The fetus / Плод

Если бы только Чонгук знал, как разрешить вопрос с Соа, то не терял время прокручивая в голове чертову дилемму. “Как не лишиться собственного места и головы?” Парню нужно быстрее соображать, потому что время шло не на дни, а на часы. Если Чон затянет с выходом, то до Хан уже не дотянуться, а следовательно, Хосока ему тоже не достать. Но волнует ли последний его на самом деле он сам не знал. В конце концов Чонгук просто запутался. Слишком много эмоций. Секунды проносятся, минуты бегут, часы идут, а он все не может сопоставить масштабы предстоящего кошмара. Стоит ли Чону погружаться в хаос ради того, чтобы исправить ошибку детства? Почувствует ли наконец долгожданное облегчение и избавление? Сможет ли вернуться к нормальной жизни? И пусть последнее звучит издевательством, но даже такую “псевдожизнь” тоже можно считать нормальной. Смотря под каким углом на нее взглянуть. Если опустить все “черные” пятна, а точнее “красные мазки”, которыми Чон пишет историю своей жизни. Наотмашь, легко и свободно, не задумываясь о последствиях и о завтрашнем дне, то вполне, возможно сказать, что и подобное существование является ординарным, обыденным в какой-то степени. Есть ли у Чонгука семья? Есть. Дедушки, бабушка, мать, отец, тети, дяди, двоюродные сестры и братья, племянники... и прочее, прочее. Пусть видит он их только на чхусок и соллаль, но они все равно присутствуют в его жизни, пусть некоторые формально, но они стоят за его спиной готовые помочь и поддержать в нужный “поганый” момент, который случается с ним все чаще и чаще. Собственное гнездо? И это имеется. Квартира. Пусть не такая как хотелось, но своя. Та, куда можно прийти в любое время, та, в которой можно устроить хаос или же наоборот с педантичной точностью развешать полотенца в ванной комнате и по убывающей расставить стаканы в навесном кухонном шкафу. Но загвоздка в том, что парень там ни разу не появлялся со дня приобретения. А куплена она была скорее для галочки - чтобы как у всех, с последующим заделом на нормальную жизнь. Возможно, когда он захочет или ему позволят выйти из этого порочного круга и вкусить обыденности, Чонгук въедет в эти голые стены чтобы начать все с чистого листа. -У меня сейчас голова взорвется, - молодой мужчина сжал всклокоченные пряди черных густых волос в озябших от ледяной бутылки воды руках. -Я даже не буду пытаться спрашивать, что произошло, сынок, - взрослая женщина с аккуратной стрижкой поправила фартук и приступила к нарезке овощей, - даже не буду спрашивать почему ты приехал. Почему так внезапно? В чем причина? Ведь ты все равно не расскажешь, ведь так? - Мать парня стряхнула с ярко зеленых листьев крупные капли и искоса окинула взглядом сына, которые продолжал сидеть, не поднимая головы. -Тогда зачем атакуешь, мама? - Чон еле-еле процедил раздражение, которое подкатывало к нему с каждым вопросом женщины. -Я и отец никогда не спрашивали, чем ты занимаешься. Откуда у тебя все эти шрамы? - Мать влажными теплыми пальцами коснулась щеки сына. Знала бы она что буквально пару месяцев назад ее “кровь и плоть” чуть не лишили жизни. Нет, наверняка женщины не перенесла бы подобного. - Откуда эта машина? На какие деньги ты все это покупаешь? - Одернув драгоценное чадо за высокий ворот спортивной ветровки она вернулась к овощам, понимая, что сын увильнет от ответа и на этот раз. -Я взрослый, мама. - Многословность не конек Чонгука. Он скуп на слова и эмоции, выдавая их очень дозированно, не балуя любовью и душевными монологами своих близких. Да, он мог внезапно обнять или поцеловать, но не часто. Очень и очень редко, настолько, что можно пересчитать эти “приступы нежности” на пальцах одной руки. Не то чтобы он не испытывал глубоких теплых чувств, парень просто боялся, считая подобные “издержки” за слабость и уязвимость. -Тогда чего ты же хочешь? Не верю, что ты просто соскучился. - Женщина была абсолютно права, она знала не только каждую родинку на теле своего сына, каждую ресницу на его веках, но и характер и мотив подобных поступков. - Мать откинула надоевшие листья салата, которые продолжала мучить в дрожащих руках в процессе не информативного диалога с Чонгуком. -Приюти здесь одного человека. - Чон наконец взглянул в глаза той, безотказностью которой всегда бесстыдно пользовался. Он и сейчас ждет утвердительного кивка, но женщина как-то подозрительно долго не соглашается. - Ну? -Кто это? Если не расскажешь, то я отказываюсь. - Наверное это впервые, когда госпожа Чон пошла против воли сына. -Почему? Зачем тебе это? Разве просто недостаточно моей просьбы? Зачем все усложняешь? Пойми, мне и так не легко. Я и так колеблюсь, - Чон успел ухватиться за руку матери, которая в порыве злости попыталась выбежать из кухни. - Просто согласись, она не доставит хлопот. -ОНА? Кто ОНА? Ты ее прячешь? - Женщина попыталась найти в растерянном взгляде сына ответ, в этих черно-коричневых бегающих полусферах, которые чертили хаотичные зигзаги на ее лице. Чон понимал, что прижат к стенке собственной матерью. А нынешняя ситуация настолько серьезная, что поверхностным ответом тот точно не откупиться. Да и торговаться парень не умел. Ему было проще отмолчаться, сделать вид что пропустил мимо ушей чем изливаться в объяснениях. Но не сейчас. -Я должен вернуть ее назад, домой... вот моя задача, - возможно не совсем правда, но суть произнесенного не далека от истины. Чонгук убрал обе руки глубоко в карманы, так как знал, что мать отлично считывает язык его жестов. И уже в укромном для себя месте, по детской привычке, скрестил указательный и средний пальцы в надежде что подобного ответа будет достаточно. -Я надеюсь ты не занимаешься торговлей людьми? - Женщина обессиленная упала на стул припав лопатками к высокой спинке. Она продолжала не спускать глаз с сына, пытаясь уличить его во лжи опираясь на ответные эмоции. - Или я права? “О чем ты?” мысленно воскликнул Чон. Но, возможно, ее слова были не так уж далеки от истины. Ведь он часто “присматривал” за девушками Шин Соры и доставлял их до нужного адресата. Пусть “живой товар” (звучит цинично) не всегда возвращался в потребном виде, но ведь возвращался, а не уходил в пустоту. И никто не заставлял девушек и парней ищущих быстрые деньги заниматься подобным — это целиком и полностью их собственное решение. Хотя... это желание вполне могло быть не искренним. Возможно, они, как и Чон, жертвы каких-то жизненных обстоятельств. Только “повезло” ему немного больше. Но можно ли назвать подобной род деятельности везением или удачей? Чонгук как и “они” так же предлагает свои услуги, только торгует он не своим задом, а руками и головой. И хозяин у него постоянный, а не все те, у кого купюры рвут бумажник. Только это не делает парня лучше, а только хуже. Каждый из “живого товара” калечил и разрушал свое тело и жизнь, а он... чужие. -Почему не отвечаешь? Скажи, что я не права, возрази! Или я могу принять свои слова за истину? - Ей сейчас действительно тяжело видеть, как тот отмалчивается. И чем дольше это длится, тем больше похоже на правду. -Возможно, ты близка к истине. Я не опровергну этого, но и не подтвержу. Просто помоги мне сейчас, пусть это будет последний раз. Просто согласись, мама. - Парень просто в отчаянии, если семья его не поддержит, то предпоследний вариант улетучится. Вроде бы глупо привозить Хан в дом родителей, что это самый простой выход скрыть девушку. Только полоумный поступает подобным образом. Но как показывает грустная статистика - самые надежные и потаенные места находятся у нас под носом. Как говориться под маяком всегда темно. И удосуживаются проверить их в самом конце, когда не остается никакой надежды. Но Чон не настолько безбашенный чтобы держать Соа у себя вечно, всего несколько дней, чтобы прикрыть себя и придумать как действовать дальше. И эта “передышка” скорее всего будет похожа для него на ад. -Просто никому о ней не рассказывай. И запри девчонку, чтобы та не наделала глупостей. - Можно ли считать ее молчание за согласие? Чонгуку бы сильно хотелось этого. -Она что, преступница? Почему я должна обходиться с ней подобным образом? - Женщина сползла со стула и присела на корточки возле сына. - Вынь руки из карманов. Я знаю, что ты прячешь скрещенные пальцы. - Мать парня обхватила натруженными ладонями крупные запястья, осторожно являя наружу свои познания о чаде. - Ты все еще ребенок, хоть и выглядишь как взрослый мужчина. Возможно, у тебя есть серьезная причина не раскрывать свою тайну сейчас, но я и отец дождемся этого момента. Чем бы ты не занимался, чего бы не натворил. Я просто не верю, что человек с такими глазами, подобными ночному небу, могу совершить нечто ужасное. Помни, мы семья. Ты наш сын. -Я это знаю, поэтому прошу помощи в первый и последний раз. Обещаю, что подобное не повторится. Просто присмотри за ней, по возможности не разговаривай. Тебе и видеть ее не обязательно. Просто корми иногда. -Что она сделала? - женщина крепче сжала запястья сына, давая понять, что не отпустит пока не получит ответ. -Она плохая, она приносит несчастья, - Чон вырвал руки, не задумываясь об аккуратности движений и кинутой фразы. Возможно, в голове матери возникнет еще больше вопросов, но отвечать на них он больше не намерен. -Ты врешь себе и пытаешься внушить это мне. Не думаю, что в родительский дом приводят ужасного человека, того кто может причинить вред твоим близким. Если только сам не желает им зла. Но это точно не про тебя. - Женщина поднялась на ноги потирая красные ладони. - Хорошо. Привози ее, я сделаю все как ты скажешь. Несмотря на то, что Чон прожил в Сеуле больше шести лет этот город так и не стал для него родным. Возможно, привычным, но тем местом куда хочется вернуться после долго отсутствия. Вздохнуть полной грудью влагу после весеннего дождя и от удовольствия прикрыть глаза смотря на яркое предзакатное солнце.