Ноль баллов по Бофорту

Перевернулось все кверху дном, когда открылась парадная дверь, и вместо Магнуса вошел кто-то другой — всё с тем же лицом, той же грацией, такими же тяжкими вздохами и бесконечно прекрасной манерой кидать красноречивый взгляд. Он покачнулся, будто пьяный. Алек уставился на него в недоумении. — Постой, я сейчас соображу, что значит твоя идеальная бровь, что так стремительно тянется ввысь, милый, только позволь мне собраться. И, погодя, добавил: — Одну минутку. Всего одну минутку. Магнус плавно приставил пальцы к своему виску, перевоплощаясь в неподдельную задумчивость, и даже нахмурился так правдоподобно и выстраданно, будто это приносило ему нестерпимую боль. Алек сделал глубокий вдох, сделал такой же глубокий выдох, закрыл глаза, отсчитывая про себя спокойствие. Магнус же, спохватившись, радостно хлопнул в ладоши и, прогоняя тишину, воскликнул: — Точно! — он скинул с себя пальто и облегченно выдохнул. — Совсем из головы вылетело. Эти бесконечные заказы скоро исчерпают мой лимит магии, и нам не на что будет запустить фейерверки — моё топливо иссякнет, и тогда ярче Магнуса будет светиться только рождественская ёлка. Алеку показалось, что над ним просто смеются. Перед глазами промелькнул тысяча и один вариант, почему Магнус мог выражаться подобным образом, но, что важнее, почему Магнус выглядел… так?.. Вот именно так? Почему на нем это вопиюще неприличное пальто и… господи, эта чёрная рубашка взаправду прозрачная? Он был в таком виде с клиентами? Он выходил в таком виде дальше собственной квартиры? Магнус же, во всей своей странности, воодушевленно подошел ближе и, обняв Алека за шею, потянулся его поцеловать. — Магнус? Магнус встрепенулся от его тона и, замерев на полпути, открыл глаза. Алек вспомнил, что нужно дышать, потому что голова начала идти кругом, как от пары бокалов шампанского, но тут же замер с пустыми легкими, потому что на глазах Магнуса было очень много блестящей подводки и чернющей туши. Верхний свет, как специально, подчеркивал это особенно сильно. Сколько прошло — минута или может всего лишь доля секунды, — но впервые за этот вечер в лице Магнуса мелькнуло какое-то отдаленное узнавание. Серьезность, присущая Магнусу теплота, уют и строгость — все в одном общем взгляде, который стал совсем вопросительным. — Ты уложил волосы? — Я каждый день укладываю волосы, Магнус. В отличие от тебя, — Алек не упустил момент и потрогал уголок глаза — на подушечке пальца тут же отпечатался едва ли различимый блеск. Он посмотрел на свой палец и покачал головой: — Не могу в это поверить. — Ты меня разыгрываешь, — пожаловался Магнус, и Алек смог увидеть в его лице очень хорошо спрятанную проницательность. Пытливый и долгий взгляд, полная уверенность и гордо вздернутый подбородок. — И еще ты портишь мой макияж. — Не могу поверить, что ты действительно сказал это. — Значит, — тем временем продолжил Магнус, по-прежнему не отстраняясь, — ты каждый день пользуешься лаком для волос, от тебя всегда так обалденно пахнет дорогим парфюмом… — О, раньше ты мне этого не говорил. -…ты носишь узкие штаны и у тебя бледная голая шея. Очень голая шея. Вот шея особенно бросается в глаза. Алек уставился на него, как на умалишенного. Магнус, нахмурившись, думал и жевал губы, и стало нестерпимо любопытно, каково это — целовать Магнуса таким. Однако в коленях не осталось силы, Алек предчувствовал, что что-то неуловимо ускользало от него, выписывалось неподдельной тревогой и рассыпалось, очень хотелось бы понять, что это, и он попытался вернуть себе ясность мысли. Алек протянул руку. Волосы Магнуса были мягкими и пахли очень приятно. Его одежда под пальцами не была привычной, это вообще больше походило на какой-то незнакомый сценарий. Магнус поддался, расслабился, подтянулся, когда Алек подтащил его за шлевки в джинсах, сделался мягким, как пластилин, нос его оказался теплым, губы — все теми же губами. Алек почувствовал на языке приятную сладость, наклонился немного ниже, чтобы понять наверняка, получил тяжелый выдох в нос, от которого сразу же стало жарко, и обхватил Магнуса ниже поясницы, как делал всегда. Но Магнус перестал быть Магнусом: — Ты — не Алек. Алек, прекратив целовать его, так и замер с губами на губах, глядя ему в лицо. Магнус мягко отодвинулся, аккуратно расцепил его руки, выбираясь на волю, деловито отошел на два шага назад. И, сложив ладонь к ладони, объявил: — Как неловко сложились обстоятельства! — Магнус, о чем ты говоришь? Магнус как-то стеснительно тронул ухо (погодите… там серьга?) и посмотрел на Алека обезоруживающим взглядом, который всегда на нем срабатывал. Разве это может быть не его Магнус? И что вообще значит «не его»? Откуда эта мысль в голове? — Я, видно, перестарался с заказом. Знаешь, такое случается. Магическое опьянение, волшебная нетрезвость, колдовской… Магнус нахмурился, подбирая слово. Алек на автомате помог: — Перепой. — Точно, — Магнус щелкнул пальцами и посмотрел с на него с долей гордости. — Перепой. Слушай, а ты соображаешь. — Магнус, — Алек придал голосу больше стали, — прекрати сходить с ума. Тебе нужно отдохнуть. — О, мне действительно нужно отдохнуть, — согласился с ним Магнус и, заглянув ему за спину, осторожно обогнул его по метровой дуге, проскользнул в гостиную. Балкон был открыт, и Магнус пошел туда. Алек, все еще сохраняя спокойствие, терпеливо пошел следом. — А Нью-Йорк точно такой же, как и десять минут назад. — Было бы странно, будь это иначе, — с сомнением прокомментировал Алек, рассматривая знакомый профиль. Знакомый и отдаленно неизвестный. Магнус долго молчал. Его лицо было гладким, спокойным и отчего-то невыносимо грустным. Под слоем черного грима проступала вселенская тоска, в намокших глазах отражались огни ночного Нью-Йорка. Алек подумал, что горечь на его языке — вкус чужой необъятной утраты. И растерялся. В двери два раза провернулся замок, послышался звон ключей, упавших на тумбочку, и через несколько секунд к нему подошел Магнус. В бежевом свитере, теплыми глазами, родным запахом и бесконечной любовью. — Ты что тут торчишь? Давно пришел? Алек с каким-то запозданием ответил на прикосновение, вспоминая, что он мог тут забыть, а потом неожиданно отпустило. Он крепко обнял Магнуса и улыбнулся, упираясь носом в бритый висок: — Только что.