Цена счастья

Эд как раз допивал третью за сегодня банку отвратительного пойла, по ошибке названного пивом, когда в дверь его трейлера без стука ворвались копы. Причём не просто ворвались, а прям как в кино, которое он сейчас смотрел на ноутбуке: в форме, с оружием и очень грозными выражениями лиц. Эта троица — один главный и двое явно ниже чином — завертелись волчком в небольшом пространстве трейлера, словно пытаясь отыскать тут какого-то преступника. Как вскоре оказалось, почетную роль этого самого преступника отвели именно ему. Не успел Эд, с интересом наблюдающий за непривычной картиной, выпить ещё глоток пива, как банку выбили у него из рук, которые тут же, под монотонный бубнеж паренька, зачитывающего ему его права, оказались в наручниках и за спиной. — Не понял, — ещё больше удивился Эд, уставившись на офицера, представившегося Шейном Уолшем и глядящего на него с такой ненавистью, словно он недавно нассал на колесо его тачки. — Где она? — спросил коп, больно ткнув его чем-то под ребра. Вот так всегда. Стоит тебе потерять кучу денег из-за ошибки в бизнесе, а потом ещё и из-за этой сучки, которую он кормил долгие годы и называл своей женой, отношение полиции, раньше неизменно вежливой, сразу начинает меняться. Когда Эд Пеллетье жил в хорошем доме и был видной фигурой в городе, пусть и другом, никакой офицер полиции не посмел бы так с ним обращаться без повода и причины! А теперь он — отброс общества, живущий в трейлере, работающий то там, то сям и тратящий все свои заработки на фастфуд, самое дешевое пиво и курево. И девки ему давали тоже самые дешёвые. Их услуги стоили даже дешевле презервативов, которые приходилось брать хорошие и дорогие, чтобы не заработать себе какую-нибудь неизлечимую болезнь. Ведь эти шалавы выглядели так, как будто были больны сразу десятком подобных болячек и стояли уже одной ногой в могиле. — Кто она? — спросил Эд, уже, впрочем, начиная о чем-то догадываться. — Ты, давай, не прикидывайся. Мы знаем, что она поехала к тебе. — София? — уточнил зачем-то он и пожал плечами. — Значит, не поехала. Дома ищите. У меня девчонки не было, хоть и обещалась ещё вчера днём. Такая же лживая сучка, как и её мамаша, оказалась. Уолш с размаху ударил его по лицу и Эд медленно слизнул кровь с губы, поднимая брови. — Это так у нас теперь разговаривают со свидетелями? — Ты не свидетель, а подозреваемый, — хмыкнул этот несдержанный коп. — И я буду разговаривать с тобой так, как сам того захочу, пока не увижу Софию Пеллетье. Спрашиваю ещё раз: где она? — Ищите, блин! — жаль, руками развести нельзя было. — Давайте, ищите, а у меня девчонки нет и не было! — Хочешь сказать, мы тебе поверим? — фыркнул Уолш и кивнул своим парням, которые тут же начали что-то искать в трейлере. То, что девчонки тут нет, было ясно сразу: в его трейлере человека не спрячешь. Ну, разве что по частям. И, судя по всему, копы именно эти части и искали, переворошив все, что только можно. Даже в холодильник полезли. Один вынул откуда ведёрко с мороженым и Уолш торжествующе хмыкнул. — Вот, купил для нее, думал: приедет вчера, — снова пожал плечами Эд. — Любимое ее, между прочим, купил. Клубничное. — Любимое, значит? А ты не забыл случайно, что тебе к девочке ближе, чем на сто метров, и приближаться нельзя? — Помню, — с готовностью кивнул он и усмехнулся. — Я и не приближался. Она сама захотела приехать. Сказала, что с мамкой большие жизни нет и вообще хочет наладить связь. Мать-то ей свою версию нашей жизни всегда в уши вливала, а я рассказал доченьке правду. И она, между прочим, меня отлично поняла. — Общаться тебе с ней тоже не разрешалось. — По телефону, — с удовольствием уточнил Эд. — Я прекрасно читал постановление суда и запрета на фейсбук там не было. К тому же, первой пошла на контакт именно она. Вот ты, мужик… Хм, вот вы, офицер, представьте, что жена из-за мелочной мести лишила вас общения с любимым ребёнком! А этот ребёнок потом сам находит вас и хочет общаться. У вас бы не дрогнуло сердце? Вы бы смогли отказать родному ребёнку, когда и сами по нему тоскуете? — Закон есть закон, — отвел взгляд офицер. А Эд про себя ухмыльнулся. Само собой, он вовсе не тосковал по Софии. И, конечно же, она не сама первая пошла на контакт. Верней, сейчас-то уже не прикопаться, первое сообщение написала ему она. Но он за полгода до того опубликовал на своём профиле слезливую запись об отцовской любви и упомянул там дочку так, чтобы она это непременно увидела. Дождался активности на её профиле и, чуть позже, удалил упоминание. А вот посты о семейных ценностях регулярно добавлять не забывал. И рыбка клюнула. Хотя, пока Эд старательно искал и выставлял на всеобщее обозрение разные тексты об отцовских чувствах, он и сам в них почти поверил, главную свою цель он никогда не забывал: отомстить Кэрол. Отомстить этой гребаной суке, которая забрала у него все, включая остатки самоуважения. И ведь знала же, когда взбрыкнуть: самый неудачный момент выбрала, когда и без неё все пошло под откос. Но тогда шанс выкарабкаться у Эда ещё был. А после бракоразводного процесса — и адвокат, и судья были мерзкими бабами, неудивительно, что его лишили всего, что можно — он уже не мог ничего сделать. Да и не сильно хотел. В итоге, у него только и осталось денег, что на трейлер и убогую жизнь, больше похожую на жалкое существование. А Кэрол со своим новым хахалем жила там припеваючи в его доме, ездила в его машине и забот не знала. Что ж, дочка ей забот могла добавить, особенно, при помощи Эда, хотя, судя по тому, что писала София в последнее время, матери было не до нее. И его это не удивляло: он всегда знал, что она такая. Что ей лишь бы мужика, причём каждый год нового, ведь старому она за год может весь мозг вынести. Он аккуратно вкладывал эти мысли в голову Софии и та со временем действительно начала к нему прислушиваться. Даже согласилась с тем, что она бы на его месте и на месте этого нового чувака тоже бы не выдержала однажды. София сама предложила приехать к нему, он даже не мечтал о подобном счастье. И действительно был счастлив, увидев, что она собирается претворить свою безумную идею в реальность — ух, как взвоет Кэрол, все узнав. И поделом ей будет! — Так а что ищете-то? — спросил Эд у офицера, который все больше раздражался от того, что его подручные, принесшие какие-то странные штуковины, не могли ничего найти. — Где София? — Выехала к тебе вчера утром. На звонки не отвечает. Мать подала в розыск. — Ко мне она не приезжала. Сами, вон, видите — гиблое дело у меня тут искать. — Мы ещё не закончили, Пеллетье. Сейчас отправишься со мной в участок, может быть, после ночи, там проведенной, ты что-то вспомнишь. — Пока я вспоминаю только одно, — вздохнул Эд, с жалостью посмотрев на пиво и телевизор, насладиться которыми ему сегодня уже не удастся. — Я как-то смотрел передачу и там говорили, что большинство преступлений против детей совершают их собственные родители. — Так может, сразу сознаешься в своём преступлении, а, родитель? — фыркнул один из копов, ползающий по полу. — Я имею в виду тех родителей, которые живут с ребёнком. Вы бы присмотрелись к этому… к её сожителю новому. Девка-то у меня молодая, красивая выросла, по дому, может, в одних трусах гуляет, вот у мужика крышу и унесло. А потом понял, что натворил, да тело в лес унес, он охотник, я слышал, и вообще асоциальный тип. Там вся семейка такая. Или мать тоже крышей двинулась. Увидела, что дочурка ко мне собралась — а она меня ненавидит, будь здоров — и дала ей по голове чем-нибудь тяжёлым, — он поморщился — от этого движения его шрам на лбу обычно болел. — Это она делать умеет. Ну, а потом одна или с сожителем следы замела и прикинулась жертвой. Это она тоже хорошо умеет. Мужики, кхм, то есть офицеры, вы же сами видели — ни хрена у меня нет! И не было её. — И алиби у тебя наверняка нет, — сказал Уолш, а сам даже напрягся: а ну как алиби у Эда есть, да ещё и железное? Увы, порадовать себя и разочаровать этого так и пышущего тестостероном самца не удалось. — Дома я был все время. Дочурку ждал, думал, может, опаздывает она. — И подтвердить это, конечно, никто не может? — Никто. Покачав головой, мол, так он и знал, Уолш отошёл в сторонку, наблюдая за тем, как его команда сворачивает своё оборудование, едва не разобрав трейлер на части за последний час, и набрал чей-то номер. Эд весь превратился вслух и сумел понять по разговору, что коп говорит с каким-то своим знакомым, а тот, в свою очередь, расследует это дело и явно отлично знаком с Кэрол. Хотелось крикнуть, чтоб ей передавали привет от него, но, подумав, Эд решил, что это уже лишнее. Ему и без того предстояла ночь в участке, а потом официальный допрос, который, скорее всего, будет проводить все тот же Уолш или его дружок — ехать тут не больше двух-трех часов. Но все эти мелкие неурядицы меркли на фоне того, как сейчас должна была чувствовать себя его дорогая бывшая женушка. А он всегда говорил, что она плохая мать. Вот и доказательства подоспели!