Не навреди

       Вразнобой стучат по колену пальцы. Терпение медленно утекает прочь. Благо, долго ждать не приходится.        Стоит из трубки раздаться сонному "алло", Мойра набирает воздух, чтобы заговорить, но не испускает ни звука. В один момент женщина понимает, что ей нечего сказать. Что это все пустяк, на который не стоит переводить время — ни собственное, ни чужое. Что лучше бы ей тщательно задуматься о последствиях своих действий. Что...        — Все в порядке?        Из виду Циглер не ускользает пауза.        — Да, конечно. Я решила, — Мойра останавливается, до сих пор нечетко представляя, что хочет донести, — решила, ты до того заработаешься, что пропустишь первый снег.        На том конце молчание. Сейчас оно оказывается хуже всего. Тишина тисками обжимает голову, с новой секундой все туже и туже. В ней, как в зимней шуге, стрянет часовой счет, неровный цокот оставленных за дверью собак, рвущийся с улицы разноголосый гомон. Пока О'Доран мысленно прокручивает весомые оправдания, чтобы пресечь сомнительную ситуацию, Ангела угрюмо вздыхает:        — Снег? Знаешь, сейчас не лучшее время для твоих дурацких... — договорить она не успевает.        Нет ничего лучше чувства собственной правоты. Мойра по-крысиному щурится, представляя очевидный ступор Циглер. Верно, та действительно с самого подъема не отнимала взгляда от письменного стола. Или даже не выходила из дома — температура упала быстро, и предсказать осадки можно было без труда. Только О'Доран это мало заботило.        Мелкие, едва различимые снежинки усыпали еще зеленые кроны и кусты и мгновенно таяли, точно мармелад на солнце. Конечно, снежных ухабов они построить не успеют, но обрадовать горожан — запросто. Подумать только — замерзшая вода, а сколько восторга.        — Спасибо. Что позвонила, в смысле. Эти отчеты меня с ума сводят. — Ангела кротко усмехнулась, как делала всегда в ответ на трудности. Не в ее привычке давить на жалость. Везде сама, везде одна. Особенная женщина.        Наверное, оттого Мойре и захотелось поговорить с ней одной. Оттого было не подобрать слов, не собрать себя воедино, не отвязаться теперь от навязчивого желания приехать, чтобы постоять под каплями замерзшей воды вместе с ней, сокрытой за километрами пути.        Нет, ехать нельзя. Но побыть с ней дистанционно, уставившись в завешенное белой паутиной инея окно? Особенное решение.        — Не перешлешь их мне? Возможно, я смогу что-то сделать.