Не навреди

       С детства Мойру интересовало, как работали вещи вокруг. Обласканная соседская кошка без капли страха перед посторонними, брошенная собака в колтунах, покрывающих все тело, любопытная лягушка из парка. Простейший метод понимая любой проблемы — разобрать ее на составляющие. Так действовали вызванные на дом мастера, чтобы исправить неполадки техники. И у них получалось.        Гетерохромные глаза терпеливо гранили очертания. Мойра с истинно научным трепетом представляла, каково это — коснуться. Холодно или жарко, мокро, сухо, никогда — противно? В руках дрожь, в голове тяжесть. На полу маленький пластиковый поддон. Инструменты — булавки, щипцы, камешки — в нем.        С органикой такой подход не действовал.        После поперечного разреза жук скоро переставал махать лапками, в собаку глубже врезалась колючая проволока, потому что лежать смирно она не желала, лягушку морил зной. Пропитавшаяся потом челка металась точно бронзовая стружка. Живосечение показало себя малоэффективным.        Плоть показывала себя малоэффективной. Уязвимой, зависимой, недолговечной. При должном старании пластичной, как воск.        Со временем О'Доран научилась поддерживать объекты исследований в живых достаточно долго. Сменилось место, условия, инструменты. Теперь новый день — новые подсчеты: скольким предстоит погибнуть, чтобы открыть дорогу десятке лучших, почти идеальных, но таких же смертных. Контейнер для биологических отходов наполнялся, пожалуй, слишком быстро. Впрочем, выносить их — не забота ученой.        Циглер никогда не говорила, что коллега переводит ресурсы. Не могла себе этого позволить. Как не могла позволить подобным экспериментам въесться под кожу насыщенным багрянцем, который не вывести ничем. Только радовалась, что в лаборатории генетика не было окон — так закрывать на нее глаза становилось проще.        Утром О'Доран находит на столе заполненный по всем правилам журнал исследований, которых не проводила, с единственным отсутствующим фрагментом — ее подписью. Галочка в пропуске смотрит с мольбой — или та, чьей рукой она выведена. Правая рука О'Доран безвозвратно окрашена трупной синюшностью. Терять ей нечего.