Земли Криоса

      Обычно при появлении на свет на существо рушится немалое количество радостных взглядов — его начинают гладить, приветствовать и целовать. Но не в этом случае. Только появившись, сатиры сразу приступают к своей обыденной жизнедеятельности — пьянствуют, развратничают и не дают прочим существам проходу. Прекрасная девушка с длинными и закругленными рогами попыталась встать с колен. К копытам, конечно, привыкнуть сразу непросто и она тут же оступилась, упавши на холодную землю. Она осмотрелась и заметила, что с кустов по всей ближайшей местности на нее направлены сотни недоверчивых взглядов ярко светящихся небольших глаз. Никто не хотел помогать испуганной сатирше встать, от чего она села на землю и громко спросила, обращаясь в пустоту ее взора: -КТО ВЫ? КТО Я? Сатиры, что наблюдали за чудачкой, осознавали – не смотря на различный пол, она одна из них. Многие все никак не понимали — это плохая шутка создательницы или ошибка самой природы? Рога ее были слишком крупными для новосозданного сатира, хвост излишне длинный. Но это не было главным, что смущало сородичей девушки. Все они были парнями и в жизни не видели женскую особь своей расы — всегда развлекались с нимфами или же коротали ночи за выпивкой с выродками фей.       Шепот и гул, что слышала сатирша немало ее напрягал: «Не может быть такого, это невозможно, она не одна из нас, я не соглашусь жить с ней на одной земле, от нее надо избавиться», - слышала она с каждого куста. Недовольные хмыканья так же звучали от скрывшихся за деревьями существ. В этот момент девушке уже начало казаться, что даже природа против нее. Сатирша еще сама не понимала, кем является и кто ее создал, но уже ясно осознавала, что ветер звучит недовольно, а шорохи листьев стали более свистящими, будто злыми. Внезапно из кромешной темноты лесной гущи вышел высокий и длиннобородый сатир. Кончики его бороды были седые, а ходил он слегка сгорбившись и опираясь одной рукой толи на палочку, толи на очень безобразный посох. Он подошел к девушке и протянул ей руку, расплывшись в улыбке. Та чувствовала, что улыбка настоящая, не наигранная, да и намерения, как ей показалось, у него хорошие. Доверившись старику, она взяла его за руку и поднялась «на ноги». -Не слушай этих фавнов, они еще дети и ничего не смыслят. — голос его был такой чистый и красивый, что хотелось слушать его вечно. Каждая буква была произнесена звонко и естественно, как традиционно подобает особо мудрым и спокойным существам сих земель. Несмотря на внешний возраст сатира голос его не хрипел, а шел он хоть и с палкой, но очень уверенно. Девушка успела рассмотреть его руку — кудрявые густые волосы на кисти и уродливые длинные когти все равно не отталкивали от самого старика. -Кто вы? - слегка смутившись спросила сатирша. -Я силен и имя мне Феранан. Мой народ называет меня Дионисом, но мне чуждо это имя, ибо далек я от бога. Являюсь я местным вождем и обязанность моя приветствовать новосозданных сородичей. Как ты попала сюда, дитя мое? Обычно новые копыта у нас появляются в центре племенной деревушки, коли можно ее так назвать. -Я не знаю… Всё следующее время их дороги они провели безмолвно. Феранан вел девушку через крайние леса, тяжкими для запоминания кручеными путями. Все фавны и сатиры, которые встречались ей на пути не робея пристально глядели на нее. Рассматривали, шептались, показывали своими грязными пальцами на девушку. Ее это смущало, и та все время глядела себе под ноги, не поднимая взгляд. Сатирша Большую часть дороги чувствовала себя угнетенной, пока не услышала музыку. Десятки разных мелодий, сотни инструментов — отчетливо можно было разобрать флейту, арфу и пан-флейты. Девушка тут же поднялась в настроении и, поднявши голову, увидела прекрасную деревушку, в которой так и чувствовалась жизнь. Повсюду вокруг стоял топот копыт танцующего светлого народа. Мерцающие волшебные огоньки, светлячки и самодельные фонарики из давно опавших осенних листьев придавали месту фантастический вид, а от самой деревнюшки будто исходило тепло. Силен провел ее к огромному длинному столу, за котором на столь же длинной лавочке сидели и отдыхали прочие фавны. Некоторые пили, некоторые играли и пели, прочие разговаривали и смеялись. Увидев это сатирша почувствовала некое тепло в своем сердце, что мгновенно согрело ее душу. Она, сама того и не замечая, начала улыбаться и была не в силах прекратить это. Чувство счастья нахлынуло на нее будто ниоткуда и уходить ему не имело смысла. Девушка со стариком присели друг напротив друга на самом краю лавки у, вероятно, местной деревенской таверны. -Ты помнишь, как тебя зовут? -Я не знаю и не помню ничего о себе. -Значит, создательница так тебе ничего и не рассказала… -Кто она? Это она меня сюда привела? До лесных фавнов окруживших меня в чаще я никого не видела, — резко и без колебаний отвечала сатирша. К этому времени двоим принесли еду, на которую новосозданная жадно накинулась. Буро-белая густая похлебка, горбушка уже черствого хлеба и небольшой ломтик свежего наливного яблока. Девушке в этот момент было плевать на вкус и она хищно да ненасытно уплетала пищу за обе щеки. -Я расскажу тебе об этом как-нибудь позже, а пока надо дать тебе имя. Может Дарэль? Я не сильно смыслю в женских именах, но мне кажется, что это тебе подходит, — спросил ее Феранан, наливая в сосуд той странную аметистового отлива жидкость. -Вот. — слегка подавившись еще непрожеванным куском хлеба сатирша резко показала пальцем на вывеску таверны. - Лаврен. Мне нравится. -Странный и необдуманный выбор, но дело твое. Ты знаешь, что значит твое новоиспеченное имя? Лавр — это большое дерево в тысячах миль отсюда, что цветет маленькими, но очень красивыми и вкусно пахнущими цветами. К нему приходят многие из нас для проведения ритуалов и особых праздников, а из бутонов цветов дерева делают венки, которые позже вешают на двери с окнами как оберег. Лаврен так же звали и первую женщину-сатиршу. Девушка подавилась харчами от удивления и после недолгого откашливания залпом выпила странноватую жидкость, что ей налил силен. Напиток был горьким и обжигающим, со сладким, но в тоже время и горьким привкусом. Запах его был резким и характерным, отдавал фруктами и чем-то «грязным», не свойственным воде или нектару, что можно пить. -Почему тогда все так удивленно и косо смотрят на меня, если я не первая женщина побывавшая в деревне?! — Лаврен не столь волновало, что она выпила, сколь волновало отношение прочих фавнов к ее особе. -Дело в том, что никто не знает, существовала она когда-либо или же нет. Однако кого бы ты не спросила тебе все ответят, что хоть раз ее видели, но описать девушку никто не сможет. Все мы лишь лгуны и прелюбодеи, не более того. Каждый тебе тут соврет про нее глядя в глаза и пристеснять свой обман никого не будет. Ходят в народе до смеха нелепые легенды, что если девушка-сатир появится пред кем-то или же попросту пройдет мимо, то того фавна удача будет преследовать всю его жизнь. Все изделия, девушки любой расы, богатство, красота, талант — все это и многое другое по преданию появится у того, кто хоть одним глазком встретится взглядом с истинной Лаврен. -Истинной? Так я ложная? Так и пропустив слова собеседницы мимо ушей Феранан продолжил: -Но раз тебе приглянулось именно это имя, то может ты и есть та самая Лаврен, а все, что я сказал раньше является преданием? Что ты думаешь насчет этого? — после долгой и напряженной паузы силен хрипло рассмеялся, а щеки его налились красным цветом. — Дочь моя, послушай, ты не должна ничего бояться тут. Теперь все мы — твоя семья. Как высшие силены, так и простые фавны, что проживают в этой деревушке. Сейчас я вынужден покинуть тебя, а ты посиди тут, заведи с кем-либо разговор, выпей нашего вина и повеселись перед твоим первым сном. До твоего жилища тебя проводят мои помощники, они сами найдут тебя, когда это потребуется. -Хорошо, спасибо вам за все, - не стала его останавливать собеседница. Старик уже встал и начал уходить, неряшливо покачиваясь в такт бурлящим вокруг мелодиям, как вдруг внезапно обернулся и, нахмурив брови, обратился к Лаврен. -И еще одно — никогда не влюбляйся, — четко и быстро произнес он, после чего скрылся в толпе коротавших свои вечера сатиров. Девушка не понимала, к чему силен сказал это, но была с точностью уверена, что он был полностью серьезен и ослушиваться его себе дороже. Весь вечер та просидела не сдвинувшись с места и игнорируя всех, кто пытался завести с ней разговор, а как окончательно стемнело, прошла в свою лачугу с помощью некого молчаливого фавна — помощника вождя сатиров. Уснула она быстро, но все время до сна лежа на своем мягком перьевом матрасе раздумывала о том, к чему Феранан сказал те слова и что же такое может случиться, поступи она иначе.