Я вытру твои слезы

Если первая половина срока была просто ужасной, то вторую иначе, как ад, не назовешь. Я не знаю, как сумел все это перенести, наверно, дело в Фее, который трясся, как несушка, то и дело, повторяя, что мне нужно лишь единственный раз потерпеть и все будет хорошо. Я верил ему, старался успокоиться, глубоко вздыхал и становилось чуточку легче. Когда Фей касался меня, то внутри все словно утихало. Приходили спокойствие и легкость, оттесняя ненависть. Нет, я вовсе не полюбил наше чадо, не воспылал нежными чувствами. Я все так же едва выносил это существо и это ощущение, но когда альфа оказался со мной, все стало действительно легче. Пусть и ужасно, а время пролетело. Ну как сказать, пролетело, дошло до восьмого месяца, это случилось. Рано, но вроде как и восьмой месяц не преступление, некоторые дети рождаются раньше срока и ничего. Ранним утром, когда я еще только ото сна отошел, произошло это. Вот к чему были слова Лили, вот почему он настраивал меня на худшее… потому что это не сравнить ни с чем. И раньше было, не раз, но не так. Фей всегда был рядом, как и обещал, всегда обнимал и гладил по животу, пытаясь успокоить боль, но это совсем не то. Мужа рядом не оказалось, наверняка пошел позаботиться о завтраке. Только умылся и в порядок привел себя, где же он?.. я с злостью впился зубами в ладонь, чтоб как-то себя образумить. Неужели это того стоит? Какого черта я должен так мучиться от того, что мне вовсе не надо? Я заведомо его ненавижу, а тут еще сильнее, еще больнее… Привкус крови очутился во рту, прокусил ладонь, придурок. Чувствовать постоянную заботу, конечно, хорошо, но Фей тоже человек, он не ежесекундно может быть со мной. Нельзя вот так стоять, потому что я ощущаю, что что-то не так. Поясница, низ живота, все огнем горит, болит, сука, кажется, пора бы и пришить, но не напрасно же все это было? Не просто так Фей со мной возился, а я терпел все это. Глупо оканчивать все сейчас. Я сумел лишь выйти, а уже из коридора просто заорать его имя. Я всегда был слабым, даже по сравнению с другими омегами я не эталон мужества. Снизу послышался гомон, Фей, конечно, услышал меня, поторопился ко мне… еще немного и все закончится, точно. Меж ног становится влажно, черт, опять, я ж со стыда сгорю, если он меня таким увидит. Но иначе никак, я просто это чувствую, точно, невозможно ошибиться. Боль притупилась, но рано радоваться, кое-какие данные я все же для себя вынес. В целях сохранения себя любимого, конечно же. - Эйс, - встревоженно подбежал Фей, - Что случилось, тебе опять плохо? Давай я подержу тебя… - Нет, - прервал я, - Нельзя. Скоро, скоро я рожу. - Но ведь еще только восемь, наверно, просто обострение. Все нормально, не переживай… - Ты не услышал меня? – тут же я взъелся, увидев, за что можно зацепиться. Он еще смеет не верить мне. Да хоть седьмой, не знаю, как объяснить, но я точно знаю, как это происходит, тело готово вывернуть инородный объект, - Я скоро рожу. Фей хотел было возразить, но остановился, закинув меня на руки. Я даже ойкнул, от резкого движения в животе опять кольнуло, а мы стали спускаться вниз. Тео тут же было велено найти мне вещи, Фред пошел за машиной. Какое счастье, он поверил… а даже если и не поверил, то все равно потащит сейчас в больницу. Одевали меня чуть ли не все сразу, через пару минут приступ боли снова сковал тело, а я либо от боли, либо от лености природной, сам ничего сделать не сумел. Да и не пытался особо. Так, именно так было написано на всех рекламках, именно несколько минут и эти гребаные двести миллилитров… аж противно, бесит, что он смотрит на меня такого, даже в зеркале отвратительно выгляжу, чего уж так для остальных. Но осталось совсем чуточку, немножко, нужно потерпеть и это кончится. - Это ведь скоро кончится? – спросил я вслух, когда мы уже направлялись в родильник, Фей нервничал уже не меньше меня, у него потели ладони, и он постоянно вытирал их платочком, пытаясь смотреть в окно и избегая меня. - Да, конечно, - подтвердил муж, я постарался улыбнуться, чтоб успокоить его немножко. Видишь, все не так плохо. Больно, но терпимо, не переживай из-за меня… - потерпи чуточку, милый мой, скоро будем на месте, а там уже почти все. Я кивнул, боль снова отошла ненадолго, так что я нашел его руку и сцепил наши пальцы. Один я бы ни за что не вынес это. Спасибо, альфа, единственный раз благодарю за то, что сохранил мою жизнь. Снова стало сыро, притом уже сильнее, скотство, поборов себя, я все же решил произнести это. - У меня отходят воды… Пожалуй, стоило бы промолчать. Уже не только Фей, но и Фред, что вел машину, засуетился. Дальше все пошло, как будто со стороны. Мне хотелось уснуть, потерять сознание, забыться, чтоб ничего не видеть и ничего не чувствовать. В отделении уже оказались отец и Саи, Ние позвонил им, оповестив… болтун, куда мне эту ораву теперь девать? Не хочу, чтоб кто-то видел меня таким. К счастью, все, кроме Фея остались за дверью, врач, что тут же принялся за меня, округлил глаза, как блюдца, когда Фей сказал, что я рожать собрался. - Да вы не просто собрались, - протянул он, занимаясь своей работой, - Омега уже рожает. Ну вот, я же говорил. Фей вообще офигел настолько, что застыл на несколько секунд. Смешно, да только не мне. Акушеры засуетились вокруг меня, я не заметил даже, как помещение сменилось, но зато я четко ощутил, как плод желает меня покинуть. Фей все так же пялился, не оставляя меня. Заботливый, чтоб его. - Вы будете присутствовать? – спросили у него. - Нет, - тут же выкрикнул я, хотя муж точно собирался кивнуть. Не сказать «да», а именно кивнуть, молча, - Не смей. Не вздумай даже, иначе я убью тебя потом точно. Послушался. Я даже удивился сам. Ушел, а я остался в таком положении среди чужих людей. Мой щит спал, а еще я понял, что сознание меня плавно покидает. Так ведь не должно быть, почему же тогда? Потому что я его не любил? Потому что упал тогда? Или от нервов? Да какая разница, неужто я буду беспокоиться? Больно надо, мне все равно, что будет. Все исходы одинаково означают лишь завершение моего репродуктивного акта. Именно завершение, видеть не желаю после. - Ну что же ты, постарайся, потерпи же. Тупой, блин, так ничего не выйдет. Голоса слились в один, кажется, время тянется часами. А нет, не кажется… часы на стене по крайней мере мои догадки подтверждают. Как удачно они оказались напротив меня. Четыре часа, какого черта так долго? Сколько еще мне тут быть?.. -Ничего не получится, его не спасти, - послышалось издалека, но я не понял смысла слов. Совершенно, просто что-то сказали. А свой же крик кажется таким далеким. Я кричу, точно ведь, но боли уже не чувствую. Не спасти, значит… неужто я умираю? Наверно, этого и следовало ожидать, я все знал… - Какого хрена вы делаете? Что происходит? – вырвал меня из тьмы знакомый голос. Я только собирался окончательно закрыть глаза, а тут вот. Саи казался невероятно злым, отец пытался его остановить, держа вырывающегося омегу за обе руки, но после почему-то остановился, отпуская. - Спасаем ребенка, конечно. - Идиоты, моего ребенка спасайте! - С какой стати? Омег не спасают, их может быть сколько угодно, а дети принадлежат альфе. - Это единственный наследник нашей семьи Сильер, вы понимаете? – вклинился голос отца. Я плохо вижу, но это точно он. Неужели волнуется? Он говорит это ради меня? спасти меня? Ситуация тут же изменилась, обоих выталкивали за дверь, а мне что-то вкололи. После этого я окончательно погрузился в темень и пустоту. Будь что будет, все судьбой уготовано. Быть может она и хреновая, но мне выбирать поздно. Палата маленькая, тесно, душно, пахнет медикаментами, а стены излишне светлые, что режут глаз. Я открыл глаза и тут же попытался сесть, вспоминая окровавленные руки в перчатках. Моя? Что произошло вообще? Помню, Саи отчего-то влетел и так взбесился, отец заступился за него… Фея я не видел, оно и к лучшему. Не хочу, чтоб он узрел во мне еще большую мерзость, чем до этого знал. Наверняка все было настолько плохо, раз даже душа папашки дрогнула. - Не двигайся, - хрипло произнес Фей. Сидит рядом значит. Такой понурый и уставший, словно не я, а он был там. Я же чувствую лишь боль расходящуюся от единой точки по всему телу. - Что произошло? – рискнул спросить я, сжимаясь в комок. Что-то не так пошло, наверняка Фей будет зол. Но нельзя жить в неведении, я ведь жив еще пока. - Эйс, - вопреки своему «не двигайся», Фей сжал меня в объятиях, тиская, как тряпичную куклу, - Как хорошо, что ты жив… прости, прости меня, это все моя вина. Если бы я послушал тебя, то ничего бы этого не было. Нам нужно было подождать. Плевать сколько, пусть год, пусть десять лет, но не так ведь… - Эй, - я опустил ладонь ему на спину, слезы накатили на глаза, хотя я еще толком и не понимал почему. Предчувствие, долбаный материнский инстинкт. Мозг понял все, но мне сигналов не передал, чертово предохранение, - Успокойся, я ведь жив, да и я лишь омега… но я счастлив, что ты не равнодушен. - Идиот, как я могу быть равнодушен?! – Фей дернул меня сильнее к себе, отчего по телу очередное цунами. - Больно, - пискнул я. - Прости, - тут же остановился он, - если бы не Саи… тебя не собирались спасать, уже успели начать махать скальпелями, поэтому порядком тебе навредили. Рассчитывали, что ты уже труп. А ты ведь живой, ты… преждевременные роды, но твое тело упорно отторгало данный процесс, родовые пути не пропускали плод, поэтому он застрял. Сказали, что воды отошли у тебя примерно десять часов назад, это были остаточные явления. Ребенок не может долго жить без этого… короче, прости. - Да что ты все извиняешься, к делу уже переходи, - со всхлипами попросил я. Щеки все сырые, глаза щиплет, больно уже не столько телесно, сколько в глубине души. Именно в глубине, так, далеко мелькает что-то похожее не раскаяние, сожаление, боль и вину. - Тебя порядком потрепали, ребенка спасти не удалось, - почти шепотом признался он, наклоняя голову вниз. Уставился взглядом в пол, словно и в самом деле виноват в чем-то. Его вины ни капельки нет, все из-за долбаной политики, предрассудков и моральных устоев. И из-за меня. Глупо отвергать это, но я виноват не меньше. Не сожалею, нисколько, даже рад немного, что не увижу его. Хотя вру. Жаль. Стыдно, что я говорил такие мерзости, так отвратительно вел себя и ни капельки не любил его. Ведь он же был живой, чем он заслужил такую мать? Вот так радость избавления накладывается на осознание собственной глупости. Более того, если это случится снова, я так же буду ненавидеть все и вся. Вопреки своим выводам, я сжал зубы и зажмурил глаза, пытаясь остановить слезы, но дело закончилось провалом. Наверно, плачет душа моя, плачет та часть, которая все еще остается в мечтах и идеалах. Я не против детей, не против семей, но не со мной. В душе больно, хотя по моим же убеждениям стоит радоваться. Я противоречу сам себе, но слезы капают, оставляя мокрые круги на ткани. Ничего не могу сделать. А слезы не горькие, они соленые. Я притянул к себе край одеяла, и хотел было вытереть их, а после остановиться, но опять провал с треском. Не судьба, значит. Фей меня не трогает, правда смотрит виновато… а что будет потом? Лучше об этом вообще не думать.