Я вытру твои слезы

- Сука, - бесился отец, - Мелкая тварь, как ты посмел разинуть рот и так меня опозорить?! Он орал и бесился уже битый час, на скуле у меня уже налился синяк, на локте остались следы от его пальцев. - И какого черта тебя нельзя портить?! Я бы тебя прибил, кинул бы в комнату с тремя альфами, они бы быстро объяснили тебе, что к чему. Ты согласишься на этот брак, понял? Я отрицательно качнул головой, не полагаясь на голос, я не соглашусь, но вместо слов отрицания может раздаться мерзкий писк. Он озверел вконец. Схватил меня за волосы и потащил куда-то... Надо было короче стричь, так не разрешили, ни в какую не позволили. Он все тащил меня по полу особняка, площадь которого весьма не мала. По ступенькам со второго этажа, куда-то вниз... На мне почти не осталось живого места, когда он кинул меня на пол. Все тело ныло от синяков и ссадин. Звякнули ключи, я успел лишь облизать кровь с губ... Снова схватил и швырнул прямиком внутрь. Ну да, вот тебе и все «нельзя портить». А как он потом объяснит, что я похож на хрен знает кого? Вряд ли оправдается тем, что на меня стая бешеных псов покусилась. - Полюбуйтесь друг на друга, - зло прошипел отец, - Смотрите, ты, - он указал на меня, - Довыебываешься, испытаешь ту же участь, а ты, смотри на свои старания. Родил мне лишь одного, да и тот такой же ублюдок, как и ты. Твари. Дверь закрылась, звякнул замок. Мне сердце защемило, я точно не понимал от чего... Может, дело в том, что отец оставил меня? Хотя нет, не в этом вовсе. Человек в этой комнате... Вот он, мое сердце сбивается с ритма от мысли о нем, я боюсь поднять глаза и увидеть того, кого так слепо до беспамятства обожаю. Не важно, как он выглядит, я знаю, что не самым лучшим образом, но на самом деле он очень красивый, я знаю это так же. И запах его самый лучший. - Что ты наделал? - спросил он так холодно, словно и не знал меня вовсе. Да так оно и есть, его слова скорее всего простая солидарность или способ развеять смертную скуку. - Послал жениха, сказал, что не выйду замуж и рожать не буду, - честно признался я, втайне надеясь на его похвалу. - Не хочешь быть омегой? - Не в этом дело... Я не хочу быть вещью. Хотя и омегой тоже. Я все же поднял глаза. Передо мной была постель, некогда шикарного вида, на ней сидел стройный мужчина, весь бледный и осунувшийся. Длинные черные волосы спадали до постели и свободно лежали на ней, цвета глаз я рассмотреть не смог, хотя очень пытался. Он чуть улыбается после моих слов, хотя не делал этого очень давно. И его улыбка божественна... Даже то, что губы разбиты, не делает её хуже. Сколько отец уже издевается над ним? Он побит хлеще меня, да на мне сейчас вообще царапины... - Ты ненавидишь меня? - спросил я, это волновало меня всегда с того самого раза, когда я случайно увидел его гордую спину. Я понял сразу, кто это... Сейчас для меня почти нет надежды, но мечту не остановить, я так хочу, чтоб он не признавал ко мне ненависть. - Нет, я не могу тебя ненавидеть, хотя раньше был уверен, что может быть только так. Я облегченно вздохнул, что не укрылось от родителя, и чуточку улыбнулся, стараясь сдержать слезы. Чертова омежья натура. - Я люблю тебя, мама, - произнес я, если про его чувства ко мне я хотел спросить, то о своих всегда мечтал сказать, - Возможно, мы никогда не увидимся более, но я рад, что могу хоть раз сказать тебе об этом. - Как ты можешь любить меня? - удивился он. Я не знаю, как. Как я могу любить того, кого видел лишь мельком и всего раз? Кто никогда не знал меня? Как я могу им не восхищаться, если за столько лет отец так и не сломил его? Просто мне нужно верить во что-то, в кого-то… если не видеть цели и не стремиться к чему-то определенному, то и сил во мне не будет, чтоб сказать простое «нет» на том же бракосочетании. - Не знаю, - честно признался я, - Мне не с чем сравнить это чувство, но я уверен, что это любовь к родителю, к матери... - Почему ты называешь меня мамой? - вновь спросил он. - Потому что это так. Ты моя мама, я хочу быть таким же, как ты. Таким же сильным... Но чтоб отказать ему, мне пришлось собрать всю волю, после я и двинуться не мог, думал, точно убьет. Я чуть улыбнулся, впервые могу сказать об этом кому-то, все омеги, которых я знал, были сопливыми нытиками, альфы всего лишь хотели меня в постель, а бетам плевать на все. - Мне это было не легче сделать... – ностальгически произнес он, смотря чуть поверх меня, - Я дрожал как осиновый лист, это сейчас мне уже все равно, что он сделает, я не повинуюсь. Жаль, что ты такой же... - Почему? - удивился я, на глаза чуть слезы не навернулись от обиды и несправедливости. - Потому что это трудно. Тем, кто любит ложиться, или тем, кто безразличен, легче намного, а мы не можем смириться, страдаем от своей гордости... Но если нас не будет, омеги навсегда останутся существами низшими. Я сразу понял, какой смысл он вкладывает в это «мы». Он не один, нас не двое… всегда есть те, кто не согласен, кто смотрит чуть дальше своего носа. Это трудно, больно. Я ведь спрашивал себя, может, стоит сдаться и сделать вид, что я самый обычный? Но я не смогу, мне будет мерзко от одной минуты пребывания в таком образе. Я не смогу, потому что это не мое. Против себя ведь не попрешь? Мне оставалось лишь согласиться. Омеги - никто. Это несправедливо, мне больно просто это знать, слезинки собрались в уголках глаз, и я попытался их скрыть, но не получилось, капли упали с ресниц, ярко блеснув в скудном освещении. Бесит, как же бесит эта хрупкость, эта слабость, все моя ничтожность, что приговором повисла на шее. - Подойди ко мне, - приказал он, что на миг я задался вопросом, почему я, а не он, - Я уже давно не могу ходить... И как он может быть таким? Я восхищаюсь тем, кого вроде бы и не знаю, а вроде знаю всю жизнь. Я хочу быть таким же омегой, как и он. Пусть меня лучше будут пытать, бить, унижать, чем я сломаюсь. Боюсь, что не вытерплю и сломаюсь, но глядя на него мне стыдно, что я вообще есть на свете. Я подошел поближе, но сесть на кровать не осмелился. Мама... Еще ближе, еще красивее. Единственный человек, которого я буду считать родным для себя. Он подвинулся чуть ближе к краю постели и дотянулся до моей руки, подтягивая ближе. Я принял приглашение и сел. Теплые руки коснулись моих плеч, сердце ухнуло куда-то вниз, а вернувшись, забилось так быстро и громко, что я точно покраснел от стыда. Ответом стала все та же полуулыбка. - Тут у меня куча свободного времени, есть о чем подумать да пофантазировать. Беременным я в итоге ненавидел всех и вся, орал да бесился порой, а иногда утешал себя, что стоит лишь потерпеть, чуть не покончил с собой, но все это было напрасно. Я хотел умереть, забыв про ребенка. А как только ты родился, я не смог и пальцем пошевелить, тело словно в свинец заковали... Я ненавидел тебя в то время больше, чем этого ублюдочного альфу. Старался убедить себя, что это отвратительно и низкое чувство, но все же понимал, что я им не обделен. Я весь сжался в комок, стыдно, из-за меня столько проблем. - Но что-то поменялось? – догадался я по его тону, но пауза прервала речь. - А потом, со временем, стал понимать, что ты уже рожден, хочу я этого или нет, а ты мой сын. Больше всего я боялся, что ты станешь таким же моральным уродом... Мы не виделись ни разу, а тут такое заявление, - он довольно улыбнулся, прикрыв рот ладонью, - Иногда мне хотелось увидеть тебя, узнать, не обижает ли он тебя... Я не знал ничего, даже того, что ты омега. Быть омегой мерзко, правда ведь? Я кивнул, полностью соглашаясь, и таял в его объятьях. Его руки совсем слабые, но ощущение защиты и тепла настолько сильное, что это становится незаметным и неважным. - Наверно, меня никто так не обнимет больше, - случайно произнес я вслух, отчего по волосам скользнула одна из ладоней. Никогда так тепло не было… почему бы не умереть, раз жить совсем невмоготу? Нет, неправильно, нельзя… мысли разлетаются птицами, но почему-то грусть остается на своем месте, как и то мимолетное счастье от нашей встречи. Одно мое маленькое мечтание сбылось, быть может, еще когда-то мне снова повезет? Не в везении дело, в моем стремлении, на случай надеяться глупо, но именно воля случая свела нас сегодня. - Я бы полюбил тебя, возможно, если бы знал... Сейчас мне жаль, очень жаль, что тебе предстоит такая же жизнь. - Я постараюсь все вынести, - тут же уверенно парировал я, сколько раз в мечтах это повторял, - Я докажу, что достоин быть твоим ребенком. Его удивленные глаза скрылись за волосами. Наверно, ему не позволяли отстричь волосы, раз они уже такие длинные… такую шевелюру нужно растить долгие годы. Я небрежно дотронулся до одной пряди. Совсем не мягкие, даже сухие, но мне показалось, что и так все прекрасно… конечно, как в таком положении заботиться о волосах? В тот день отец не сделал мне больше ничего. Запихнул в комнату, одарив парой ласковых, сказал, что все равно женит, а если нет, то и тут моя жизнь превратится в ад. Я знал это и так, но ранее не видел выхода, теперь же какие-то зачатки идеи у меня появились. Шансов мало на удачу, но риск стоит того. Я просто обязан быть сильным, чтоб не стать безвольной куклой в этой жизни.