Плохой актер

      Тобирама Сенджу – всегда сдержанный молодой мужчина. Тобирама Сенджу – серьезный младший брат. Сосредоточенный, собранный и уверенный в себе. Сильный и властный, с обжигающе холодным взглядом алых глаз на белом лице. Тобирама Сенджу любит только одного человека – своего старшего брата, а ненавидит… ненавидит он весь клан Учиха. Яростно. Демонстративно. Подчеркнутая вежливость в разговорах на официальных собраниях не может скрыть гнева, вспыхивающего в младшего Сенджу при виде главы клана Учиха – Мадары. Так думают все. Выскользнув из кабинета старшего брата, где остались почетные гости, он думает о Мадаре. Он всегда думает о Мадаре. И ненавидит себя за эти мысли. Придя в себя он возвращается к гостям. На его лице все то же выражение холодного спокойствия. Никто не узнает, о чем Тобирама Сенджу старается не думать. Тобирама Сенджу никогда не даст себе воли. Тобирама Сенджу – хороший актер.       Учиха Мадара – глава собственного клана. На каждом собрании он видит суровое лицо Тобирамы и совершенно ничего не понимает. Он не привык не понимать. Это раздражает. В очередной раз он наблюдает, как младший Сенджу исчезает из кабинета своего брата после попытки Мадары завязать разговор. Это происходит слишком часто. Хотя, какое ему дело? Но любопытство не дает покоя.       Тобирама Сенджу закрывает дверь в свою комнату. Он устал. Устал от собраний, дипломатии, ультиматумов и компромиссов. Устал от общества важных людей, обладающих отнюдь не сладким характером. Устал от необходимости держать себя безупречно, чтобы не посеять ненужных конфликтов или неоправданных надежд. Но больше всего он устал от необходимости контролировать свои мысли в присутствии Мадары. Он не должен поддаваться. Это не правильно. Он сам себе противен. Это нужно прекратить.       Мадара без стука ворвался в кабинет Хаширамы. Ему нужен Сенджу. Но… Не этот. Тобирама стоит возле письменного стола, перебирая документы.       – Где твой чертов брат? – рычит Учиха, в порыве гнева припечатывая младшего Сенджу к стене.       – Он вернется через два дня, – немного невпопад отвечает Тобирама, но Мадару уже не волнует ответ. Он не верит своим глазам. Вот оно что. Вот она, причина, по которой его все время избегали. Тобирама Сенджу ненавидит Мадару. Так думают все. Почти. Но не сам Учиха. Не сейчас.       Румянец покрывает лицо Тобирамы. Обычно холодные глаза горят, но гордость не позволяет отвести взгляда от Учихи. Он хотел коснуться бледной кожи точеных скул, зарыться пальцами в жесткие волосы и… Нет! Он все же крепко зажмурился и сжал зубы. Нельзя было об этом думать. Глубокий вдох. Не думать об этом. не думать, недуматьнедуматьнедумать об… об… этом. Выдох получился предательски рваным. Тобирама вздрогнул и удивленно распахнул глаза. Слишком близко! Его волосы, кожа, глаза и губы. Губы, которые он так любит. Которые так ненавидит.       Учиха Мадара – глава одного из Великих кланов – плевать хотел на условности. Он легко коснулся кожи младшего Сенджу, заставляя того снова вздрогнуть, провел кончиком языка по отметине на щеке, оставляя влажный след, спустился к губам и замер, опаляя их горячим дыханием. Между губами мужчин оставалось меньше сантиметра, и Мадара играл на нервах обоих. Он хотел, чтобы холодный Сенджу сам попросил его. Тобирама не знал, что ему делать и колебался. С одной стороны, не этого ли он сам хотел, не об этом ли мечтал? Но, с другой, его упрямство не могло позволить ему опуститься до просьб в таком деле. Он боялся, что потратил на раздумье слишком много времени, и Мадара вот-вот потеряет последние крупицы интереса, и, будучи отличным дипломатом, все же решился на компромисс. Сил сопротивляться больше не осталось. Он подался вперед, преодолевая ровно половину разделяющего их расстояния и слегка приоткрыл губы, шумно выдыхая. Как это не удивительно, но Учиха удовольствовался малым и принял предложенные условия. Он сократил дистанцию до нуля и прильнул к чужим губам требовательным поцелуем. Тобирама прикрыл глаза и наслаждался тем, что так часто происходило в его мыслях, которые он старательно гнал из головы. Теперь было поздно, и глава клана Учиха уже вовсю хозяйничал в чужом рту. Он сминал своими губами чужие, проводил языком по ровным зубам, касался нёба и сплетал их языки, заставляя Тобираму судорожно искать воздух. Тобирама неуверенно, но старательно отвечал. Поцелуй длился и длился, мужчинам уже не хватало кислорода, и, слегка прикусив и оттянув зубами нижнюю губу Тобирамы, Мадара нехотя отстранился, восстанавливая дыхание.       Сенджу и Учиха тяжело дышали, не в силах успокоиться. Их взгляды встретились, и каждый из двоих читал в глазах другого ответ на единственный заботящий сейчас вопрос. Второй поцелуй произошел полностью по инициативе младшего Сенджу. Он был совсем не таким, как первый, мягким и тягучим. Сенджу поднял подрагивающую руку и неуверенно коснулся ею груди своего противника… врага?.. любовника? Сквозь поцелуй он почувствовал, как губы Мадары изогнулись в улыбке и принял это как разрешение. Руки Учихи легли на плечи Тобирамы, расстегнули крепления его брони. Пластины доспехов скользнули по плечам и с глухим стуком ударились об пол. Тобирама притянул Мадару ближе к себе, одной рукой обняв за шею, а другой зарывшись в непослушные волосы на затылке. Длинные пальцы Мадары оглаживали мускулистый торс и спину Тобирамы, забираясь под темную водолазку, стягивая ее с желанного тела. Тобирама дернулся от неожиданной боли, когда ногти Учихи случайно оцарапали нежную кожу, и прикусил губу Мадары. Во рту появился знакомый по битвам привкус крови. Мадара рыкнул. Воздуха перестало хватать и им снова пришлось разорвать поцелуй.       Пытаясь восстановить дыхание, мужчины, не теряя времени зря, избавляли друг друга от ненужных сейчас элементов гардероба. Пальцы Учихи уверенно скользнули под ткань брюк, проводя по коже низа живота, бедра, демонстративно игнорируя возбужденную плоть половых органов. Одной рукой он стянул с блондина брюки вместе с бельем, а другой небрежно сбросил с собственных плеч латы, с креплениями которых, из-за нервной дрожи в пальцах, никак не мог справиться младший Сенджу. Учиха взял парня за запястье и притянул ближе к себе, кладя его руку себе на поясницу и направляя дальнейшие действия. Тобирама понял, чего от него добиваются, и забрался холодными пальцами под водолазку Мадары, касаясь поясницы, лопаток, вызывая марш мурашек вдоль позвоночника. Огладив уже обнаженный торс Учихи, Сенджу опустил руки ниже. С завязками брюк Тобирама справился более уверенно, и мужчины остались друг перед другом полностью обнаженными. Мадара сделал маленький шаг назад и оценивающе оглядел Тобираму. Тот несколько смутился, но гордость снова не позволила отвернуться. Мадара решил взять ситуацию в свои руки. Он снова сократил дистанцию до минимума, прижавшись обнаженным телом к телу младшего Сенджу, лизнул его нижнюю губу, несильно оттянул ее зубами, заставляя того приоткрыть рот, и поднялся вверх, опаляя дыханием мочку уха. Тобирама немного расстроился, не получив желанного поцелуя, но забыл об этом как только зубы Учихи сомкнулись на мочке его уха. Сенджу охнул. Мадара сразу же провел языком по месту укуса, снимая неприятные ощущения. Руки Тобирамы путешествовали по подтянутому телу Учихи, когда тот медленно опускался ниже, покусывая и оставляя красные отметины засосов на тонкой коже шеи, груди, живота, оглаживая темные бусинки затвердевших сосков.       Дойдя до низа живота, глава клана Учиха сжал длинными пальцами плоские ягодицы блондина и опустился на колени. Его голова оказалась на уровне паха Сенджу, а ладони переместились на бедра, успокаивающе оглаживая их. Тобирама запрокинул голову и судорожно вдохнул, когда брюнет шершавой ладонью провел по всей длине вставшего члена, оглаживая большим пальцем багровую головку. Тобирама снова кожей ощутил горячее дыхание, а в следующий момент губы Мадары сомкнулись на его члене тугим кольцом. Тобирама опустил вниз взгляд полуприкрытых глаз и широко распахнул их. Такое зрелище нельзя было пропустить. Мадара был прекрасен: непослушные темные волосы липли к покрытому испариной лбу, щеки тронул румянец, ресницы мелко подрагивали. Тобирама подумал, что этот человек не мог иметь ничего общего с тем заносчивым Учихой, которого он знал. Мадара поднял глаза и посмотрел прямо на младшего Сенджу. Его язык прошелся от основания до головки члена, обвел ее и опустился назад, касаясь тонкой кожи мошонки. Тобирама залился краской и прерывисто дышал сквозь стиснутые зубы. Мадара размашисто двигал головой, глубоко вбирая в рот твердый член. Руки Сенджу легли на затылок Мадары, а бедра двинулись вперед. Учиха расслабился и вобрал член до основания, заставляя блондина сдавленно охнуть и сжать пальцы. Тобирама был уже близок, и, ощущая это, Мадара отстранился. Сенджу разочарованно всхлипнул, но его губы тут же накрыли губы брюнета, а член обхватила уверенная рука. Тот факт, что в этом рту только что находился его собственный член, почему-то только подзадоривал младшего Сенджу. Мадара уверенно скользил ладонью по возбужденному члену, сжимая его, и вскоре Тобирама, напрягшись всем телом, кончил, до белизны сжимая пальцы на сильных плечах Учихи.       Оба тяжело дышали. Вязкая сперма залила плоские животы. Мадара внимательно рассматривал свою руку, также испачканную белесой жидкостью. Ему было мало. После накатившего оргазма Тобирама соображал слабо и только неотрывно наблюдал, как глава клана Учиха подошел к столу, опершись на него, медленно провел влажной от спермы ладонью между ягодиц, смазывая тугое колечко мышц, и внимательно посмотрел через плечо в затуманенные глаза Сенджу. Он наблюдал за реакцией. Ждал. Звал.       Тобирама на негнущихся ногах подошел ближе, остановился в шаге от желанного тела, ловя все его движения. Мадара осторожно надавил подушечкой указательного пальца на вход и со вздохом полностью ввел его. Почти сразу к первому пальцу добавился второй. О таком развитии событий до сегодняшнего дня Тобираме и подумать было страшно. Он шагнул вперед, прижимаясь кожей к задней поверхности бедер Учихи, обхватил ладонью его шею и потянул на себя, заставляя выгнуть спину. Мадара взялся свободной рукой за запястье Тобирамы, притягивая ладонь к губам. Он коснулся языком шершавых подушечек и вобрал пальцы в рот, посасывая их, покрывая слюной. Сенджу давно понял, к чему ведет Мадара, он положил свободную ладонь на его бедро, крепко сжав. Закончив со смазыванием, Учиха выпустил руку Тобирамы и вынул собственные пальцы, их место незамедлительно заняли пальцы младшего Сенджу. Рука Учихи уже привычно опустилась на член Тобирамы. Блондин медленно двигал рукой, старательно подготавливая партнера. Вскоре к двум пальцам добавился третий. Мадара вздрогнул и сжался. Тобирама слегка изменил угол и зацепил заветную точку. Мадара вскрикнул и распластался на столе, мелко подрагивая и шумно втягивая воздух. Тобирама устал ждать, он вынул пальцы и приставил к розовому колечку мышц головку члена, надавил, и, несмотря на сопротивление, вошел до основания. Мадара что-то сдавленно прохрипел, Сенджу замер, давая тому привыкнуть. Через несколько самых длинных в его жизни мгновений он начал свое движение, сначала медленно, но постепенно наращивая темп. Мадара был горячим и, несмотря на подготовку, очень узким. Каждое движение Сенджу отзывалось в их телах волнами наслаждения. Учиха потянулся к своему возбужденному члену, но Тобирама завел его руку за спину и сам охватил ладонью ствол, проводя по всей длине, ощущая под пальцами набухшие вены. Тобирама отпустил запястье Мадары и зарылся пальцами в непослушные волосы на затылке Мадары, перебирая и натягивая их. Учиха прогнулся в пояснице, меняя угол проникновения, желая снова испытать те ощущения, и Тобирама подстраивался под движения партнера. Наконец, он попал туда, куда метил, и в широко распахнутых глазах Мадары заплясали разноцветные звезды. Темп неуклонно возрастал. В какой-то момент Тобираме показалось, что он услышал свое имя, но… Нет, глупости. Этого просто быть не могло. Тобирама вколачивался в Учиху, кожа ударялась о кожу. Тяжелое, сбивчивое дыхание наполняло комнату, отскакивало от стен, многократно ударяя по барабанным перепонкам. Стоны становились громче, движения быстрее. Сенджу притянул Мадару к себе, не снижая набранный темп, прижался всем телом, повернул голову брюнета и впился в губы, которые так ненавидел. Которые так любил. Мадара, застонав сквозь поцелуй, излился в ладонь блондина, до предела крепко обхватив член Сенджу. Тобирама сделал еще несколько судорожных движений и кончил, не выходя из любовника.       Некоторое время они, тяжело дыша, лежали на столе, затем Мадара, выбравшись из-под расслабленного тела блондина, начал собирать разбросанные по полу вещи. Тобирама поднялся и оперся бедрами о край стола, сложив руки на груди, наблюдая, как брюнет спокойно ходит по комнате, и ухмыляясь. Полностью одевшись, Учиха Мадара подошел вплотную к Тобираме и легко коснулся его губ своими.       – Ты дурак, – выдохнул Мадара прямо в приоткрытые губы Сенджу. Тобирама молчал, его ухмылка превратилась в глуповатую, но искреннюю улыбку. Он уже все понял. Учиха вышел из кабинета. Тобирама оделся и вышел следом.       На очередном собрании Тобирама Сенджу краснел, что было для него вовсе не характерно.       – Вы хорошо себя чувствуете? – вежливо осведомился глава клана Учиха.       – Думаю, да, – ответил младший из братьев Сенджу, смотря ему прямо в глаза.       Учиха Мадара улыбнулся.       Тобирама Сенджу – плохой актер. И это к лучшему.