Немного о деревьях

Вам доводилось слышать, как женщина просит любимого? Сейчас расскажу. Это наигранно, смертельно искренне, уморительно мило (даже умильно) и, в общем-то, по плечу любой, хотя этому нас не учат. Как оказалось, мне тоже. Ты так и не понял, как согласился. Ты был юристом, я — недогуманитарием. Ты не мог не сказать «да», когда со мной были: годовой запас нежности, полкило великодушия, два часа лепета попсовой певички и хриплые нотки целого блюз-бэнда, неумолимая логика Кардозо и красноречие всех дореволюционных юристов, капелька энэлпи и наследие прабабки-ведьмы. У тебя не было шансов отказаться. Зря. Сейчас, когда я тебя разлюбила, ты смотришь обиженными глазами и не понимаешь, куда все делось: это милосердное насилие над твоей маскулинностью, эта нечеловеческая нежность, это желание тебя, а не того парня (который красивее и успешней). Певичка рассталась с продюсером, блюз-бэнд на гастролях. Кардозо вернулся в Нью-Йорк, по-вампирски завернувшись в судейскую мантию. Дореволюционные юристы ушли на обед с веселым «Ну, сударь, откушаем?». НЛП стало мифом, чернокнижие им и было, а мой взгляд скользит мимо. Однажды я пойму, что ещё неумолимее, чем просит любимого, женщина просит за любимого. Но это будешь не ты. Ты уйдёшь в заседание. Серый, душный, запыленный. До свидания.