Приёмыш

Семнадцать стукнуло слишком быстро. Грэму так показалось. Для Винсента же время тянулось. Ему хотелось быстрее стать полностью взрослым, чтобы быть ближе к своему омеге, а восемнадцати ждал как манны небесной. Полное совершеннолетие, отказ от опекунства и не скрываемые больше отношения с любимым. Грэм многое позволял Винсенту, но так же многое и запрещал. Первое, и что самое главное — секс. До восемнадцати ни-ни. На крайний случай семнадцать с половиной. Винсент не настаивал, прекрасно все понимая, но порой сносило крышу во время поцелуев. И если бы не его опытный партнер, давно бы закончилось черт знает чем. Выдержку сбила наступившая течка. Будучи дома, в свой выходной, Грэм проснулся в удивительно хорошем настроении. До этого, утром, он проводил Винсента, когда тот собирался в школу, часок ещё пободрствовал, а после снова заснул. И вот второе пробуждение произошло в обед. Он слушал музыкальный канал и порхал на кухне, решив побаловать своего альфу, но к трем часам его скрутило. Боль резанула чуть ниже живота и в районе поясницы. Болезненная течка вновь себя проявила. И наступила раньше! Грэм, почти закончив с приготовлениями, терпел эту боль, успев лишь принять таблетки. Но не блокирующие желание с запахом, а обезболивающее. Винсент учился до вечера, тут главное продержаться до его прихода. Но это может стать проблемой. Альфа молод и горяч. Он тоже ярко отреагирует на данную проблему. Сорвет голову обоим. За три оставшихся часа, а возвращался Винсент в шесть, иногда в половину седьмого, Грэм успел дважды сходить в душ и вставить в себя затычку, потому как под вечер смазка стала течь обильнее, прокладка почти не помогала. Ну, а что касается боли в животе и пояснице… на их место пришла проблема масштабнее — сильная зависимость от альфы. Взбесившаяся сущность требовала его присутствия. Его объятий. Его поцелуев. Его члена, в конце концов! Грэм много раз останавливал себя, только бы не начать самоудовлетворяться. И запер дверь в комнату Винсента, дабы не было искушения пробраться и начать лазить в вещах. Особенно использованных, где запах шел ярче. Но не удержался, чтобы написать сообщение, чтобы Винсент был дома немедленно. Он и не понял, как отправил это. Винсент же, обеспокоенный таким поведением, стал живо собираться с тренировки и почти бежал домой. Мало ли что. Дверь дома открыл своим ключом и как только зашел внутрь… буквально все комнаты, в том числе и коридор, оказался пропитан сладким течным запахом омеги. — Грэм?! — крикнул в пустоту, на автомате прикрывая нос. Если еще вздохнет, не сдержится. Но он совсем не ожидал, что течка его омеги начнется так рано! На его зов тот вскоре явился, закутанный в чужой халат (не удержался и забрал из ванной, висящий на вешалке). Помимо запаха геля на нем так же отчетливо оставался и альфийский. Еле-еле перебираясь на своих двух, Грэм оказался в коридоре и прильнул к стене. — Она началась раньше… — тихо проговорил, скрывая нос за воротом халата. Уже не таясь, он вдыхал одурманивающий запах. — И я больше не могу держать себя. Солнце мое… Винсент… я хочу тебя. Очень сложно держаться. А когда ходячее наваждение и вовсе подошло, Винсент придержал его, пока не упал. От яркого запаха закружилась голова. — Неужели она так началась спонтанно?.. — У меня и раньше были задержки… — вдыхая через раз, ответил Грэм, вцепившись в предплечья парня. — Иди уже скорее в душ и покушай, если в состоянии. Я… буду ждать тебя в своей спальне. Винсент поднял омегу на руки. Видно было, что тот сейчас свалится. — Пожалуй, только в душ. И пока запах не обволок окончательно, альфа поспешил отнести своего возлюбленного омегу в комнату, а уж после стартанул в ванную комнату, очень надеясь, что запахом шампуня и геля перебьет витающий в воздухе секс. Член болезненно давил на ширинку. Ходить в джинсах, в момент возбуждения, полный атас. Он совсем не успел подготовиться. Да, он хотел своего омегу и раньше, но понял, что страшится. Что сделает что-то не так. А он совсем не умеет себя контролировать, и от этого хотелось биться головой о кафельную плитку.

***

Грэм стал готовиться к последнему шагу на пути лишения себя, считай, второй девственности. На протяжении десяти лет не иметь с кем-то близости… не каждый омега такое перенести может. Расправив постель, он скинул с себя полюбившийся уже халат, под которым не было ничего. А после, распустив волосы, подошел к туалетному столику, решив себя немного причесать. Таким его и застал Винсент. С жадностью скользил по все еще очень привлекательному телу. Своего омегу он видел один раз в плавательных шортах, когда они ездили к озеру, но в тот раз не оценивал тело приемного папочки. А сейчас все изменилось. Перед альфой возник его истинный. Его любимый омега. И инстинкты заставляли идти навстречу. Но он все еще боялся, поэтому с силой сжимал косяк двери, словно так себя держал на поводке. Почувствовав чужое присутствие, благодаря обостренному обонянию, Грэм обернулся, остановив массажку на расчесываемых кончиках волос. — Готов? — сдержав в себе пошлую улыбку, омега прошелся взглядом по телу парня, который решил остаться в боксерах. Бугорок бросался в глаза. — Надеюсь, — хрипло отозвался альфа, — что да. Только все равно немного страшно. — Не бойся. Подойдя ближе, Грэм осторожно прильнул к напряженному возлюбленному своему, обнимая за плечи. — Помни, что даже твоя грубость будет для меня желанной в период течки. И не волнуйся с подготовкой. Несмотря на то, что партнера у меня не было с двадцати лет, боль притупится из-за той же течки. Я готов тебя принять. Всего. И без остатка. — Я хочу, — одна рука устроилась на талии, оглаживая нежную кожу, — чтобы все прошло хорошо. Чтобы воспоминания остались не из-за течки. — Течка лишь подталкивает нас к быстрому принятию решения, — чуть мотнув головой, чтобы челка не лезла в глаза, Грэм заглянул в потемневшие глаза Винсента.— Воспоминания останутся. С этого дня начнется новая для нас жизнь. Ты ведь не думаешь, что все закончится на течке? Если альфа отпустит вторую руку от двери, всему будет конец. Он просто повалит приемного папочку. — … была такая мысль. — Не будет, — уверил Грэм, а после отстранился, спиной вперед шагая в сторону постели. — В моих глазах ты давно стал возлюбленным. И будь такая возможность… я бы пожелал от тебя ребенка. А после своего признания, загнавшее в краску, он лег на постель, маняще раздвинув ноги. Руки закинул за голову. — Иди ко мне. Своими провокационными действиями он сорвал парню крышу. Тот оторвал руку от двери и довольно быстрым шагом добрался до постели. Придавил своим телом возлюбленного и крепко поцеловал. Тот задохнулся от обрушившихся чувств и не сдержал протяжного, довольно громкого стона. Да, это то, чего он добивался! Сильной отдачи, после которой кружит голову. Тело извивалось под обжигающими прикосновениями. Грэм полностью отдался инстинктам, как и его юный возлюбленный, позабыв обо всем к черту. Только на страхе сделать больно тот оставался нежен в прикосновениях, но сам уже стал спускаться поцелуями ниже, по шее и ключицам. Неумелость в постели сглаживали бушующие инстинкты. Благодаря им все получилось относительно хорошо. А раз омега сладко постанывал и извивался, словно уж на сковородке, требуя больше внимания и ласк, значит все действительно шло как надо. — Ох, черт… — не сдержался от комментария Грэм, закусив нижнюю губу, когда ощутил губы возлюбленного в лобковой части, гладко выбритой. Ноги задрожали от интимных ласк, особенно, когда Винсент начинал неспешно поглаживать по внутренней стороне бедра. — Можно?.. — сразу же уточнил тот, стоило только услышать реакцию. — Не останавливайся, — коротко закивал Грэм, прикрыв лицо изгибом локтя. — Мне очень хорошо. И альфа повиновался. Не стал отказывать в новых порциях удовольствия. Губы скользнули по члену, пробуя солоноватую кожу. Если бы не сильное напряжение, с диким желанием облегчиться, омега смог бы протянуть дольше одной минуты. Однако слишком сильное искушение. Забытые ощущения накатывали и долгая практика сделала Грэма слишком чувствительным. Течка лишь усиливала этот эффект. Винсент почувствовал горячую вязкую жидкость во рту. И стоило отдать должное, он даже не поморщился и все проглотил. Но этого мало. Он хотел испробовать своего омегу всего! И тогда, не дав прийти в себя, его исследование завело еще дальше, на вторую интимную зону. Там, где шло начало… эпицентр удовольствия. — Ах, нет!.. — задохнулся с новым, более громким стоном, и вдруг заткнул себе рот дрожащими ладонями, крепко зажмурившись. Его всего трясло от удовольствия. Винсент стал ласкать в самом постыдном месте!.. И вылизывал так яростно… «Вкусный…» — альфа ощущал себя хищником. Он хотел съесть своего омегу. Движения были настойчивы и он не устоял, чтобы не поласкать дырочку еще и пальцами. Стоило добраться до простаты и, с охватившей предоргазменной дрожью, омега тихо заскулил, а после кончил. Второй раз. Еще ярче и больше. Все тело горело, Грэм весь вспотел, и дыхание… его тяжело было привести в норму. Особенно, когда альфа не желал останавливаться. — Ты такой чувствительный, — жарко дышал Винсент, поднимая помутневший взгляд. — На то… есть причины, — с паузой, еле проговорил Грэм. А стоило поймать на себе потемневший взгляд, по телу пробежала новая дрожь. — Не мучай меня. Давай уже станем… едины. Альфа согласно кивнул, отрываясь от омеги, чтобы стянуть с себя одну оставшуюся вещь — трусы. Тогда-то, впервые глазам Грэма предстала плоть Винсента. Никогда до этого он не видел какой формы и размера у того член. Нет, конечно, через боксеры было видна величена, но чтобы так… Он оказался идеален. Невольно облизнув пересохшие губы, омега вновь откинулся на подушки, до этого приподнимался, и раздвинул ноги пошире, обхватывая себя под колени. — Войди в меня. Вот и настал главный момент. Невольно сглотнув, парень поддался просьбе и устроился поудобнее. Он знал теорию и смотрел практику, но самому проникать в тело омеги оказалось куда приятнее, чем это могло казаться. Тугие стенки ануса сжимали так плотно… и как же горячо и влажно оказалось внутри истинного! — О Боже!.. Ты это сделал… ты внутри… о-о, черт… — выстанывал Грэм, теряясь в ощущениях и совершенно не следя за своим языком. — Ты очень узкий… — прошептал альфа, тяжело дыша. — Ну так… берег себя, — растянул губы в кривой улыбке и сжал в кулаках простынь до побеления костяшек. Волосы давно разметались по постели. — Десять лет всех… отталкивал… Никто меня н-не ласкал… Не было рядом… любящего альфы. А теперь есть. Винсент, я тебя люблю. — И я тебя люблю, — склонился над омегой, невольно делая первое движение, — ты только мой омега. Ты сам забрал меня к себе. Каждый толчок доказывал это как ничто лучше. И каждый стон омеги подтверждал. Подписывался под каждым словом. Его. И только его. По своей неопытности альфа, чувствуя приближающийся конец, просто не успел покинуть тело омеги, кончая в него. И вместе с ним. Одновременно. Стон в унисон раздался в комнате. — Ох… сцепка, — тихо промолвил Грэм, все еще крепко вцепившись в своего альфу. — Мы с тобой… — Прости, — Винсент осторожно лег рядом, — я не должен был… не смог себя контролировать. — Все в порядке, — успокоил омега, коснувшись лба парня нежным поцелуем. — Я все равно не смогу забеременеть. — Забавно было бы стать папаней в моем возрасте, — тихо рассмеялся альфа, понимая, что он счастлив. Он наконец стал един со своим омегой. — Слишком рано. Но… была бы возможность… — в голосе проскользнула грусть, несмотря на довольно приятные ощущения в процессе сцепки, — я не возражал бы, даже несмотря на твой юный возраст. Иметь своего ребенка — это моя самая заветная мечта. — Подумаем в будущем над искусственным оплодотворением или над суррогатным материнством. Тихое мычание было ответом. Грэм прикрыл глаза и в тот миг ощутил, как удовольствие мягкой волной проходит по всему телу. С губ сорвался тихий, едва слышимый, стон. Даже для более опытного в этих моментах ощущения были незабываемые. Что же касается Винсента — для него все ново. И испытать все разом оказалось для него выматывающим, но он упрямо хотел получать удовольствие. — Мы пробудем в сцепке еще около получаса, — решил заранее предупредить Грэм, уткнувшись лицом в изгиб шеи, и его губы коснулись горячей кожи. — Спать буду сегодня как убитый. — Тебе еще нужно покушать. — Я перекусил в школе, — зевнул альфа. — Хочешь спать прямо сейчас? — Не знаю, накатила усталость, — качнул головой и уткнулся носом омеге в макушку. — Хорошо, — прикрыл глаза Грэм, нежно улыбнувшись, пусть его и не видели. — Засыпай, солнце мое. — Я просто не представляю, как можно спать в таком положении, — Винсент прижал омегу к себе крепче. Как же сильно он его любил. — Но ведь зеваешь. — Зеваю. — И меня заражаешь. — Это ничего будет, если мы заснем в такой позе? — все-таки уточнил Винсент. — Я не засну, — тихо, с улыбкой, хмыкнул омега. — А когда сцепка прекратится — слезу с твоего члена. — Хорошо, — сдался альфа. Поспать ему и правда не помешает. Сегодня была чумовая тренировка. А после еще и секс. Но несмотря на это, засыпал он самым счастливым человеком на свете.