Я вытру твои слезы

Все оказалось предельно просто, врач обозначил это обычным привыканием к препарату, после чего и произошел сбой в его действенности. И все, никаких там других объяснений, извинений… я бы даже сказал, что этот очкастый козел рад произведенному эффекту. Я омега, значит рожать должен. Ах, если бы я мог, я бы объяснил кто кому что должен. Фей заикнулся об аборте, но врач посмеялся, сказав, что это невозможно. - Ему семнадцать лет уже, - игнорировал меня ублюдок, - не родит сейчас, можете смело его вышвырнуть. Какой прок с него тогда? Аборт вы делали уже, что и так редкость, глупо давать омеге еще один шанс. Любой ответит вам отказом. Я сжал кулаки и зубы. Фей не виноват, а если я сейчас кинусь с криками и обвинениями, то первым делом доставлю проблем мужу. Нельзя, он не виноват, он, как и я, не знал… - Он болен, - утвердительным тоном прошипел Фей, теряясь от навалившегося счастья. - И зачем вам, скажите на милость, больной омега? Для украшения? Или неужто испытываете чувства к этому низкому существу? Ответ однозначен, либо пусть рожает, либо… а что еще, у него нет другого выхода. Существо низкое, значит? Сам ты шваль продажная, не важно, омега по рукам ходит, или альфа меняет омег, как перчатки, шлюхи оба. Ногти больно впивались в ладони, но я утешал себя мыслью, что своим терпением я не наврежу Фею. Он разозлится, если я подорву его положение или закачу тут скандал. Если я вытворю что-то из ряда вон, меня могут даже в срочном порядке изолировать, но это совсем мера крайняя и скорее даже мифическая. Но лучше лишний раз поосторожничать, чем потом всю жизнь жалеть. Вышли мы оба разбитыми и уставшими. - Как душу выпотрошили, - признался я, кутаясь в теплую кофту, ветер дует, вызывая на коже стаю мурашек. Не люблю настолько резкие изменения в погоде, когда пришли, светило солнце, - Прости, но так нельзя. - Что ты имеешь в виду под «так нельзя»? – с опаской спросил он, держась на полшага позади. Что поделать, я не виноват, что вышло так. Конечно, виноват все же, но ровно настолько, насколько и Фей. Это обоюдный процесс. - Ты понимаешь. Я не могу так, это сейчас я спокоен, пока все не так страшно, только потом я не вынесу. Я ненавижу быть омегой до глубины души, таковая есть, знаешь ли, а раньше ведь не имел ничего против своей принадлежности к ним. Все дело в этих гребаных устоях и законах, - я сам не заметил, как отвел тему, просто не хотелось сейчас говорить, что внутри назревает буря. Горький привкус истерики и непереносимости реальности уже начал ощущаться, внутри на уровне чуть выше живота неприятное ощущение, говорящее о неоправданном волнении. А так ли оно неоправданно? Я не знаю, просто сейчас я немного растерян. - Быть может, - согласился муж, мы стояли на крыльце больницы, которую только-только покинули. Вернее я остановился, а Фей так и остался около моего плеча, не торопя вперед. Заморосил мелкий дождь, но объем его капель настолько велик, что я могу пройтись под ним и заметить лишь легкое дуновение прохлады. Тем не менее, асфальт понемногу меняет свой цвет, становясь влажным, со скоростью гусеницы, ползущей уже километра четыре. - Почему ты соглашаешься? – я взглянул в его сторону, но все равно не смог увидеть лица, - Ведь мир устроен для вашего блага, тебя должно все устраивать. - С чего такие предрассудки? Мир не для всех альф хорош. Даже если взять брата, ты ведь его видел… он любит своего омегу, но отношение в обществе серьезно мешает. Он заботится о нем, как может, но вокруг никто не понимает этого. Я ревную, он бросил меня ради своего омеги, но спустя время я понял его, только вытеснить ревность не могу. Детская травма, - он усмехнулся и коснулся моего плеча, отчего я непроизвольно вздрогнул. - Но ты – не он. - Ну и что? Это был явный пример недостатка современного уклада. - Ясно, - я кивнул, так и не поняв, что ему самому не нравится. Ссылается на брата, но вряд ли он из-за него настолько печется. Что-то и самого Фея раздражает, иначе бы он не был против, обвинив омегу брата в том, что приворожил. Тоже бывает. Я сделал неуверенный шаг вперед, а после еще один, выходя из-под крыши крыльца. Совсем мелкие капельки упали на лицо, стоило запрокинуть голову. Небо серое, внутри пусто в переносном смысле, жаль, что в прямом не так. Вроде что-то и есть, а вроде нет. Мое отношение в данный момент какой-то порыв благоразумия, не думаю, что я сильно изменился. Быть может, все от того, что я не впервой оказываюсь в таком положении, как-то в голове отложился пунктик насчет «было». Баян, языком простым, пройдена тема, только теперь стратегия по-другому развивается, и это пугает. - Домой? – спросил Фей, нарушая тишину, я кивнул. Куда же еще? Дома и стены лечат, странно, что дом Фея я теперь считаю своим теплым и уютным гнездышком. Пока дают тут быть в уюте, благодарствую, но опять появляется преграда. Я просто пока не до конца осознаю, что мне отказали. Должен, чтоб их всех. - Хорошо чувствуешь себя? – неуверенно спросил Фей, когда мы уже сняли уличную одежду. Видимо, вопрос терзал его и раньше, только теперь он решился спросить, используя последний шанс. Я направился на кухню, кивнув. Это так на меня не похоже, он без проблем раскусил мою ложь. Да и спрашивал наверняка чисто символически. Я не в себе, неважно, как выражается это, важно сам факт мозгового сдвига. Примерно два с половиной года мы вместе, фантастический срок для таких довольно теплых отношений. Я был уверен, что Фей либо наебет меня, либо бросит, а он все терпит мои причуды и капризы. Я считал себя самым обиженным всегда, поэтому пытался вытрясти из окружающих как можно больше пользы для себя, но кажется, я переусердствовал. Слишком много захотел. Я на всякий случай открыл баночку таблеток, проверяя их. Точно, те самые, что и быть должны. Ну словно на запах чувствую. Вывалил горсть себе на руку, осмотрел со всех сторон, но ни единого изъяна. Таблетки все, конечно, похожи, но на таких часто ставятся штампы, так что спутать их сложно. Хотя, как-то я спутал, чертова невнимательность. Ладно, их невозможно спутать, если не приглядываться. Так яснее. Я глубоко вздохнул, но ничего ровным счетом не поменялось. Зачем вообще было проверять их еще раз, будто тайна мира б смогла мне открыться. Просто личное убеждение. - Эй, что ты делаешь? – внезапно послышался рядом голос Фея. Как-то истерично даже, с надрывом… я не понял, как это произошло, но щеку опалило огнем. Я неуверенно коснулся ее, поражаясь тому, как она погорячела. Он меня ударил. Вот взял и треснул ни за что! Я продолжал удивленно таращиться на него, но помимо боли, глаза стала застилать обида. За что? Я ведь ничего не сделал… забеременел, прости, но я же не виноват в этом! Тело, организм, чтоб его… - Это я у тебя должен спросить, - наконец, сумел выдавить я. В голосе так и сквозила обида, что даже стало стыдно. Негоже уж совсем так явно чувства свои показывать. - Что ты собирался сделать? Не смей, понял! Не дай бог с вами хоть что-то случится, над телом твоим надругаюсь, - сразу видно, убеждать умеет. Должный мотив сохранить… вами? Нами? Он уже… я разозлился мигом, залепив ему ответную пощечину, - и из-за этой мрази ты посмел ударить меня?! Фей от такой наглости ошалел не меньше, чем я немногим ранее. Думает, раз я слабее, то буду терпеть его издевательства?! То, что я пытаюсь не беситься, не значит еще, что я смирился, счастлив и доволен. - Прости, - неожиданно извинился он, - Я подумал, что ты уж собрался покончить с собой… В мыслях не было пока что ничего подобного. Таблетки, вероятно натолкнули его на эту мысль. Прости, он сказал это слово… редко добьешься от него извинений, а уж тем более, чтоб он сам взял да и сказал это… Я попытался вновь взять себя в руки и утихомириться. Слезами и истериками делу не поможешь, скандалы тоже прогрессу не двигатель. Думать нужно головой, а не задним местом, через которое уже надумали излишне. - И не собирался, - успокоил я его, но тут же спокойствие это прогнал, - пока что. - Ты не злишься? – удивленно поинтересовался Фей, - А ведь грозился порешить. - Ты не виноват, я даже рад этому, - признался я в свою очередь, - Только не обольщайся. - Да и не собирался, - фыркнул Фей, а после, согнав всю показную обиду, подошел на те полшага, что нас разделяли, и обнял. Правда сделал он это вовсе не из-за порыва нежности, а чтоб я не рыпался и ничего не натворил, а то ведь того и гляди, до клиники не далеко, - а ты… давай сейчас? Все равно ничего не сделать, родишь и все. Отмучишься раз, а после никто не посмеет отобрать тебя у меня.