Ты больше не один

Ночь была неспокойной. За окном завывал ветер, его ледяные пальцы протискивались сквозь щели в рамах и морозили заключенных во временном бараке городской тюрьмы. В небольшом помещении кроватей было так много, что они стояли буквально впритык друг к другу. Народу тут набилось почти полсотни – завтра ожидалась медкомиссия, по результатам которой одни заключенные отправятся на исправительные работы в каменоломни и шахты, а другие в пансионаты воспроизведения. Но даже такая жуткая теснота никак не сказывалась на температуре помещения, было адски холодно, и этот холод потихоньку вытеснял все остальные эмоции. И это было даже хорошо. Не думать ни о чем, не вспоминать, не жалеть. Даже о том страшном с короткими казенными фразами письме, в котором адвокат уведомлял Илая Бернса, что его отец четыре дня назад скончался в госпитале святой Магдалины от сердечной недостаточности. Четыре дня назад. В больнице для бедных. Умер один, потому что его единственный сын находился в тюрьме по обвинению в мошенничестве. Не думать, не думать, не думать. Но, черт возьми, мог ли совсем недавно успешный молодой экономист помыслить, что жизнь сыграет с ним такую злую шутку. Интересно, чем он руководствовался, когда совершал этот подлог, любовью к отцу или страхом остаться одному? Отец болел давно, последние годы – тяжело и мучительно. Доходов Илая хватало, чтобы не бедствовать, содержать их двоих и оплачивать сиделку. Ах, как хорошо им жилось тогда. Старик ждал его домой, пока мог, сам готовил ужин, занимаясь совершенно не свойственным для альфы делом, они играли в шахматы. Илай читал отцу вслух английскую классику, перечитанную до дыр, но все равно ему не надоевшую. Иногда старик вздыхал, что у него так и нет внуков. Илай клятвенно обещал, что, когда у отца поправится здоровье, он обязательно присмотрится в офисе к «одному симпатичному альфе в юридическом отделе» или начнет ходить в фитнес-клуб, где брутальные мужчины буквально облизывают взглядом любого омегу. Но правда состояла в том, что Илай не видел призвания в воспитании детей и поддержании семейного очага. Для этого он был слишком талантливым, слишком умным и, чего греха таить, слишком холодным. Его занимала лишь карьера, в которую он вкладывал, не жалея, все время и силы, а отдыхать предпочитал за хорошей книгой. Отец называл его неправильным омегой, но не сердился. Гром грянул, когда однажды старика увезли на скорой с сердечным приступом. Строгий доктор глянул на Илая, оценивая наметанным глазом его дорогой костюм и позолоченную оправу очков, и сообщил, что без экстренной операции отец не протянет и месяца. Назвал сумму. Нет, у Илая, конечно, были накопления, кое-что он занял у друзей, но все равно оставалось еще очень много, а действовать надо было быстро. В какой проклятый момент в голове щелкнула предельно дурацкая мысль о махинации на фирме, Илай не помнил. Это было какое-то озарение, инсайт, раз – и он уже подделывает документы, подчищает хвосты, убеждая себя, что никто вовек не найдет концов. Ведь он же в финансовой документации своей компании как рыба в воде. Все прошло бы нормально, если бы на следующий день не нагрянула аудиторская проверка. На Илая свалили не только его преступление, вскрылись огромные суммы недостач, к которым он вообще не имел отношения. Но, к всеобщему облегчению, сделался козлом отпущения и после недлительного следствия предстал перед судом. Чернявенькая суетливая судья бета очевидно была в настроении, и приговор оказался достаточно мягким – год исправительных работ и еще четыре условного срока, но для Илая уже ничего не решал. Он согласился бы провести в тюрьме десятку, если бы ему позволили остаться с отцом и облегчить тому уход из жизни. Но судья пресекла его страстную речь ударом молоточка, и на руках защелкнулись наручники. Спустя 4 месяца. Пансионат «Возрождение». Доктор Дэн Харпер через стекло показал свой пропуск и, аккуратно миновав высокие бронированные ворота, припарковал свой новый «форд» на служебной парковке пансионата. На улице мелко моросил дождь – лето выдалось слякотным и мерзким. Доктор спешил, вечером его ждали на конференции в Лондоне, и утренний вызов в это убогое место был очень некстати. Пансионат с красивым названием «Возрождение» был на деле тюрьмой для нарушивших закон омег, только вместо каторжных работ заключенные здесь выполняли долг перед родиной, служа живыми инкубаторами для младенцев. Дэн находил это отвратительным. Несколько лет наблюдая пациентов «Возрождения» в качестве психотерапевта, он обнаружил, что нежеланная, навязанная беременность, невозможность избежать наказания и унизительных медицинских процедур становятся причиной массовых психических расстройств, от банальных неврозов до развития тяжелого психоза с полной ломкой личности. Почти двадцать пять процентов бывших заключенных пансионатов проявляли склонность к суициду. Доктор Харпер многое повидал здесь, работая над диссертацией, которая, в конце концов, принесла ему мировую славу, но все равно не научился относиться к этой чудовищной несправедливости спокойно. Дэн вышел из машины и оглядел длинный, уходящий в серую туманную даль сада забор. Полутораметровая в высоту бетонная стена, сверху украшенная острыми кольями и колючей проволокой. Именно на ней, случайно напоровшись на кол, погиб нынче ночью очередной беглец. Омеги часто бежали отсюда, сама природа гнала их на свободу, гормональное и психическое устройство «слабого» пола заставляло всячески протестовать против насилия, многие из тех, кто имел за забором «своего» альфу, просто сходили здесь с ума. Бывало и наоборот, альфы пытались спасти «своих принцесс», не в силах терпеть оплодотворения любимого чужой спермой. И в этом тоже были виноваты инстинкты. Впрочем, немногие пары, пережив такое, могли остаться вместе. Равнодушная система наказания ломала сотни судеб, разбивала семьи, делала искупление преступления невыносимым. Дэн тряхнул головой, нажал кнопку противоугонки и вошел в здание. - Доктор Харпер, доктор Дэймонд оставил вам истории ознакомиться. Сам он оперирует и подойдет позже, - сообщила молодая, но бесстрастная, как и весь персонал пансионата, сестра. - Расскажите еще раз, что у вас тут произошло и кто в чем виноват. - Майкл Роуз, 22 недели, всегда был здоров и спокоен, легко шел на контакт, от процедур не уклонялся. Вчера получил письмо от мужа и сильно расстроился. Мы хотели вызвать вас сразу, но не смогли разыскать. Конечно, подумал Дэн, вчера они с Барб были в особняке ее родителей. - Ночью Майкл попытался сбежать. Думаю, отмычку и ключи передал ему кто-то из заключенных, потому что прежде за ним не наблюдалось склонности к побегу. Роуз сумел выбраться из здания и добежал до забора. Собак, кстати, похоже, прикормили. - На заборе и остался, я так понимаю? – хмуро уточнил Харпер. - Да, - флегматично кивнула сестра, - на 22 неделе особо не попрыгаешь. Так и висел до пересменки, минут десять, наверное, может, больше. Все беты такие, что ли? Жена Дэна Барбара была точно такой же бесчувственной моральной, пардон, уродкой. - Не спасли? - Нет. - Тогда кого я должен посмотреть? - В боксе было трое. Двое оставшихся нуждаются в помощи. Один весь день спит, другой выглядит спокойным, но отказывается говорить. А главное, доктор попросил узнать, кто из них готовил побег и поделился с Майклом отмычкой и ключом. - Хорошо, я все понял. Дэн глянул на номер бокса и пошел по знакомому коридору к месту боли и отчаяния. У окна бокса остановился и заглянул в комнату. Там было светло, но тесновато, две кровати из трех обитаемы, на еще одной уже сняли белье и свернули матрас и одеяло. Страшное доказательство, что человека больше нет. Один из омег лежал в постели, завернувшись по самую макушку в тонкое больничное одеяло, другой сидел, подогнув ноги, и читал небольшой карманный томик в потрепанном переплете. Он был довольно высокого для омеги роста, хорошо сложен, не красавец, но черты лица гармоничны и приятны, а во всем облике заметно достоинство и благородство. Как этот-то сюда попал? Дэн глянул на обложку истории болезни: Илай Бернс, 24 года, статья мошенничество, срок 1 год/ беременность 15 недель. Ух ты, наказание довольно мягкое, могли бы пожалеть парня и вообще заменить условным. Но ничего, родит и выпустят досрочно. Парень поднял лицо, вглядываясь в стекло, которое с его стороны было зеркальным. Почуял запах альфы? Возможно. Дэн провернул ключ в замке и вошел, не забыв тщательно запереть дверь за собой.