Хочешь шутку?

- На что похожа половина апельсина? - О господи, только не снова. - На другую половину!

***

Мир соулмейтов, где твои шутки понимает только твой соулмейт. Возможно, Чонгуку не повезло родиться именно в этом мире. Чонгук любил шутить. Чонгук не умел шутить. Он понял это в средней школе. Когда мир замирал, а в воздухе повисала неловкая тишина. Стыдно? Ещё бы. Чон был не из тех, кто умел над собой посмеяться. Он всегда хотел выглядеть в глазах людей серьёзным человеком. Не глупым и странным, а тем, с кем можно подружиться, не стесняясь потом его компании. У него было не много друзей. Хоть им и было не смешно от нелепых анекдотов, они всё равно старались поддерживать его. В их компании он был единственным, кто ещё не нашёл своего соулмейта. Обидно. Говорят, смех твоей второй половинки не сравним ни с чем. Не тот, каким обычно смеются друзья или семья. Он абсолютно другой. Яркий, блестящий, состоящий из миллиардов ярких блёсток. Он светится так сильно, что освещает всё вокруг. Словно зеркальный шар, пропускающий сквозь себя солнечные лучи. Никому не дано это увидеть, кроме соулмейта. Поэтому это событие было всегда чем-то волшебным. Что заставляло людей трепетать в ожидании родственной души. Чонгук искал своего соулмейта уже несколько лет, но бесконечно обжигался своими глупыми шутками и озадаченными лицами новых знакомых. Словно мир специально повернулся к нему задницей, чтобы просто посмеяться. Он перестал пытаться, когда пошёл в университет. Закончил школу с позором, когда при благодарственной речи решил снова пошутить. Может, надеялся, что в толпе стоит его истинный. В толпе стояла лишь неловкость. Друзья уже который год старались растормошить его. Потому что младший изменился. Пришёл в университет совершенно другим человеком. Скучным, неразговорчивым и одиноким. Он не заводил новых знакомств, не хотел снова выставлять себя идиотом. Общался лишь с Тэхёном и Юнги, что решили поступать туда же, куда и он сам. Он был действительно благодарен им, возможно, только благодаря этим двум он всё ещё выбирался на улицу, хотя желание остаться дома становилось с каждым днём только больше. Он больше не хочет пытаться. У него есть знакомые, что проживают свои жизни с людьми, не предназначенными им судьбой. Они счастливы, хоть и не светятся изнутри. Чем Чонгук хуже? Он тоже хочет быть счастливым. Он тоже хочет обнимать кого-то, целовать, и не бояться, что про него плохо подумают. Пусть он и не увидит тот волшебный блеск, те звёзды в глазах, не услышит смех, что сравним с миллионом рождественских колокольчиков, не почувствует мелкие разряды тока от прикосновений. И пусть. Пусть будет так, чем прожить всю жизнь в слепом одиночестве, продолжая смешить людей только своей тупостью.

***

- Ты как? – Тэхён присаживается напротив. - Как и всегда. – Пожимает плечами Чонгук, ковыряясь палочками в рисе. - Говорят, сегодня придёт новенький. – Загадочно шепчет Ким, легко улыбаясь. - И что? – Чон поднимает на него скучающий взгляд, продолжая портить рис. - А ещё говорят, он красавчик. - Что-то ещё? - И, кажется, говорят, у него нет соулмейта. – Тянет Тэхён, наклоняясь вперёд. - Что ты пытаешься сделать, хён? – Чонгук откидывается на спинку стула, выпуская палочки из рук. Есть и раньше не хотелось, а сейчас отпало всякое желание даже находиться в столовой. - Может, тебе стоит попытаться снова? - Ну уж нет. Я говорил об этом сотню раз. Я больше не собираюсь этим заниматься. – Он поднимается, хватая поднос с недоеденным обедом. - Чонгук, прошло уже три года. Ты ведь так долго пытался. Ты не можешь всё бросить сейчас. – Умоляюще тянет Ким. - Могу, хён. Ты знаешь это лучше меня. Он молча уходит, даже не оборачиваясь, когда шатен продолжает его звать. Он слышит эти просьбы на протяжении трёх лет. Кажется, пора бы привыкнуть. И Чон привык. Только вот одна мысль об этом делает невероятно больно. Одно упоминание, что у Тэхёна есть Хосок, что «он засветился как Рождественская ёлка, когда я пошутил», что весь мир будто бы расцвёл вокруг этих двоих, причиняет ужасное страдание. Не физически, а морально и духовно. Ведь Чонгук тоже хотел. Но давно смирился с мыслью, что этого не произойдёт. Он слишком невезучий, чтобы стать счастливым. Он слишком глупый, чтобы кто-то полюбил его. Он слышит о новеньком целый день. Все студенты вокруг него (в коридорах, на лекциях, даже в туалете) говорят, что он невероятно мил, а ещё такой мягкий и тёплый, что хочется забрать себе. Гук не верит, потому что таких людей не существует. Потому что, скорее всего, это просто маска. Этот мир слишком жесток, чтобы сотворить кого-то подобного. А потом он заболевает. Лежит дома с температурой, не появляется в университете, но так даже лучше. Дома он может похандрить, подумать о том, как несчастен, и не нужно натягивать на себя беззаботное лицо. В первую ночь ему что-то снится. Яркий смех, что на вкус как пылинки мёда. Они искрятся, приземляясь на язык, а ещё обжигают кожу своим теплом и тихо звенят. Вокруг слишком ярко, чтобы увидеть их обладателя, и как бы Чонгук ни старался, он не мог разглядеть лицо. Он знал кто это. Человек, которого он ищет всю жизнь. Человек, что одним только своим голосом способен сделать его счастливым. Он просыпается со слезами на глазах. И плачет оставшиеся две недели, спрятавшись под одеялом и, почему-то, заглушая плач подушкой, хоть и живёт один. Это больно. Действительно больно. Видеть такое во сне и осознавать, что в реальности этому не бывать. Мир слишком жесток с ним, это несправедливо. Он вернулся к учёбе спустя три недели от начала болезни. Вроде, ничего не изменилось, но Тэхён был слишком счастлив видеть его снова. Как-то подозрительно. Он понял всю ситуацию слишком поздно. Когда за очередным совместным обедом к ним подсел незнакомый парень. Со светлыми пушистыми волосами (что казались мягче хлопка), с нежной и тёплой улыбкой, и глазами-щёлочками. Что ж, стоит признаться, что он действительно показался Чону ужасно домашним. В своём бежевом растянутом свитере и узких джинсах. А ещё у него были милые маленькие пальчики, что вылезали из длинных рукавов. Словно лапки у котёнка. Боже, какой же он удивительный. Атмосфера рядом с ним будто теплела, как на праздничном семейном ужине при свечах. Кажется, даже солнце выглядывало, чтобы ещё раз взглянуть на этого ребёнка. Чонгук был крайне удивлён, узнав, что этот блондинчик его старше. Он оказался слишком трогательным, чтобы называть его хёном. - Пак Чимин. – Блондин протягивает свою руку, тепло улыбаясь и щуря глаза. - Чон Чонгук. – Чуть смущаясь произносит Чон, пожимая тёплую ладонь. Боже, как Тэхёну удалось заполучить его в их компанию? Он видел глаза студентов, что с обожанием и завистью смотрели на их столик. Как неловко. - Тэхён сказал, ты получаешь образование режиссёра? – Склоняет голову Чимин. - Да, верно. - Может, ты смог бы когда-нибудь снять моё выступление? – Он не мог отказать старшему, даже если бы и хотел. Тот смотрел на него такими глазами, что было невозможно сказать «нет». - К-конечно. – Он заторможено кивает. - Отлично, - старший хлопает в ладоши, довольно улыбаясь, - я буду очень рад поработать с тобой. «Он на факультете танцев» - одними губами говорит ему Тэ, незаметно указывая пальцем в сторону блондина. Чонгук уверен, что тот уже успел встретиться с Хосоком. Может, это его заслуга? - Ну и? Как он тебе? – Толкает брюнета в бок Ким, шагая рядом. - Кто? - Чимин. – Закатывает глаза друг. – Разве он не понравился тебе? - Ну… Он довольно милый… - Милый? – Удивляется Тэхён. – Да он как большая плюшевая игрушка. Одним словом «милый» его не описать. - Он очень милый. – Исправляется Чон. – Но это всё. - В смысле «всё»? Ты разве не почувствовал что-то ещё? - Что я должен был почувствовать, хён? - Божественный «тудум», остановку сердца, звёздочки в глазах, бабочек в животе. Хоть что-нибудь. - Мои бабочки в животе умерли с последней глупой шуткой. Они воскреснут только в качестве слёз отчаяния. - Ты ужасный пессимист. – Ворчит старший, пиная камень. – Тебе стоит получше узнать его. - Для чего всё это? - Ты знаешь. - Он не мой соулмейт, хён. Не удивлюсь, если мой соулмейт давно мёртв. – Фыркает брюнет. - Эй, ты не можешь так говорить. Я уверен, твоя половинка ждёт тебя и твою тупую шутку, чтобы громко посмеяться. - Спасибо за поддержку, друг. – Недовольно тянет Чонгук, останавливаясь на остановке. – Дальше я доеду и сам. - Ты прогоняешь меня? - Разве тебя не ждёт Хосок? Я давно не ребёнок, не потеряюсь. Тэхён уходит, оставляя Гука одного на остановке. Он видел уходящий автобус, когда они завернули за угол. Следующий придётся ждать не меньше десяти минут. Как же повезло, что на дворе весна и греет солнышко. Он принялся считать камешки, застрявшие в луже смолы, и не заметил, как к нему кто-то подошёл. - Привет. – Чимин легко улыбался, становясь рядом и заглядывая младшему в глаза. - Привет. – Смущённо хмыкнул брюнет, отрываясь от камней. - Ты едешь домой? - Да. Мне больше некуда ехать. – Пожимает плечами Чон, видя вдалеке нужный автобус. - Может, прогуляемся немного? Хочу посмотреть город. - Ты не из Сеула? - Из Пусана. Меня перевели благодаря моему преподавателю. - Оу, вот как… - Он смотрит на подъехавший автобус, раздумывая свои действия. Старший продолжает стоять рядом, сжимая лямку своей сумки и, почему-то, плотнее закутываясь в свитер. - Ладно, - грустно улыбается, - удачно доехать. – Он машет рукой на прощание и, разворачиваясь на пятках, семенит в сторону университета. - Хён! Подожди! – Чон догоняет блондина, останавливая за руку. – Если ты не далеко живёшь, то я могу проводить тебя до дома. За раз и город увидишь. - Ладно. – Он довольно кивает, указывая рукой в нужную сторону. Чимин оказывается очень разговорчивым человеком. Он постоянно что-то рассказывал о себе, делился планами на будущее и вспоминал о прошлом. Чонгуку впервые было так легко рядом с незнакомым человеком. Он чувствовал себя спокойно и уверенно, возможно, он бы мог даже пошутить, если бы не боялся. Он не хотел отталкивать от себя хёна. Тот был слишком добрым и милым, такого давно не было в его жизни. - Спасибо, что показал город. – Смущённо улыбается Пак, сверкая глазами-щёлочками. – И что провёл. - Мне было приятно узнать тебя поближе. – Дружелюбно отзывается Чон, останавливаясь возле ворот. - Мне тоже, Чонгуки. – Старший отпирает калитку. – Не против, если я приду завтра в кафе? Тэхён говорил, что это ваша традиция. - Конечно. Я буду рад увидеть тебя там. - Отлично. Тогда, до завтра. – Чимин тепло улыбается ему и скрывается за высоким забором. - Что будешь заказывать? – Тэхён вопросительно смотрит на младшего. - Я не… я ещё не знаю. – Задумчиво отвечает Чон, смотря в окно. - Ждёшь кого-то? – Расплывается в улыбке шатен. - Нет. - Не пытайся обмануть, мелкий. – Встревает в разговор Юнги, который всё это время сидел в телефоне. – Все мы знаем, кого ты ждёшь. - Я никого не жду. – Хмурится Чонгук, но моментально поворачивает голову, когда слышит звук открывающейся двери. - Мы сделаем вид, что поверили тебе. – Хмыкает Юнги и поднимает голову, чтобы поприветствовать Чимина. - Простите, я опоздал. – Старший смущённо улыбается и стряхивает с головы капли воды. - На улице пошёл дождь? – Обеспокоенно спрашивает Чонгук. - Ох, он только начался. Может, он закончится чуть позже. – Чимин присаживается напротив брюнета, подзывая рукой официанта. – Все сделали заказ? - Все, кроме Чонгука. - Правда? Не против, если я закажу нам двоим? - Конечно. – Гук указывает на подошедшего работника и отворачивается к окну. Какого хрена он так смущён? Заказ приносят спустя пятнадцать минут. Чонгук узнал, что Пак любит еду покислее. У него начало сводить зубы от блинов с лимоном и красного чая. Мин же чувствовал себя превосходно. Они ели почти в полной тишине. Тэхён только иногда что-то говорил о прошедшем дне, а после неловко замолкал, не получая должного ответа. Чонгук временами чувствовал на себе взгляд старшего, но когда смотрел в его сторону, тот быстро отводил глаза, утыкаясь в свою тарелку. Это ужасно смущало и обескураживало. Ему казалось, что у него на лице что-то есть, или причёска какая-то не такая. - У вас всегда такая атмосфера? – Подал голос блондин, глубоко вздохнув перед вопросом. - Не всегда. – Тут же повеселел Ким. – Раньше было веселее. - А что изменилось? - Чонгук стал слишком скучным. - Ох, если ты об этом, - поднял бровь Юнги, - то в этой компании и раньше не было весело. Если бы эти двое были клоунами, то я бы саморучно закидал их камнями за их остроумие. - Всё настолько плохо? – С сомнением протянул Пак. - Не слушай его. – Махнул рукой на старшего Тэхён, за что получил болезненный удар под коленку. – Он просто ничего не понимает. Жизнь обделила его чувством юмора. - И слава богу. Если бы я смеялся от ваших шуток, в жизни мне пришлось бы туго. - Эй, не такие уж они и плохие. Правда, Гук? – Тэхён перевёл на него вопросительный взгляд, за ним последовал и Чимин. - Я не уверен. Раз никто не смеётся… - Они просто не понимают нашего юмора. – Продолжал Тэ, размахивая руками. – Вот смотри, - он поворачивается к блондину, - хочешь шутку? - Да… - А она тебя нет! – Выкрикивает Тэхён, тут же заливаясь смехом и хлопая ладонью по бедру. - Ха… ха… - Без энтузиазма произносит Юнги, не отрываясь от телефона. Чимин кажется Чонгуку смущённым, потому что он продолжает растерянно улыбаться, явно не понявший шутку. - Хосок смеялся. – Выдаёт беззаботно Тэ, возвращаясь к своему заказу. - Наверное, потому что он твой соулмейт. – С напускным весельем говорит Юнги, а после успокаивается, отпивая кофе. - Может, лучше Чонгук попробует? – Предлагает Ким. - Точно. Уж он тебя переплюнет. – Подтверждает Мин, зарабатывая возмущённый и недовольный взгляд в свою сторону. - Попробуй, Чонгуки. – Тепло улыбается ему Чимин. А он не хочет открывать рот. Совсем. Не хочет снова выглядеть идиотом. Особенно в глазах такого милого хёна. Он должен признаться, что хоть и не знает Пака достаточно хорошо, ему невероятно уютно рядом с ним. Так, словно он знает его с детства, так, словно его глупые шутки кажутся Мину обыденностью, к которой он давно привык. Он бы забыл о том, что они познакомились только вчера. Он бы забыл всё это, потому что хочет. Хочет быть ему другом, хочет узнавать о нём больше, хочет радоваться его успехам как своим. И хочет того же от хёна. Он может это попросить? Не будет ли это эгоистичным желанием? - Ну… эм… - Он, действительно, не уверен, стоит ли пытаться. Но, снова, не может отказать старшему. – Смотри, - он опускает глаза на пальцы, - больше сыра – больше дырок, так? А если больше дырок, то меньше сыра. Значит… больше сыра – меньше сыра? Мир на мгновение замирает. Чимин смотрит на него, прямо в глаза. А потом расплывается в широкой улыбке, привлекая посетителей кафе громким смехом. Чонгук не верит своим глазам. Старший ярко светится. Он окружён целыми галактиками, в которых Гук видит миллиарды звёзд. Они блестят, переливаются и так нежно звучат, что хочется утонуть в их звуке. Он чувствует тепло, исходящее от искрящихся пушинок. Он чувствует лёгкие разряды тока, когда они приземляются на его пальцы. Он физически ощущает смех старшего, который не может остановиться, продолжая прикрывать рот рукавом свитера, из которого выглядывают маленькие мягкие пальчики. Его глаза закрыты, но в уголках виднеются слёзы, которые тот безуспешно вытирает и пытается успокоиться. Мир вокруг словно теряет все свои краски. Они стремительно перетекают к Чимину, окутывая его мягким покрывалом. Чонгук не слышит ничего вокруг. Только звонкий смех. Со вкусом мёда. Что снежинками оседает на языке. Они лопаются во рту, превращаясь в крохотные пузырьки, которые щекочут нёбо и перетекают сладкой жидкостью в горло, обжигая его. Таков на вкус его соулмейт? Чимин, наконец, успокаивается. Издаёт несколько смешков и вытирает пальцами глаза, собирая на их кончиках слёзы. Юнги с Тэхёном с удивлением переводят взгляд на покрасневшего Пака и застывшего на месте Чона. Кажется, они всё поняли. - Простите. – Выдыхает Чимин, улыбаясь. – Это было смешно. – Оправдывается он, смотря на растерявшегося брюнета. - Ты, правда, так думаешь? – Спрашивает Ким, чтобы убедиться окончательно. - Разве вы не захотели смеяться от этого? - На самом деле, это была довольно глупая шутка. – Подытоживает Юнги. - Ох, теперь я понимаю, о чём говорил Тэ. – Хмурится блондин. - Просто вы нашли друг друга, вот тебе и смешно. – Хмыкает Мин, поднимаясь с места. – Пойдём, Тэ, им надо поговорить. - О чём это ты? – Удивляется Пак, провожая взглядом друзей. «Я же говорил» - шепчет Тэхён на ухо Чонгуку, прежде чем уйти. - Ты понял, о чём они говорили? - Да… Понимаешь, тут такое дело… Он нервно смеётся, потирая шею. Он только сейчас вспомнил, что ни разу не смеялся при старшем. Только улыбался, слушая его рассказы. Чимин вздрогнул, удивлённо расширив глаза. А после прикрыл рот ладонью. - Ты… только что… - Что? - Ты вспыхнул… - В неверии шепчет старший. – Как фейерверк. - Ты увидел? - Господи… - Его глаза моментально наполняются слезами. – Какой же ты яркий. – Из последних сил говорит Пак, а после закрывает лицо руками, начиная плакать. - Хён? – Пугается младший. – Чимин? Он пересаживается к блондину, прижимает его к себе и гладит по голове (его волосы действительно ужасно мягкие). Тот тихо плачет в его плечо, чтобы не привлечь внимание других посетителей кафе. Жмётся сильнее, обвивает руками талию, и всхлипывает. - Ну хватит… Прости. – Успокаивает его Чонгук. – Я, может, и не лучший соулмейт, но я очень постараюсь сделать тебя счастливым. Прости меня. Он никогда не ожидал, что встреча с собственным соулмейтом будет такой болезненной. Он думал, что будет светиться от счастья, а в итоге извиняется за своё существование. Чимин наверняка расстроен, он злится, что ему достался кто-то подобный. Возможно, он мечтал о ком-то прекрасном, а не о нерадивом донсене, что и двух слов связать не может. - Прости меня. – Шепчет Чонгук, сам готовый заплакать в любой момент от безысходности. - За что ты извиняешься? – Пак осторожно отстраняется от младшего, поднимая на него мокрые глаза. - За то, что достался тебе. Ты заслуживаешь кого-то лучшего, а не меня. – Он аккуратно вытирает дорожки слёз со щёк Чимина, грустно улыбаясь. - Боже. – Пак качает головой, опуская взгляд. – Я был ужасно расстроен, потому что понимал, что тебе достанется кто-то другой. Я был уверен, что тебе предназначен замечательный соулмейт, а не я. Боже… - Что ты?.. - Я так счастлив, что нашёл тебя. – Сквозь слёзы улыбается Чимин, щуря глаза. Чонгук не успевает ничего ответить, как ловит сладкий поцелуй от старшего и забывает, как дышать. И ему совершенно плевать, что вокруг слишком много людей. Плевать, что все считают его глупым и странным. Плевать. Ему плевать, что люди считают его шутки тупыми. Пока хён смеётся над ними, он будет самым счастливым в этом грёбанном мире. Мир повернулся к нему задницей? Что ж, он повернётся к нему в ответ.