Separate Lives

— Иметь собственный бизнес — это иногда очень удобно. Можно взять отпуск в любое время и… Эмма Свон полностью отключилась от беседы. Она, собственно, даже не понимала почему вообще продолжает ходить на свидания. Вряд ли она найдет свою истинную любовь в лице приятеля своего босса. Взглянув на экран телефона, Эмма прикинула, сколько нужно еще здесь проторчать, чтобы можно было с чистой совестью уйти. Пятнадцатью минутами позже она придумала отговорку, чтобы покинуть ресторан. Прихватив по пути кофе на вынос, она направилась к реке, и прогулка была действительно приятной. Эмма сделала глубокий вдох. Прошло три года с тех пор, как они победили Злую Ведьму. Три года с того дня, как она решила вернуться в Нью-Йорк. И к чёрту магию со сказками. К чёрту Сторибрук. С неё было достаточно проклятий, опасностей и драм. Ей хотелось мира и хорошего окружения для Генри. Нормальности. Когда Злая Ведьма была побеждена, выяснилось, что новое проклятие, в отличие от предыдущего, не удерживает людей в городке — любой мог спокойно пересечь городскую черту. Нужно было только пожелать. Благодаря этому, некоторые сторибрукцы решили отправиться в большой мир. Реджина с Робином и Роландом переехали на Манхеттен, чтобы быть ближе к Генри. Чуть позже Дэвид и Мэри Маргарет поселились в Квинсе, где мама начала снова преподавать, а отец вернулся к работе в приюте для животных. Её родители приложили немало усилий, чтобы оставаться в ее жизни и в жизни Генри. Пожелали приспособиться к современному миру, и Эмма на самом деле ценила их поступок. Это позволило им общаться. Теперь они могли стать семьёй в той мере, в какой это никогда не было бы возможно в Сторибруке. Жизнь Эммы была хорошей. Она имела смысл. Во всём. Кроме него. Она не видела его больше с того дня, как они победили Зелену. С того дня, как она отказалась от магии, чтобы спасти его жизнь. С того дня, как она сообщила ему, что уезжает в Нью-Йорк. — Ты правда намерена вернуться в Нью-Йорк? Разве тебе нет дела до родителей и всех других жителей городка? — Я должна делать то, что будет лучше для Генри… — Ты врёшь. Дело не в Генри. А в том, что ты снова сбегаешь. Разве ты не устала от бегства? Ты не хочешь хоть попытаться? Останься… Пожалуйста, останься, Свон. Давай попробуем сложить счастливое будущее. — Прости, если ввела тебя в заблуждение, Киллиан. Но я возвращаюсь в Нью-Йорк. Я сыта всем этим по горло. — Как пожелаешь, любимая. Я больше тебя не побеспокою. Прощай, Свон. И она больше его не видела. Он исчез — словно и не было. Уехал из Сторибрука, насколько ей было известно. Но где он и чем занимается, оставалось для Эммы неизвестным. В итоге она почти полностью смогла выбросить его из головы. Но в такие вечера — ощущая на лице дуновение бриза от ближайшей реки, она не могла не думать о нём, не могла не строить предположений, как бы всё сложилось, если бы она не сбежала. Зажмурившись, она могла представить Киллиана, ощутить его неотрывный взгляд — глубокий, проникающий в душу. Допив кофе, Эмма зашвырнула стаканчик в мусорную корзину и все еще погруженная в свои мысли — в вопросы и предположения — направилась домой.