Ты больше не один

- Стоп, стоп, стоп! Что это за ерунда? – Харпер перехватил Илая за плечи, чтобы тот ненароком не рванулся прочь. В полутемном больничном коридоре они были одни, но один охранник дежурил в холле медицинского блока, а другой на крыльце госпиталя. - Дэн, мне нужно… отпусти меня, - умоляюще смотрел на него омега, от волнения у него дрожали губы. - Илай, послушай, - постарался говорить спокойно и уверенно психиатр, - я понимаю, ты напуган, то, что с тобой произошло – ужасно. Но больше этого не повторится. Я приму все меры – обещаю! Если понадобится, привлеку самых высоких чиновников, больше тебя никто и пальцем не тронет. Илай не отреагировал на его слова, продолжал сжимать в руках ткань его рубашки и просить взглядом. - Малыш, тебе осталось четыре месяца. Всего четыре, подумай! Тебя отпустят домой сразу, как только родишь, такова обычная практика. Зачем тебе портить себе жизнь? Ты уже почти свободен! - Мой мальчик, - прошептал Илай, показывая взглядом вниз. – Я не могу. У меня отнимут сына, я даже не увижу его. Говорят, омегам завязывают глаза и уши во время родов, чтобы не увидели и не услышали случайно своего ребенка. Дэн, я не смогу жить, если не буду знать, что с сыном все хорошо. Доктор Харпер вздохнул. Этот разговор он вел с десятками заключенных, повторяя одни и те же доводы, убеждая смириться, успокоиться и отбросить надежду. В конце концов, многие теряют детей из-за болезней и несчастных случаев, но жизнь после этого не кончается, и есть возможность родить других детей. Именно это он пытается всегда донести до своих пациентов в пансионате. Но Илай уже сейчас значил для него больше, чем просто больной. Для него хотелось найти другие слова, теплые, нежные, подарить надежду, а не лишать ее. Вот только как их найти, когда в мозгу отпечатаны казенные, сотню раз сказанные фразы: - Я знаю, это слабое утешение, но социальная служба очень тщательно подбирает кандидатов в приемные родители, все эти люди с хорошим достатком и выдающимися моральными качествами… - Дэн, ты не понимаешь! Я хочу, чтобы мой сын остался со мной. У меня не будет другого шанса… - У тебя и сейчас нет шанса, - резко бросил Харпер, так что молодой человек отшатнулся, как от пощечины, - тебя быстро поймают, быстро осудят – у них такие дела проходят без проволочек, и оставят в этом проклятом пансионате еще лет на пять, чтобы ты и дальше рожал детей богатым бетам. И у тебя по-прежнему не будет ни шанса увидеть хоть одного из них. А потом, полностью выжатого и ни на что не годного, тебя отправят в колонию для таких же никчемных омег – умирать. Илай смотрел на губы Дэна, слушал его слова в ужасе, хотя и сам, без сомнения, знал страшную правду. Бледный, решительный, какой-то уже потусторонний. «Надо убедить его, удержать любой ценой!» – подумал Харпер, все крепче впиваясь пальцами в плечи омеги. - Хорошо, - сказал он, - допустим, тебе удалось бежать, и тебя не поймали. Куда ты пойдешь? Без одежды, без денег? Домой вернуться нельзя. На работу без документов ты не устроишься. Родишь в морозы за мусорным баком, потому что без страховки ни одна больница не согласится принять у тебя роды. Мне продолжать? Илай замотал головой. Губы у него жалко дернулись, как у ребенка, собравшегося разреветься. Но парень сдержался, гордость не позволила расплакаться. Дэн поколебался мгновение, и прижал его к себе. Сел на колченогую низкую кушетку, притянул Илая. - Это так несправедливо, - тихо сказал тот, - так несправедливо. Мой ребенок должен быть со мной. Неожиданно идея пришла в голову Харпера. - Можно попытаться усыновить ребенка законным путем, - задумчиво проговорил он. Илай замер в его объятьях. - Правда? – недоверчиво переспросил он. - Это трудно, и никто не гарантирует стопроцентного результата, но, если ты успокоишься и вернешься, мы можем попытаться. - Я никогда не слышал, чтобы такое происходило. Извини, но… ты не обманываешь меня, Дэн? - О таких прецедентах действительно никто не слышал, но это не значит, что это так уж невозможно. Закон не делает разницы между семьей бет, альфы и беты или же альфы и омеги. Ты – уже почти свободный гражданин. Мы можем подать документы на усыновление заранее. - У меня еще четыре года условного срока. - За отличное поведение два тебе скосят сразу. А если приложим к делу сегодняшнюю выписку и мои показания о случае с изнасилованием, можно попытаться снизить срок до года. Год вполне реально продержать малыша в карантине, причину придумаем… - Почему? – вывернувшись из рук доктора, спросил Илай. - Что почему? - Почему ты помогаешь мне? Дэн не сразу нашел, что ответить на этот отнюдь не праздный вопрос. - Ты – хороший, достойный омега, Илай. Любой альфа был бы счастлив иметь такого супруга. Я не хочу, чтобы какая-нибудь идиотская случайность загубила твою судьбу. Илай Бернс покачал головой, слабо улыбаясь. - А ты еще лучше, чем я думал о тебе. - Ну все, обменялись комплиментами и ладно. Ты передумал бежать? Омега кивнул, тронул живот, вроде как напоминая Дэну его обещание. Нда, теперь точно ему мало не покажется. Придется на днях съездить в окружной суд и повидать сестричку Грэйс. В следующие дни доктор Харпер вертелся, как белка в колесе. Двое заключенных предприняли попытки суицида. Бестолковые, конечно. Один воткнул себе в руку вилку в попытке попасть в вену и истечь кровью. Другой всю ночь вязал в узлы полотенца, наволочки и простыни, хотел повеситься, но, к счастью, не смог – оборвался крюк вешалки для халатов, на котором омега пытался повиснуть. Однако это были тревожные знаки, особенно с учетом того, что камеры демонтировали, а оба несчастных находились под действием сильных успокаивающих, которыми их накачала охрана. После они не помнили, что делали и по какой причине пытались нанести себе вред, и Дэн, как ни пытался, не смог добиться от них ничегошеньки. После драки с Кайлом Харпер потребовал перевести санитара подальше от беременных омег. Вместе с ним перевели и сестру Риган, которая, по мнению Дэна, знала, что творится в боксе Бернса, но сознательно закрывала на это глаза. С той поры персонал начал относиться к психиатру настороженно. Ему не противились, никому не хотелось попасть под раздачу, но и слова из них вытянуть было невозможно. Дэна не отпускало подозрение, что в пансионате происходит нечто противозаконное. Он вспоминал все последние события и чувствовал, что нащупал ниточку. Еще немного, и распутается весь клубок страданий несчастных заключенных. Апогеем истории, превратившим подозрения в уверенность, стало удивленное лицо Гарри, когда они с Илаем вернулись в пансионат. На всякий случай Харпер сделал копии всех своих документов, аудиозаписей бесед с больными и видео с камеры наблюдения в палате Илая. Больше никаких видеозаписей добыть ему не удалось – начальник охраны растеряно мямлил, что процессор центрального компьютера накрылся и данные стерлись. Во всей этой суете Дэн едва смог выбрать время, чтобы навестить Илая. Тот случай с ударом головой они решили представить, как самопроизвольное излечение от невротического мутизма в стрессовой ситуации. Дэймонд скептически фыркнул на такое объяснение, но ничего не сказал. Когда Харпер пришел к омеге, то застал его за чтением новой книги. В тот день Дэн, влетев в бокс, где насиловали Илая, отбросил пакет с подарком куда-то в угол. Илай поднял голову от книги, чуть улыбнулся: - Я взял без спросу. Подумал, что это мне… - Это тебе. - Спасибо, - легкий румянец затеплился на его скулах. - Почитаешь мне что-нибудь? – Дэн сел напротив и сцепил под подбородком пальцы. Илай кивнул, задумался и принялся читать красиво поставленным, выразительным голосом: Смотри же, чтобы жесткая рука Седой зимы в саду не побывала, Пока не соберешь цветов, пока Весну не перельешь в хрусталь фиала. Как человек, что драгоценный вклад С лихвой обильной получил обратно, Себя себе вернуть ты будешь рад С законной прибылью десятикратной. Ты будешь жить на свете десять раз, Десятикратно в детях повторенный, И вправе будешь в свой последний час Торжествовать над смертью покоренной. Ты слишком щедро одарен судьбой, Чтоб совершенство умерло с тобой.(У. Шекспир) Он был безумно милым, с растрепанными светлыми волосами, румянцем и глазами, сияющими за прозрачными стеклами очков. Дэн полез в карман, вытащил мобильник и быстро щелкнул его на память. Удивленный омега перестал читать. - Зачем это? - Чтобы было, - пожал плечами Харпер, - Илай, у меня есть к тебе пара серьезных вопросов, и от твоих откровенных ответов зависит, выгорит наше дело или же нет. Бернс взволнованно облизнул губы, но мигом подобрался, серьезно кивнул. - Для того, чтобы тебе доверили ребенка, нужно будет соблюсти много условий. Расскажи мне, за что ты попал в тюрьму. - За финансовые махинации, - вздохнул омега и рассказал свою грустную историю. Дэн слушал и хмурился все больше. Похоже, от бедняги просто отвернулись боги. Руководству фирмы удачно подвернулся мальчишка, не умеющий даже врать как следует, не говоря о воровстве. Наверняка, этого холдинга, в котором трудился Илай, уже в помине нет. Но стоит все-таки проверить. - И какой была сумма, ради которой ты решился на это преступление? - Двадцать тысяч фунтов, - стыдливо опустил глаза Илай, - мы сильно поиздержались, когда отец заболел. Страховка была минимальной, и за все приходилось платить из своего кармана. Еще и сиделка. Матерь божья! Двадцать тысяч! Барбара тратит столько, посещая магазины в уик-энд. Ради этой мелочи вся жизнь псу под хвост. - Бедный мальчик! – не сдержался Дэн, но Илай накрыл его ладонь своей: - Не надо меня жалеть, я виноват, и получил по заслугам. Но бедный отец… я даже не знаю, где он похоронен. - Я могу попытаться это узнать, - в гибельном приступе благородства сказал Дэн. - Спасибо. Если это не затруднит тебя. Затруднит, еще как затруднит! На него и сейчас уже косятся, крутя пальцем у виска. Что будет, когда он ввяжется в эту аферу с усыновлением? - Абсолютно не затруднит, - уверил доктор Харпер омегу. – И вот что я думаю, на должность экономиста с такой историей ты можешь больше не рассчитывать. Однако найти тебе работу просто необходимо. Илай кивнул, соглашаясь. - Работа в библиотеке на первое время подойдет? – спросил он. – Мистер Брэд из городского общества книголюбов давно зовет меня в городскую библиотеку. - Идеально, - согласился Дэн, - а жилье? Жилье у тебя есть? - Есть. У нас с отцом есть… был дом. В Ноттинг-хилле. Он, правда, не новый уже, но просторный и с большим садом. - Отличная новость! Теперь остается подать заявку и нанять хорошего адвоката… - Но… - перебил его Илай, - ничего не получится, Дэн. У меня нет денег на адвоката. Харпер чуть не рассмеялся, для омеги это было бы слишком унизительно. - Ни о чем не беспокойся, - наставительно сказал он, - тебе надо о ребенке думать, а не о разных глупостях, вроде денег. Ну, мне пора. Он встал и, махнув рукой, пошел к двери. - Постой! – окликнул его Илай. Он вскочил и, шагнув к доктору, принялся читать стихи наизусть: Признаюсь я, что двое мы с тобой, Хотя в любви мы существо одно. Я не хочу, чтоб мой порок любой На честь твою ложился, как пятно. Пусть нас в любви одна связует нить, Но в жизни горечь разная у нас. Она любовь не может изменить, Но у любви крадет за часом час. Как осужденный, права я лишен Тебя при всех открыто узнавать, И ты принять не можешь мой поклон, Чтоб не легла на честь твою печать. Ну что ж, пускай!.. Я так тебя люблю. Что весь я твой и честь твою делю! (У. Шекспир)