Don't turn out the light

***

Несколько дней спустя

      Ким громко кричит, подрываясь на кровати и держась за голову руками. Очередной кошмар истязает сознание и разум, и не даёт возможности нормально поспать или хотя бы своевременно заснуть. Тор резко поднимается после крика любимой и испуганно глядя на хрупкое тело, дрожащее от страха, нервов и ужаса, пытается вернуть девушку в реальность. — Ким, тише-тише, — Тор притягивает к себе брюнетку и крепко прижимает к груди, обнимая руками и проводя по тёмным волосам. Младшая Роуп что-то бормочет под нос, её всю трясёт, внутри всё сжалось в один плотный и гадкий узел, а голова отказывается мыслить ясно, — я рядом, — целует в макушку, — сейчас позову Юджин, подожди минутку.       Мужчина быстро спрыгивает с кровати и направляется в соседнюю спальню. Только Юджиния могла помочь сестре в такие моменты. Умела она каким-то образом успокоить младшую, поддержать так, чтобы та уснула и провела оставшиеся часы ночи в спокойном и умиротворённом состоянии. Блондин, дойдя до нужной двери, без стука и спроса ворвался в спальню: Локи и Юджин лежали в кровати и мирно спали, но услышав, как громко открылась дверь и свет из коридора ударил в лицо шатенки, спящей ближе к выходу, девушка сразу же проснулась. Приоткрыв один глаз и увидев силуэт старшего «принца» на пороге, Юджин поняла по какому поводу он заявился сюда. — Ким? — шёпотом спросила она, ощутив, как Локи что-то недовольно пробурчал и приподнявшись на одном локте за её спиной, взглянул сонными глазами на брата.       Тор коротко кивнул и Роуп, незамедлительно, выпуталась из объятий брюнета и накинув на плечи лёгкий халат, вылетела из комнаты, оставляя двух братьев наедине. Одинсон прошёл в комнату и опустился на край кровати, опираясь локтями на колени и подбирая руками больную голову. Локи, наблюдая за состоянием брата, тяжело выдохнул и принял положение сидя рядом с ним. — Снова кошмары? — тихо спросил он, хмурясь то ли яркого света, к которому глаза ещё не привыкли, то ли от осознания того, как тяжело Тору, Юджин и самой Ким. — Я не знаю, что мне делать, Локи, — вздохнул блондин, проводя ладонями по лицу и скрещивая их в замок снизу, — я очень за неё боюсь. С каждым днём приступы всё чаще, а ей всё хуже. Я и сам начинаю уже сдаваться, — в голосе мужчины было столько отчаяния и боли, что казалось он сейчас расплачется от всей этой ситуации.       Услышав слова брата, Лафейсон хотел сказать ему: «Держись, всё наладится», но вместо этого только похлопал приободряюще по плечу, желая хотя бы этим жестом поддержать старшего, показать, что он рядом и не оставит Одинсона в такой трудный и тяжёлый момент. В душе, Локи понимал его ведь он также волновался как за Ким, так и за Юджин. Старшая Роуп часто подрывалась среди ночи, чтобы прийти на помощь младшенькой и это изматывало не меньше, чем саму Ким. Полиция приезжала несколько раз, узнавая у девушки подробности отношений и причины разрыва с Робом, но кроме как «Мы расстались три года назад и больше я его не видела» они ничего не услышали. И правоохранительные органы отступили: доказательств того, что слова Роуп могли быть неправдой, у них, не было, знакомые мужчины не слышали от него, чтобы он упоминал о бывшей девушке и где он пропадал днями, после того, как вышел из тюрьмы — никто из них не знал. Все эти опросы выматывали Юджин и Локи видел это, от чего мужчине становилось не просто мерзко от того, что не может ей помочь в этом случае, а нереально отвратительно. Брюнет пытался её поддержать и чувствовал, что она это ценит, хоть и чаще всего, Роуп просто уходила от разговора в сторону и желала больше проводить времени с младшей сестрой. Лафейсон не обижался, не настаивал только на внимании к себе, не устраивал скандалов, просто скучал. И только ночью пара могла провести время друг с другом и насладиться этими спокойными минутами, до тех пор, как не услышат крик и плач Ким.       Тем временем Юджин уже напевала детскую колыбельную, которая с самого детства могла успокоить Ким и помогала уснуть ей. Брюнетка лежала, укутанная в одеяло, как в кокон, а старшая Роуп сидела рядом и тихо мурлыкала песню, одновременно с этим засыпая сама: *Загляни ты в сердечко мне И скажи «уходи» зиме Ветер воет, а ты грей меня Небо стонет, а у нас весна Попроси у облаков Подарить нам белых снов Ночь плывет, и мы за ней В мир таинственных огней.

***

      На следующее утро Юджин проснулась раньше всех. Когда девушка раскрыла глаза, то увидела мирно спящую сестру, аккуратно чмокнула её в лоб и вылезла из постели. Закрыв за собой двери и стараясь бесшумно пройти на первый этаж дома, шатенка думала о том, что происходит с Ким и как ей помочь. Дело было не в психическом расстройстве младшей, нет, Роуп исправно принимала лекарства и всё было хорошо, но после того последнего раза, как они заезжали в особняк и забирали свои вещи, младшая сильно изменилась: стала замкнутой в себе, почти не говорила, много спала и ужасно боялась темноты, а ночью девушку постоянно мучали кошмары.       Спустившись на первый этаж, Юджиния прошла на кухню, налила себе стакан воды и залпом выпила его. Голова жутко болела, а горло мучал сушняк, словно вчера она выпила чрезмерное количество алкоголя. Заглянув в окно, вид из которого был прямиком на «Алую розу», Роуп бездумно смотрела зелёными глазами в окна особняка. «Тёмные, пустые, мёртвые…», но присмотревшись внимательно, она увидела в одном из окон силуэт. Однако, в этот раз, это был не тот мужчина, что постоянно донимал её и сестру, сейчас там стояла хрупкая девушка с длинными чёрными волосами, дырявой грязной ночной сорочке, а когда та подняла голову, то Юджиния и вовсе потеряла дар речи. На неё смотрела ОНА САМА! Округлив глаза от ужаса, девушка выронила стакана на пол, а сама сделала пару шагов назад, не сводя глаз от силуэта. — Юджин, — девушка резко обернулась и сразу же оказалась в объятиях Локи, только что спустившегося со второго этажа, — всё нормально? — Д-да, — помахала головой девушка, заправляя непослушную прядку за ухо, — я разбудила тебя? — понимая, что стук падающего стакана был громким и слышимым сверху, спросила она. — Нет, не разбудила, — Лафейсон улыбнулся и притянул любимую к себе, обнимая за талию одной рукой, а вторая остановилась на ягодице, — может сегодня мы…       Локи не успел договорить, как его губы уже были в плену сладких уст Роуп. Девушка целовала Лафейсона со всей нежностью и в то же время желанием. Она скучала по нему не меньше, чем он по ней, и сейчас было хоть немного времени побыть вдвоём, пока Тор и Ким не проснулись.       Уловив настроение шатенки, мужчина привлёк её к себе сильнее и буквально впечатал в столешницу кухонного стола, а потом подхватил под ягодицами и усадил на него, устраиваясь между голых коленей Роуп. Поцелуи становились горячее, руки блуждали и стягивали с тел и так малую часть одежды. Пижамные шортики и трусики Юджин полетели куда-то в сторону посудомоечной машины, а штаны Локи уже валялись на полу. — Как же я скучал, — прошептал темноволосый сосед, проводя пальцами вдоль возбуждённой и влажной промежности, вызвав жадное дыхание со стороны шатенки. — Я тоже, — простонала Роуп в губы «принца», обхватывая его ягодицы ногами и притягивая к себе до упора, а ручкой уже игралась с его стоявшим членом, — возьми меня.       Локи впился губами грубым поцелуем и резко вошёл в тело соседки так, что та выгнулась дугой, кажется до хруста костей и тихо простонала, утыкаясь в рельефное плечо мужчины. Страсть, желание и любовь смешались в одно, а тела дарили друг другу ласку и удовольствие. Девушка двигала бёдрами навстречу движениям брюнета и стонала в его губы, прикусывая их, а младший «принц» двигался резче, жёстче, жарче и томно дышал, оттягивая длинные каштановые волосы назад и оставляя на открывающейся бледной шее багровые засосы и следы от зубов. Никто из пары не знал, сколько времени они наслаждались друг другом, да и не хотели этого знать. Просто ловили моменты, пока они были и забывались обо всём на свете. Локи и Юджин так сильно увлеклись друг другом, что не смогли заметить, как тонкий силуэт Ким прошёл к входной двери, а после исчез за порогом дома.       «Я снова вижу его, вижу этот дом. Я должна быть в «Алой розе», должна остаться там. В этом холоде стен, в пустом и одиноком месте, которое было позабыто ещё несколько десятков лет назад. Голод. Он голоден. Я должна отдать себя, чтобы он существовал, нужна ему.» — крутилось в голове у Ким, пока она тащилась, словно безмозглый и бесчувственный зомби, к особняку. Руки бессильно болтались по обе стороны тела, а ноги еле передвигались, будто к ним были привязаны тяжёлые и острые булыжники. Из одежды тонкая пижама, тёмные волосы образовывали одной сплошной комок, а лицо не выражало никаких эмоций: потухший взгляд, бледные, кажущиеся обескровленными, губы, тонкие брови и впалые щёки. Если бы не шаги девушки, то можно было подумать, что она ходячий мертвец.       Когда младшая Роуп уже докостыляла до порога особняка, то тяжёлые двери здания медленно распахнулись и из темноты комнат повеяло леденящим ужасом и страхом, а странный и мерзкий шёпот звал к себе, но Ким было на это плевать, её как будто по тайному зову тянуло внутрь дома, а точнее — на чердак. «К самым облакам. Ближе к семье… ведь там мама и папа…» — снова мысли в голове и брюнетка переступает порог злосчастного дома, бледный силуэт скрывается в холоде коридора, а двери замыкаются, скрывая за собой самый настоящий и беспробудный мрак.