли с первого раза, да и было его не так уж много. Они успешно легли в срок, и сейчас актёры заслужили отдых, чтобы подготовиться к последнему рывку. Тэмин столкнулся с Джонгом в их комнате, которую последний, коротко поздоровавшись, поспешил покинуть. Парня задело это, но он тотчас постарался успокоиться, сказав себе, что вёл себя и собирался во всяком случае продолжать вести таким же образом с хёном, чтобы оттолкнуть его. Он не думал, что будет потом, надеясь, что всё само собой увяжется. Уже находясь в кухне и подыскивая себе что-то на обед, он услышал хлопок входной двери. — Между вами что-то произошло? — как бы невзначай спросил Джинки, разлёгшись в кресле гостиной и повернув голову к младшему. — А?.. — переспросил Тэмин, словно не понял, о ком идёт речь. — Джонхён вчера отказался встречать тебя, — уточнил лидер, — хотя обычно первый летит это делать, а сегодня, стоило тебе вернуться, сказал, что у него вдруг появились дела, и смылся. Не странно ли? — А-а... Ну, не знаю, — пожал плечами Ли, на самом деле не зная, как отвертеться от расспросов. — Тэмин. Ссоры между мемберами — непозволительная вещь, — голос Онью стал серьёзным, — тебе напомнить, почему? Солнечный лучик всей группы умел аккуратно, но настойчиво давить, когда потребуется. Серьёзным вне сцены его редко можно было увидеть, но стоило ему стать таким, значит, ситуация действительно была важной. Тэмин понимал это. Ссоры между участниками ставили под угрозу их самое главное — имя группы, поэтому задача лидера — пресекать их — была ясна. Но вряд ли лидеры сталкивались с ссорами на такой почве, поэтому тему стоило поскорее закрыть. — Я поговорю с ним, хён. Не беспокойся, — брюнет обезоруживающе улыбнулся, взглянув на Джинки. — Пожалуйста. И вообще странно, что он мог на тебя-то обидеться, — невольно улыбнулся в ответ старший, после чего перевёл взгляд обратно в экран телевизора. Тэмин не ответил. Он не хотел думать о том, как сильно задел своим поведением любимого хёна, и потому задумался о том, как же ему поскорее привести их отношения в норму. Ту, которая была до той ночной просьбы, о которой парень уже несколько раз успел пожалеть. Джонхён вернулся вечером, когда уже стемнело, и, кажется, в хорошем настроении. От ужина отказался, сказав, что недавно перекусил в кафе, и чуток посидев вместе со всеми в общей комнате, вскоре ушёл в свою. За всё время он поднимал глаза на Тэмина лишь тогда, когда чувствовал его взгляд на себе, и то, наверное, чтобы не слишком явно афишировать их ссору среди остальных ребят. После его ухода Ли встретился с вопросительным взглядом лидера, который едва заметным кивком головы указал вслед ушедшему блондину. Тэмин жестом согласился с ним и чуть погодя так же направился к себе, сославшись на ранний подъём и нужный отдых. Джинки с остальными пожелал ему спокойной ночи и удачи в завтрашних съёмках. Он переживал за своих двоих подопечных не только как лидер, но и главным образом как друг и старший брат. Когда Ли вошёл в комнату, Джонг уже переоделся в ночную футболку и расстилал постель. Это удивило макнэ, ведь обычно старший ложился спать после полуночи даже в свободное время, а сейчас часы показывали лишь начало десятого. — Ты рано сегодня, — неуверенно подал голос брюнет, присаживаясь на край своей постели. — Ага, — беспристрастно ответил Джонхён, складывая покрывало на нижнем углу кровати, но, немного погодя, добавил: — Вставать рано. Но даже это не помогло. Тэмин не знал, как завязать разговор, и хотя находиться в молчании наедине с хёном всегда было уютно, сейчас напряжённая тишина давила на нервы. Чтобы занять себя, парень последовал примеру Кима и тоже занялся подготовкой ко сну, пытаясь отыскать в голове идею для диалога. — Слышал, твоя недавняя запись уже готова, — он наконец нашёлся что сказать, закончив с переодеванием в пижамную одежду. — Хён по доброму знакомству раньше срока сделал, — ответил Джонхён, уже лёжа под одеялом на спине с закрытыми глазами. — Здорово. У тебя всегда получалось хорошо ладить с людьми, — младшему откровенно не нравилось, как звучат его фразы, но они рождались голосом прежде, чем он успевал их обдумать. — Ага. И без пользования выходит как-то, — усмехнулся Ким и отвернулся к стене. Злость снова появилась из ниоткуда и так же блокировала возможность осмыслить сказанное прежде, чем его озвучить. Он не видел, как застыл на месте Тэмин. Только после фразы хёна он понял, как его действия со стороны для него выглядели. Желудок скрутило, сдавило грудь и на секунду стало трудно дышать. Ли судорожно выдохнул, постаравшись успокоиться. — Да, наверное, — тихо произнёс он, выключив в комнате свет, после чего улёгся в постель и свернулся калачиком под одеялом. Глаза противно щипало, но дать волю слезам он не мог. Не сейчас. Не здесь, где в полутора метрах от него лежит Джонхён. Но нехороших мыслей было слишком много, и каждая словно старалась сильнее ударить по сердцу. Сжав дрожащие губы в одну тонкую линию и стиснув зубы, он чувствовал, как по переносице неумолимо стекают горячие капли, а плечи против воли начинают подрагивать. Тэмин сдался: лучше сейчас дать немного воли собственным чувствам, чем внезапно сорваться на завтрашних ответственных съёмках. Уткнувшись лицом в ребро подушки, он вдруг тихонько всхлипнул и замер. Раскрыв глаза и насторожившись, он боялся, что старший мог услышать. Однако со спины уже слышалось тихое сопение, и Ли с облегчением выдохнул, но этот выдох получился судорожным и неожиданно шумным. Ещё одна вещь, которая могла бы выдать его, и сделала это: — Тэмин? — тихо послышалось с соседней кровати. — Что такое? Макнэ не ответил. В попытке быстро вытереть влагу с лица, он услышал, как Джонхён позади него приподнялся на постели. — Ты плачешь? Вот чёрт. Тэмин снова промолчал, зная, что даже если ответит отрицательно, его надломанный голос всё равно выдаст с потрохами. Лежать в бездействии и игнорировать вопросы Джонга тоже было тяжело, но ничего больше не оставалось. Ли не любил показывать свои слёзы никому. Иначе его начинали утешать — а это было ещё хуже, чем кто-то просто видел, как он плачет. Расспросы о случившемся или даже простые объятия грубо срывали остатки сдержанности, ноги подкашивались, с большой вероятностью могла начаться истерика. Потому Тэмину легче было переносить всё в одиночестве. Даже при близких он очень редко плакал и мог эти случаи пересчитать на пальцах, и не потому, что этим показывал свою слабость, а потому, что полностью переставал контролировать себя в такие моменты. А сейчас, чувствуя, как хён забирается к нему в постель, он словно забыл о слезах. Старший прижался к нему со спины и одной рукой обнял за пояс, уткнувшись носом в затылок Ли и тепло выдохнув в его шею, отчего по коже волной пробежались мурашки. — Прости, пожалуйста. Я погорячился, — прошептал он и чуть крепче обнял макнэ, из-за чего тот почувствовал, что слёзы вновь накатывают с новой силой. Вот. То, чего он так не любил. Но сейчас, мелко подрагивая, он на удивление быстро успокаивался, и тепло тела и рук Джонхёна согревало его не только физически. Приятное тепло в груди действовало не хуже самых разных слов поддержки, заставив Ли невольно улыбнуться. Они уже очень давно не спали вместе. И сейчас это было как раз тем, что помогло парню до самого утра забыть обо всех переживаниях, провалившись в мягкие и уютные объятия Морфея.