Страхи

      Был прекрасный летний день, скрываясь от залитых солнцем улиц мы, держась за руки, зашли в парк. В тени вековых деревьев была сконцентрирована свежесть этого дня; мы присели на каменные скамьи, которые приятно холодили разгоряченную кожу. Наруто смеялся и оживленно о чем-то рассказывал – не могу прекратить улыбаться, все в нем настолько заразительно и мучительно притягательно. И нет, я не под влиянием Вечного Цукуёми, по крайней мере я не перестаю на это надеяться.       Прошло уже более полугода, а я все еще боюсь, что все произошедшее лишь часть иллюзии. Стараюсь отбрасывать от себя эти тягучие мрачные мысли, ведь если все это мой сладкий сон, то что тогда с Наруто? Спит ли он в соседнем коконе или же он проиграл и… Вот опять. Отбросить, выкинуть это из головы не думать о таком! Но если он погиб в том сражении, то наверняка он сейчас в лучшем мире… в отличие от меня.

Пожалуйста, не умирай, Или мне придется тоже. Ты, конечно, сразу в рай, А я, не думаю, что тоже.

      Если я помню, что Неджи мертв, значит я все-таки в реальности - все время приходится одергивать себя. И от чего я такая мнительная? - Эй, все хорошо? – обеспокоено спрашивает Наруто. - Да-да, конечно, прости, я опять задумалась, - я виновато улыбаюсь, на что Наруто лишь качает головой. - Вот, держи, – он протягивает мне половину очищенного апельсина. И когда он успел? – Все время забываю, что ты у меня с Луны свалилась, - насмешливо говорит Наруто и я снова смущаюсь – он не перестает мне напоминать о той миссии. Мог ли мне присниться такой бред в прекрасном сне? Конечно нет! Это все определенно наяву.       Может я все никак не могу поверить своему счастью, что мы наконец вместе, поэтому ищу этому какие-то глупые объяснения? Сколько долгих лет я оставалась в тени собственной скромности и вот он наконец-то заметил меня. И теперь я до ужаса боюсь его потерять, прокручивая в голове все возможные варианты возможных событий: вот он рассказывает мне очередную длинную историю о его проделках с Кибой и Шикамару, радостно смеясь с набитым ртом, а я в уме уже составляю план своих действий, на случай если он подавится апельсином.       Кажется, я параноик. Я словно поделена пополам: меня переполняет страх потери, безумная тревога и одновременно с ними самое яркое в мире Солнце освещает мою жизнь, наполняя ее бесконечным счастьем. Из всех небесных светил рядом со мной сидит самое лучшее. Я помню бурю эмоций, которая переполнила меня, когда он взял меня за руку в самом эпицентре битвы – смерть, гибель, боль и отчаяние повсюду, а он держит мою ладонь. Мне в тот момент море было по колено. Я вдруг отчетливо поняла, что чем бы все это ни закончилось – я сделаю для него все, что в моих силах, пойду за ним в грозы и в бури. Моя путеводная звезда.

Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных? Хочешь, я взорву все звезды, Что мешают спать?!

      Казалось бы, передо мной человек, который выходил живым из таких немыслимых передряг, что многим из нас и не снилось, который обладает безбрежной силой духа, упрямством и везением, – Вселенная определенно от него без ума и в этом мы с ней похожи – герой и всеобщий любимец, чего бы за такого бояться? Но сердце сжимается если его долго нет, если не могу найти его у него дома или в Ичираку – сразу начинаю паниковать. В такие моменты осознаешь, что даже этот сильнейший шиноби – хрупкий человек, жизнь которого легко может оборвать глупый случай. Разве человек не может запнуться и неудачно упасть, сломав себе шею? Разве не может он уронить на себя стеллаж? В конце концов, на Наруто может даже упасть метеорит.       Зажмуриваю глаза и слегка встряхиваю головой, чтобы он не заметил. - Я тебя опять утомил своей болтовней? Прости, - он улыбается. Теперь у него чуть угловатое мужское лицо – от детской насупленности не осталось и следа. Наруто высокий, плечистый, светлые волосы коротко пострижены, а голубые глаза всегда переполнены добротой. Он такой простой в своем повседневном спортивном костюме, он нравится мне любым. - Что ты такое говоришь? – я пытаюсь возмутиться. – Ты не можешь мне надоесть. – Вот я смотрю на его лицо и все мои страхи улетучиваются. Он здесь, рядом, со мной и с ним точно ничего не случится. Все будет отлично, сотни тысяч людей каждый день, на протяжении долгих лет, возвращаются домой целыми и невредимыми, и мы будем в их числе. Лишь бы только с ним ничего не случилось! Я не смогу этого пережить.       По его чуть прищуренному взгляду я понимаю, что сейчас произойдет и внутри меня все расцветает. Наруто наклоняется ко мне, перебинтованные пальцы касаются моего предплечья, и я тянусь навстречу поцелую. У него чуть суховатые губы, я часто вижу, как он кусает их, о чем-то задумавшись, но они не становятся для меня менее привлекательными.       Наруто целует и крепко меня обнимает – становится жарко, но я ни за что не воспротивлюсь ему. - Я люблю тебя, Наруто, - снова говорю я, и это чувство готово разорвать меня изнутри.

Пожалуйста, только живи, Ты же видишь, я живу тобою, Моей огромной любви Хватит нам двоим с головою.

- Я тебя тоже, Хината, - говорит он, и я опять трепещу: вновь вспоминаю, как в ту лунную ночь он подошел и сам сказал мне, что любит меня. Но через минуту я причинила ему ужасную боль… до сих пор невыносимо об этом думать.       Быть может, это травма, оставшаяся после войны? Ведь я тогда видела столько людей, буквально сломанных, разорванных, чудовищно умерщвлённых, а сколько криков было в госпитале? Не счесть. Перед сном часто закрываю глаза и вижу проломленный череп молодого шиноби из Камня, который секунду назад был жив. Чудовищно. И не покидает страх, что это может случиться со мной или с кем-то из моих близких.       Я смотрю на Наруто и на секунду из меня в очередной раз вырывается желание схватить его и умчаться с ним куда-то далеко отсюда – подальше от мира шиноби, убийств, смертей и войн. Где люди просто живут, может быть, на побережье моря, обзавестись собственной лодкой, с которой можно наблюдать шикарнейший закат. Редкие тихие соседи, не видевшие ужаса войны, делились бы с нами новостями, полученными от странников. Это было бы место, где люди не боятся кого-то потерять. Наверное, если бы я была в Цукуёми, я бы так и поступила, но я в реальном мире и мы с Наруто вновь выбираемся под палящее солнце.

Хочешь в море с парусами? Хочешь музык новых самых? Хочешь, я убью соседей, Что мешают спать?!

      Во всех этих размышлениях есть одно, которое пугает меня больше всего остального: что, если мысли действительно материальны? Что, если своей паранойей я только навлекаю на него беду? Что, если я и мои страхи – единственный источник бед для него? Это получается замкнутый круг, в котором я боюсь его потерять и именно поэтому – теряю его. Но что же мне делать, как исцелить свою голову от кишащих в ней ужасов? Может это просто часть взросления? В детстве так не угнетаешь себя мыслями о плохом исходе, а других своим излишним беспокойством. Теперь я в полной мере понимаю поговорку, что слышишь в детстве так часто: меньше знаешь – крепче спишь. Вот уж, действительно, чтобы я отдала за то, чтобы знать и помнить поменьше? Я отвлекаюсь от тяжелых мыслей на почти мученический вздох Наруто. - Что-то мне не хорошо… - тихо произносит он и оседает на землю. Как на зло! Это все из-за меня… - Наруто! Что с тобой? – Придерживаю его, чтобы он не ударился – лицо имеет потерянное, болезненное выражение.       Кажется, это солнечный удар – что-то шепчет бессвязное в бреду. Ну конечно, весь день без головных уборов, под солнцем, а он еще и светловолосый. Нужно срочно что-то делать, а не биться в панике – я не позволю ему пострадать, я обещала ему защищать его любой ценой. Любой.

Хочешь, солнце вместо лампы? Хочешь за окошком Альпы? Хочешь, я отдам все песни, Про тебя отдам все песни я?!

      С помощью теневых клонов мне удается быстро добраться до дома Наруто и уложить его на диван. В его квартире прохладно и это то, что нужно: на всякий случай стоит закрыть шторы. Он приходит в себя через некоторое время, когда на его голове лежит холодный влажный компресс. Я понимаю это по скрипящему звуку, что он издает, пытаясь приподняться. - Как я здесь оказался? – слабо спрашивает он. - Мне пришлось использовать твою коронную технику, чтобы ты поскорей очутился дома, - отшучиваюсь я. – Ты в порядке? - Ну, уже лучше, спасибо. – Он слабо улыбается, а я вздыхаю с облегчением.       Все-таки рассказы отца об особенностях клана Узумаки – не преувеличение: Наруто очень быстро восстанавливается. Благодарно смотрит на меня, и притягивает к себе, когда я хочу сменить ему компресс. Так я оказываюсь в его объятиях на узком диване; видимо, жар еще не спал до конца, потому что целует он меня очень горячо. Моё смущение и желание борются друг с другом. Хочется и колется.       Я вдруг осознаю, что различные опасности и риски – неизбежная часть жизни, которую нельзя проводить в вечном страхе. Я боялась всю свою жизнь, но когда я впервые призналась Наруто в любви, когда встала между ним и Пейном, зная, что у меня нет ни единого шанса, тогда я впервые поняла, что бояться нельзя, и только тогда у меня впервые получилось его защитить. Наруто всегда остается жив, потому что не боится, он даже не допускает мысли, что с ним что-то может произойти и поэтому вселенная его бережет. Я должна принять эти навязчивые мысли и не пытаться их побороть, как бы сильно они не пугали меня.       Похоже, он восстанавливается слишком быстро: я довольно скоро оказываюсь прижата к дивану телом, которое бесконечно излучает жар. Я знаю, что будет дальше и, кажется, это единственное лекарство от любых страхов.