Лиза

       Сейчас сложно вспоминать свою прошлую жизнь. Ровно год назад я была никем. Одной среди многих. Точкой в серой массе подростков.       Сложно думать об этом сидя на открытой веранде на берегу океана. Здесь и сейчас слишком хорошо. Слишком приятно слушать шум волн и чувствовать кожей бриз океана. Слишком тепло видеть этих дебилов и вслушиваться в твой смех. Слишком больно смеяться над Данисимо так много. Слишком мягко чувствовать твои ненавязчивые и неосознанные прикосновения. Слишком много слишком.       Рвануть в Индию вместе с твоими друзьями было сложным решением для нас обеих. Тебе было страшно потерять друзей, а мне — видеть твою боль. Слишком сложно было расставаться перед поездкой в аэропорт. Тебе не нужны лишние слухи. Слишком долго было ехать в одиночестве. Нам обеим. Слишком сильно тряслись мои колени и твои руки когда я наконец нашла тебя в зале ожидания. Слишком испугано, до побеления костяшек, ты сжимала мои пальцы, боясь повернуться к друзьям после отчаянного касания губ. Слишком громкое «Ля, как это понят?» Кашина и «Так блэт!» Юлика. Слишком глубокий вздох облегчения, когда первый шок потонул в громких овациях СМН, а затем и остальных.        Ты заливаешься смехом на соседнем стуле и губы сами растягиваются в улыбке. Лиза. У тебя не тот смех о котором пишут в романтических книгах, нет. Надрывный, иногда хрипловатый и самый искренний. Так ты можешь смеяться только с этими людьми: Даней, Юликом, Русланом и оставшимся в далекой Москве Никитой. А ещё со мной и это это слишком ценно.        Так, гулять по побережью ночью и так шикарно, но наткнуться на кафешку, из которой играют песни группы «Ленинград» оказалось слишком ахуенно для нашего пьяного мозга. Мы оправдали все стереотипы о русских туристах, танцуя и подпевая в полный голос. Мы даже умудрились станцевать медляк под «Экспонат», я с Русей, а ты — с Даней. Веселые местные парни-официанты даже аплодировали нам.       Я до сих пор не понимаю нахрена было брать два номера, если все всё равно тусуются у нас. Ебучий Юлик врубает телек в самую рань (10 утра). Похоже я нашла где наша вторая карта-ключ. Через пару минут заваливаются остальные, абсолютно не смущаясь того, что мы еще в постели. Кашин падает сверху на нас, раскинув руки с криком: «Подъем, лесбухи!». Юлик снимает на видео и ржет, Руслан тоже ржет, но пытается это скрыть, прячась за Юликом. Достаю руку из-под одеяла и показываю фак в камеру Онешко. «Диван Покрашен, съебись нахуй» — бурчишь ты, пытаясь спихнуть рыжего: «Тут вообще спит моя женщина, пиздуй отсюда.» — перекидываешь через меня руку, прижимаясь ближе. Как и ожидалось, никакой реакции. Я давно поняла, что с этими парнями слова не работают. Выбравшись из-под одеяла, а заодно пару раз пнув Кашина, я, как была, в белье, пошла к зеркалу причесываться. Десять секунд молчания и напряженных взглядов, сверлящих спину, короткое «Понял, принял, осознал» и все три особи мужского пола исчезли из помещения. Ты хохотала в подушку, я смотрела на тебя в зеркало. Этот смех стоил такой демонстрации.        И это не самое странное утро этой недели! На третий день отдыха, мы решили, что уже достаточно хорошо устроились и пора бы отметить поездку/встречу/знакомство и как, сука, здорово что все мы здесь сегодня собрались. Тем вечером было много местного темного рома. Ещё смутно помню салют и твои глаза очень близко. И Кашина, который орал «Ля, как бы не утонут?», убегая от Тушенцова в море прямо в одежде. Утро следующего дня в первое мгновение показалось неплохим. Я проснулась на твоем плече, крепко обнимая. Но чем больше приходила осознанность, тем большие сомнения вызывала тяжесть в районе лопаток и спины. Когда моей руки, лежащей поперек твоего тела коснулось теплое дыхание я чуть не подлетела с кровати. Собственно отель, в котором мы поселились был примечателен тем, что в номерах стояли огромные кровати, метра два в ширину. Так вот. Как оказалось, на нашей кровати мы спали впятером! Юльчик спал свернувшись в позу эмбриона, устроившись головой на моей спине. Его прижимал к себе за плечи Тушенцов, преспокойно посапывая в районе моих лопаток. Не представляю как можно было так удобно устроиться на моей костлявой спине. Кашин спал перпендикулярно нам, головой на твоем животе. Ноги его при этом свисали с края кровати и упирались в пол. Ахрененное утро, правда?!       Любимой темой шуток пятого дня отдыха стал милый парень-индус, который за час нашего пребывания в кафе умудрился подкатить ко мне раз пять. И именно поэтому вечером Кашин буквально силком притащил нас туда опять, напоминая об обещанной живой музыке и салютах. За полчаса цвет моего лица примерил все оттенки розового от откровенных подкатов, парни чуть ли со стульев не падали со смеху наблюдая за этим, а музыки так и не было. Но мы ж ребятки не гордые, надо — сами музыку подгоним. Зря я что ли постоянно колонку с собой ношу? Надо ли говорить, что я чуть не залезла под стол, когда поняла, что тот самый парень намерен пригласить меня танцевать? Ну не умею я отшивать людей! Теплое дыхание коснулось моего уха под мягкое вступление Делориана: «Пойдем танцевать…». У меня перехватило дыхание. Ты позвала меня танцевать. Елизавета Неред. Лиззка, которая терпеть не может танцевать. Твоя маленькая ладонь увлекла из-за стола на небольшой участок свободного дощатого пола. Я потеряла связь с окружающим миром почти сразу. Так только твои руки сомкнулись вокруг моей талии. Так только мои руки обняли тебя за шею. Мы просто покачивались в такт, это было сложно назвать танцем. Но это было так запредельно близко, твое дыхание на моей щеке, мой тихий шёпот в твои губы. Где-то в солнечном сплетении затянулся узел, который сладко ныл, предвкушая встречу наших губ… -Вы ещё потрахайтесь здесь, бля! — разорвал последние ноты мелодии голос Кашина, а заодно сломав к чертям всю романтику момента. Ты отстранилась, прорычав что-то про то, что сегодня на одного уебка в этом мире станет меньше и на полном серьезе попыталась придушить Кашина рукавом его толстовки «Дикость». Не буду врать что хоть кто-то попытался тебя остановить…        Но наверно любимым моим моментом этих двух недель стал тот, когда ты плакала. За день до нашего возвращения домой мы вновь, как и каждый день, мы гуляли вечером по пляжу. -Чуваки, смотрите какой закат красивый! — сказала ты, переводя камеру на таящий диск солнца, окрашивающий море в розовый. Я стояла за твоей спиной, положив подбородок на твое плечо, чтобы не попасть на видос и не портить твой «годный контент». В объектив камеры попадал только закат и Тушенцов с Онешко, стоящие голыми ступнями в самой воде. -Хей, Тушенцов, делай мне контент! А то закат не вывозит! — крикнула Лиза, приближая силуэты парней. -Хочешь замучу тебе шок-контент с признаниями? — спросил Руслан. -Давай! Скандалы, интриги, расследования с крейзи мега хелл. — расхохоталась девушка. -Ходят слухи, что некий Руслан Тушенцов влюблен в Юлика Онешко. — глядя в глаза Юлику громко и совершенно спокойно оповестил Руслан. От улыбки не осталось и следа, он был совершенно серьезен. — И он невъебенно хочет знать, являются ли его чувства взаимными. Я отчетливо видела как дрогнула рука, с камерой, когда ты поняла что все серьезно. Юлик не шевелился и, казалось, не дышал, глядя в глаза напарника по видосам. -Бля, ебучий Юлик, скажи ему уже «да»! — крикнул из-за моего плеча Даня. Онешко, который, видимо, был не в силах говорить, протянул руку к груди Руслана и, схватив его за ворот футболки, втягивая в поцелуй. За плечом засвистел Кашин, а Лиза неожиданно, будто очнувшись, закончила съемку и сделала странное движение, будто пытаясь незаметно что-то стереть с щеки рукавом. -Лиз, — я повернула тебя к себе за подбородок — Ты что, плачешь? -Нет, с чего бы? — пробормотала ты, пытаясь отвернутся, когда по твоей щеке скатилась ещё одна слеза. — Испортили мне контент — шмыгнула носом ты. -Боже, Лиза, не плакай — я обняла тебя, а ты спрятала свое лицо в моих волосах. -Да не плачу я! — пробурчала ты, пропитывая влагой мою футболку. -Бля, Лиз, не плачь — навалился сбоку Кашин, обхватив нас обеих. -Тушенцов, Онешко, а ну бегом успокаивать Лизку! — крикнула я приближающимся парням — Довели девочку до слез! Когда сверху на нас навалились обниматься Юлик с Русей наша и так неустойчивая под Даниным весом конструкция не выдержала. Мгновение, и пять вроде уже взрослых людей лежат на песке и заливаются искренним счастливым смехом.        Последнюю ночь мы провели без сна. Выезжать из отеля предстояло в пять утра и мы, собрав чемоданы, заказали еду в номер и впятером сидели на балконе. Нас освещал только свет луны и трех свечей, которые почему-то шли в комплекте с ужином. Бокалы шампанского опустошались между песнями, которые пелись нами под аккомпанемент гитары Тушенцова. Наверно мы многим мешали спать этой ночью, но нам было так восхитительно всё-равно. Наша последняя ночь в этом мире беззаботности. Хотелось запомнить каждый миг. Огоньки свечей так красиво освещали игристую жидкость в наших бокалах, и не менее красиво играли в твоих волосах. Мне никогда не было так тепло как в те три часа, когда ты лежала в моих объятиях на том балконе. Никогда не было так легко, как тогда, когда ты тряслась от смеха у меня в руках, проливая на Кашина шампанское. Никогда не было так спокойно, как когда ты засыпала, уткнувшись носов в мое плечо, пока мы тихо пели Сплина с Тушенцовым.