Не будите спящего зверя

Где-то на грани восприятия что-то громыхнуло, а после нескладным голосом завыли не то гимн, не то песню, но явно, судя по музыкальным ритмам, крайне непотребное. Раньше подобных мотивов дракону слышать не доводилось. Мысль сложилась однозначно: «Однако, издалека странника занесло», но до конца не оформилась, осыпалась, погружаясь в столь пленительную и приятно вязкую дрему. Дракон, вытянувшись на грудах слабо мерцающего в темноте пещеры добра, воспарил за ускользающим сном, туда, где покладистые драконицы в райских кущах тренькали на своих изогнутых арфах... «Тренькали?! Да быть такого не может!» Ушной веер дракона лениво расправился, и тот нехотя прислушался. Музыкальная какофония лилась явно не с небес на бренную землю, а наоборот, от входа в пещеру, прошивая его распластанное в неге тело, и, подергав драконистые просто непробиваемые нервы, всплывала к потолку, откуда через узкий колодец уходила вверх. «М-да, святые точно оглохнут», — заметил лениво дракон, складывая и прижимая к боку свой гребенчатый ушной веер. Двигаться и тем более из дремы выходить не хотелось. Сон был многовековой, как и положено, живительный, да и не жрал он давно, тем более человеческого мяса. Но шум мешал, елозил по барабанным перепонкам, просачивался в черепную коробку и, выступая на глазных яблоках могучего ящера, приносил совершенно ненужные восприятия и отвратные картины. Эх... божественно-прекрасные драконицы уже не грезились, не... Конечно, с ними мутить — это еще хуже, чем с принцессами, что не так, тут же размажут в виде чешуйчатого ковра где-нибудь в своем небесном замке, но ведь помечтать простому драконистому мужику можно? Тем более в своих грезах у дракона дамы всех народностей и вероисповеданий были милы, любезны, безотказны, в общем, идеальны на свой драконий лад и не сгорали в его адском огне хотя бы первые часа два после весьма близкого знакомства. Конечно, дракон не был глуп, да и молодым его назвать уже было крайне сложно, можно сказать, в расцвете сил и красоты. Так что, грезы — грезами, а в реальности в последнее время ящер старался избегать навязчивого женского общества, независимо какого роду-племени были сии дамы. Он раздул ноздри, принюхался... Гребень встал дыбом от омерзения, снаружи воняло мужиком недельной немытости, пьяным в дупель и с какими-то странными горьковатыми примесями, совершенно незнакомыми ящеру, но сигналящими его нервной системе, что это однозначно отрава. В последний раз он откушивал людьми какого-то восточного визиря. До сих пор по пещере то тут, то там валялись богатые одежды и халаты, расшитые тонкими золотыми нитями в замысловатом орнаменте. Откуда взялись тут мусульмане, дракон никогда не задумывался. Они же к нему вломились, а не он к ним. В общем-то, схема была проста, как истина данного мира, главное, как бы случайным образом дать унести ноги паре незадачливых людишек, и в будущем новый обед подоспеет, как пить дать. Те принесут, словно райские птицы, своему хозяину весть, где найти дракона, соберут новую толпу людей, по большей части из молодых... Тут ящер невольно облизнулся, растягивая пасть в нежнейшей улыбке. Молодое мясцо он любил. Конечно, и старики шли отдельным блюдом, иногда очень даже ничего, особливо с голодухи, но при этом приходилось долго и нудно жевать. Накидываться на еду, не прожёвывая, дракон не любил, как властный родитель вдолбил в его крепкую голову по малолетству еще на заре времен — так и исполнял заповеди о правильном питании с великим рвением и трудоголизмом. Иногда на его пещеру натыкались разбойники, против которых ни одно магическое заклятие зверя не помогало. И зачарованная пещера — драконье логово — смотрелась как на ладони, открыто и беззащитно. От этого шумного тренькающего на какой-то непонятной лютне пахло подобно тем сорвиголовам. Но и их постепенно дракон поел. В целом, иметь своего дракона в королевстве было когда-то очень почетно, прибыльно и достойно. Те, кто не имел личного дракона, серьезно даже не рассматривались в межгосударственных политических распрях. А дракон что? Если не будить — находится в вечной спячке. Опять же, лихих людей жрет, за определенную плату исполняет ритуалы, а когда может и королевское войско против другого с воздуха огнем поддержать. В общем и в целом всегда можно найти варианты и договориться. И каждый царевич-королевич знал — если у тебя в собственности дракон, значит никто на твою землю не рыпнется. Ну а редкую пропажу баранов и прочего скота всегда щедро списывали на королевские расходы. Изначально драконы людоедами себя не считали и на население, тем более своей страны, не нападали. Да и потом, куда проще было содержать одного ящера, нежели целое войско с аппетитом прожорливой саранчи, которое все норовило что-то разворовать, спиться или утрахать местных бабенок. Иногда драконов мелкие страны у сильных брали в наем или аренду за огромные деньжищи, отваливая естественно нужный процент ящеру. Иначе тот просто никуда не полетит. А все почему? Ну какая свадьба без похищения принцессы, традиция, мать ее, поддерживаемая из поколения в поколение. Престижно и никаких гвоздей! Да никакая нормальная дева при регалиях без похищения ящером, романтического полета в небе в змеиных когтях над просторами своей родины не пойдет под венец за простофилю-принца, если тот не докажет: смелость, любовь и желание быть с ней сердешной. Убивать, конечно, никто ящеров не убивал. Это ж равносильно затеять глобальную войну с соседями или устроить в собственной стране военный переворот, так как за убиенного дракона хозяин земли, на котором располагалось логово — порвет любого, как пес украденную хозяйскую колбаску. И будет совершенно прав, драконы приносили богатства, давали власть над другими странами, и хотя сдирали с королевичей нехилый процент за содеянное, но оно того стоило. Мысленно обдумывая — сожрать пришлого или нет, дракон подбирал старые ассоциации. Ни на одну из них этот пьяница не тянул. Посему выходило, что блудень явно не местный, так что уверенно переходил из разряда неприкосновенного в сторону витиеватой вывески, что приятно мерцала, складываясь под веками давно не кушавшего ящера в слово «жратва». Единственно «но», что был обязан проверить каждый дракон в своей пещере, это наличие своего фамильного перстня. Мало ли, вдруг запамятовал, или, пока спал, кто из девиц к нему под боком прокралась. Неучтённые принцессы хотя и были редки, но попадались. А вдруг этот неотесанный мужлан не заблудший менестрель, уж больно отвратно подвывает. За такое люди точно платить не станут, в худшем случае камнями закидают, в лучшем — на площади посадят в колодки, если не на кол. Но шанс оставался шансом, и ошибки для благородного дракона из древнего клана были непозволительны и недопустимы. Дракон лениво потянулся, туша практически окаменела со сна и не хотела двигаться, пришлось с сожалением перекинуться в так называемый человеческий облик, менее энергозатратный, компактный, но, увы, по мощи сильно уступающий полной боевой версии развернутого зверя. Белоснежные волосы за столетия отросли ниже задницы, дракон их просто грубо завязал в узел. Надо позже обрезать, так как подобное спутанное гнездо точно теперь не расчесать. Вообще, его окрас считался не редким, но что-то в свое время пошло не так, и он из платинового слинял в совершенно белого. Возможно сказались близкородственные связи в образовании семей его далеких предков. В человеческом образе дракон долго находиться не любил, и хоть внутри был жарким, как магма, но снаружи контрастно холодным, как и положено любому гаду. Он подобрал первый попавшийся под ноги восточный халат и, прикрывая наготу, еще немного покачиваясь, пошел инспектировать свои обширные владения. Хорошо, что его изначальная магия позволяла вещам внутри пещеры не рассыпаться в прах. Так что ни вино, ни одежда не портились, впрочем, как и скелеты съеденных были как новёхонькие, словно только вчера дракон вкусил их сладковатую плоть, набив голодное, присохшее к позвоночнику брюхо. От обглоданных костей у дракона заурчал его многокамерный желудок, и хотя данная версия была куда компактнее, чем звериная, но меньше от этого есть не хотелось. Он дотащился до самой спрятанной комнаты, где хранил фамильные сокровища рода, и, увидев свой прозрачный алмазный перстень в виде когтя ящера, схмурил брови. Вывод был однозначный — значит очередная принцесса тут была совершенно не при чём. Обычно, когда заключалась сделка, перстень дракона, как печать или роспись, подтверждал, где находится забранная дама, и главное с кем, ну и путеводной звездой приводил того глупца к ней, что жаждал породниться с царской семьей столь расточительным способом. Если девица задумывала провернуть все сама, то посылала этот перстень, выкрадывая его из сокровищницы змея, делов-то привязать к лапке любой птицы и запустить в небо. Пернатый почтальон, сам того не желая, приносил этот коготь куда надо. Магия драконов была стара как мир, прочна и безупречна, во всяком случае сбоев никогда не давала. Ящер прислушался, у входа притихли. — Может, устали или надоело и... ушли? Амбре пьяных паров, что его неслыханно раздражало, проникло уже и сюда. Пока все это выветрится… Дракон поморщил нос и со вздохом печали потащился к черному выходу. Он, конечно, мог перекинуться в драконью тушу, но там совсем заряд энергии был на нуле. Нужно что-то откушать, дабы хватило сил на развертывание полной оголодавшей и озверевшей от простоя версии. А для этого подходила любая пища, даже людская. И по опыту дракон прекрасно знал, что воины, рыцари и прочие, жаждущие его богатств и дорогой шкуры, без провизии не путешествовали. Кроме того, был еще один нюанс, который ящеру просто необходимо было уточнить, прежде чем приступать к пожиранию нашедшего его логово счастливца-путника. Под светом луны, что выглядывала из-за края надвигающихся низких туч, вполне было видно и заросшую деревьями округу, и небольшую полянку, к которой, обогнув часть скального комплекса, вывернул змей. Да, спал он точно долго, так как последняя им прожжённая просека затянулась полностью и не отличалась от окружения. Но ящер точно знал, когда и где он и главное почему рыгнул. В общем, он уже особо не удивлялся тому, почему его так ведет и шатает, а больше, задумавшись, чесал затылок оттого, что задавался вопросом — почему его очередной царь или король не потревожил. Что, стал вдруг не нужен? Коль о драконе вдруг все забыли. Да и бандитов с разбойниками всегда было, к-хм… В общем, здесь было чем закусить... Он прошел еще немного и в свете плывущего края луны узрел своего гостя. Что ж, детина, что стояла к нему задом, была габаритная, с весьма приятными для драконьих очей объемами. В меру упитанная, не сухая в мясе, так сказать, не суповой набор. Змий глянул с горы и прислушался... здесь у него была точка сбора. В общем, с его сенсорами на сотню километров вокруг и на пару вглубь все видно, как на ладони. Надо ж было разбуженному узнать один столь аппетитный субъект к нему пожаловал, али с сотоварищами. Заброшенная старинная деревня, от которой даже остовы оказались погребены в землю на несколько метров, дракона малость расстроила, именно из нее он чаще всего овечек и тягал. Жители при этом только радовались и, как знал змей, пару лишних из отары за счет возросшего драконьего аппетита списывали перед очередным королем за не фиг делать. Большое село было расположено на грани его восприятия. «Новое и далеко, неудобно», — рассчитали тут же расстояния, оценивая, как драконий взор уловил некий странный сброд в километрах так тридцати от его спрятанной от всех секретной дислокации. Народец был нездорово одетый кто во что горазд, пьяный, в окружении дряно пахнущих повозок, а главное, без каких-либо лошадей или других тягловых животных. Это было необычно. К дракону на чем только не приплывали, благо огромный залив был относительно, по драконьим мерам, измеряемым взмахами крыльев, под боком, и на чем только не приезжали. На вкус ему больше всего понравились слоны, мяса много и главное в одном месте. Вот верблюды как-то не слишком пошли, уж больно оказались жилистые сволочи. Что ж, за неимением других людских и нелюдских групп, змей определил своего ночного визави именно из того самого, как он посчитал, бродячего театра или цирка. Теперь надо было узнать, может славный проспиртованный молодец ошибся адресом, и приступить к дальнейшим активным действиям. Меж тем человек, что тренькал до этого на невиданном досель драконом инструменте, перекинул его за спину, повесив при помощи длинной ленты. Струны звенькнули особо громко, и зверь поморщился. Ну точно бродячий менестрель из цирковой группы. — Эй ты, грязная скотина, выходи, Арагорн пришел! Ты, сЦука, точно здесь, твоим смрадом воняет из этой дыры за версту! Скотиной благородного дракона никто еще никогда не называл, ящер даже приподнял одну из рук и подозрительно принюхался к подмышке. Вообще он был крайне чистоплотен и близлежащей заводью под горой пользовался регулярно. Но тут да, вышел встретить гостя не помытым. Некогда было, сам же без спроса приперся и, сволочь такая, разбудил. Странное имя на литеру «А» дракону ничего не сказало, он знавал много имен благородных рыцарей, королей, царей, князей, ханов, визирей, султанов, в общем, перечислять можно было бесконечно... но это оказалось явно ново для него по созвучию. Ящер присмотрелся к своему будущему ужину, если ему повезет, и не совсем человеку. По тому, что было надето на рыцаре, тот был весьма силен, так как совершенно легко двигался, не ощущая веса длинного двуручного меча и весьма массивных доспехов. — К-хм, — дракон осторожно подошел к орущему со спины, — любезный, вы случайно не ошиблись пещерой? Детина, называвшая себя Арагорном, лихо развернулась на тихий вопрос дракона и, откинув назад со странным скрипом забрало, недоуменно уставилась на божественный лик спросившего незнакомца. — Вау, я тока начал, а мне уже красотку-деву подогнали... Вы из эльфов, сударыня? Как там Галадри-и-и... ик... дрель? — еле вывели заплетающимся языком сложное имя основательно его испоганив. — М-м-м, я не дева, — заметил крайне дипломатично ящер. В принципе, говор был для него нов. Но драконы понимали все языки мира, считывая информацию объемными картинами со всех живых существ прямо с коры головного или, у кого как, к примеру, спинного мозга. Этот гость посчитал его красивым — это дракон точно понял, а еще утонченным, правда малость попутал с гендером, поэтому, транслируя ответ, ящер постарался сформулировать его более четко. — Ба, а ты для иностранца хорошо бормочешь на русском, правда со странным акцентом. А выглядишь, как наши с острыми ушами, эти, как их, черт бы подрал, только называл же… О, эльфы! Дракон тяжело вздохнул, как пьяному в зю-зю Арагорну объяснить, что непривычное произношение связано не с ним, а по большей части с тем, что на данный момент в алкогольной жидкости сего человека крови не обнаружено ни в единой пропорции. Кстати, на свежем воздухе от предположительного ужина так не разило, видно посылом и на магической тяге самой пещеры все испарения всосало внутрь. «Надо перенастроить систему воздуховодов, может со временем что где завалило?» — подумал про себя дракон, как этот самый добряк пригреб его к себе поближе и, приобнимая за плечи, предложил: — Споем, а, эльф? Тебя звать-то как? Дракон возмутился на эльфа, мерзопакостный народец, во всяком случае для ящеров. Одно то, что те все время пытались доказать будто бы драконы портят их вожделенную флору и фауну вместе с окружающей средой, чего стоило. Но с другой стороны, изначально этот самый на букву «А» был в чем-то прав. Не представившись, было невежливо, тем более съеденный обязательно должен был перед поеданием по старинному кодексу драконов узнать, кого же его бренное тело насытит на великой сегодняшней трапезе. Дракон проговорил свое длинное имя, но пьянь естественно не поняла. — Ха, бабье какое-то... — и уже во всю глотку, снова обращаясь в пасть молчащей пещеры: — Эй, грязная образина! Великий Арагорн и его оруженосец Галькунежнодрал вызывают тебя на смертный бой! — Ну зачем же так сразу, — вздохнул тяжело дракон, морщась, уже не обращая на то, что имя безбожно переврали, — вы же музицировать хотели? — Да ну нах, я тут совсем продрог и прохмелел. Не поется. А все братаны, чтобы их черти в жопы драли. Поехали с нами — да поехали с нами, мол, будет весело и по деньгам дешево, когда целой толпой, я ж Европы вообще до этого не видел и в Альпах ваших гребанных не бывал. Ты знаешь кто такие толкинисты? — Нет, — честно признался дракон, от человека шло приятное тепло, и он даже подумал, что некоторые драконы из нового поколения семей, что иногда брали людей в любовники, возможно и правы, живая грелка из человеческих особей была отменная. — Я вот тож, пока не обязали купить доспехи, меч, всю эту хрень, что на мне наздевана, и не засунули в самолет. И имя дали, с пятого раза еле запомнил, хотя в нашем стане таких Арагорнов штук десять, если не больше. Понятие самолета было необычным, хотя картины, что подкинул ему человек, вполне объясняемыми. «Наверное, разновидность летающего ковра или другой какой волшебной колесницы для покрытия больших расстояний на магической тяге», — решил для себя дракон. Со всеми этими разговорами голод как бы не прошел, и он за между прочим помацал Арагорна за его упругий филей. Чисто из гастрономических соображений и не более того. Ощутимое его обрадовало, вот только человеческого мужика почему-то возмутило: — Эй, ты где лапаешь, сволочь, я натуральный натурал понял?! «Ага... чего не понять», — решил про себя дракон. Понятие дважды натурального продукта немного смущало, но он объяснил это тем, что, наверное, воин говорит про то, как он крайне удачлив по военной части и конечности не терял, а значит никаких крюков и съемных деревянных ног не носит. — Мне очень нравятся натуральные натуралы, — заявил он со знанием дела немного оклемавшемуся мужику. — Не... это я типа по девочкам, понимаешь? Давай подхватывай! — и во всю лужённую глотку: — Сиськи и драконы навсегда*! Змей, немного оглушенный этой какофонией, никак не мог понять при чем тут женские прелести, содержащие молочные железы, и благородные мужчины из драконьего рода, но так как его жамкнули за плечи еще сильнее, попытался повторить, тока малость на другой совершенно мотив, отдающий затхлой стариной забытых песнопений: — Перси прекрасных дев и род драконий на веки вечные-е-е... Подпевку одобрили, хотя, возможно, перевод и отличался от исходника, хлопнули по-братски, отбив плечо, и, навалившись на несчастного дракона сильнее, снова заорали про сиськи и драконов. Змей так и не догнал почему, так как, если у драконов есть сиськи, то это уже драконицы, а если говорить о предпочтениях в еде, то драконы женщин не ели, только разве что отверженные их родом. Табу — иначе как будут люди плодиться и размножаться? Это у драконов было несколько способов увеличение поголовья за счет их же магии, поэтому яйцо могла выносить любая пара, даже однополая. Тут все выливалось в симпатию, любовь, духовную привязанность и силу обоих партнеров. Как помнил дракон, у людей было куда все проще и рожали только бабы. Тогда непонятно, зачем этот Арагорн из многих других Арагорнов ему уточнил насчет девочек? Кстати, пока его жамкали, усиленно подвывая, у ящера оказалась возможность потрогать доспех. Материал его озадачил и весьма. Он был странный по текстуре, и как бы его своим драконьим взором ящер не изучал, аналогов не находилось. Меч был тоже создан из подобного, и, к удивлению змея, гнулся похабно в стороны, как хвост виляющей псины. — Слушай, сколько ты отдал за обмундирование? — Дорого. — Тебя надули. — И так знаю, что сраная пластмасса таких денег не стоит, но что подвернулось в тот момент в интернете, то и купил, без этого в поход не брали. Что такое «интернет» дракон не совсем догнал, но по мысленным картинкам перевел как не то торговую концессию, не то содружество каких-то родственных гильдий. Ящер прикинул свою температуру пламени и структуру этого непонятного каркаса. Получалось, что материал, прежде чем испариться, окончательно и бесповоротно припечется несгрызаемой коркой к человеческому мясу, отчего драконий желудок тоскливо пробурчал, явно жалуясь на несчастную свою жизнь. Как-то он один раз траванулся в прошлом, непонятно было откуда этот человек пришел, но питался он специально какими-то драконьими ядами. В общем, изжога мучила после дракона не одно столетие, и стул был неустойчивым, а чего стоили выделяемые из заднего прохода ядовитые газы... Есть этого придурка совсем разулыбалось. Вот нет бы по старинке обычные добротные латы. Рыцарей дракон любил как раз из-за их амуниции, при поджаривании внутри мясо получалось особо мягким, с нежным непередаваемым послевкусием, самый смак. Дракон даже облизнулся, вспоминая прошлые времена. Поджаришь пару рыцарей, хрустнешь обугленным доспехом, как орехом, и вот она прекрасная сытная сердцевина, даже косточки получались мягкими и питательными, из них так здорово было высасывать калорийный костный мозг. — Слушай, ты чего слюну на меня пускаешь? Может, ты все же гей? «Гей» было не совсем понятно, но подброшенная яркая картинка, как один мужик жарит в зад другого, впечатлила даже дракона, м-да... Собственно говоря, создавая союзы, драконы больше обменивались энергией малость по-другому. Конечно, с драконицами счастливчики также соединялись срамными частями тел, к-хм, по старинке. Но если гендер был одинаковый, то обходились чаще магией без телесного контакта. А тут, и в таких разнообразных позах, и, судя по выражениям лиц, обоим совокупляющимся, словно кролики во время гона, действо очень даже нравилось и заходило. Интересно, а если этот экземпляр якобы по девочкам, откуда у него столь полная картина по такой специфической информации? И как оно будет, если попробовать такое с другим, м-м-м... драконом? — Ну, для меня пол не особо имеет значение, — попробовал выкрутиться дракон, — главное чувство, привязанность, любовь и уровень магической силы. — А-а-а, все же ты из наших эльфов, есть у нас там группка особо смазливых, длинноволосых с непонятной ориентацией, все время ко мне подкатывают. Но чет я тебя раньше в лагере не видел, хотя народу столько, хер запомнишь, особенно, когда видишь всех впервые и всего несколько дней. — Ну а сам-то, если исключительно по девочкам, то откуда столько знаешь, как между мальчиками? — ехидно заметили под боком, нежно приобнимая за горячий торс повисшего на нем пьянчужку, заодно проверяя наличие мяса и на других частях шикарного тела, там, где странные латы не покрывали. — Один раз не педераст, — выдали браво, а позже рьяно заверили. — Сомневался, попробовал по студенчеству, понял, что глубоко ошибался... М-да, очень глубоко. Хотя с тобой... можно и рассмотреть варианты, уж больно ты бабистый Долговалькуеб, — вновь переврали имя несчастного дракона. Ящер опять поправил Арагорна насчет имени, хотя и прекрасно знал изначально, что сие абсолютно бесполезно. Он задумался о другом, ему предлагали близость как экспериментальную возможность опробовать с человеком. Некоторые из драконов, как знал ящер, заключали кратковременные союзы с людьми. Но ничего хорошего таким, как он, из древнего старшего рода это не приносило. Выделения ящера подобно ему, если попадали в человека, в лучшем случае расплавляли частично органы, в худшем — сжигали заживо за пару мгновений. Конечно, новые молодые рода, у которых сперма и кровь были не столько волшебны, иногда практиковали любовные утехи со смертными. Но люди пока эликсир вечной молодости не изобрели, у драконов помогать им в этом желания не было никакого, и так заполонили весь мир. А если еще станут бессмертными, совсем житья не будет. Да и помещенные в них драконьи яйца либо не выживали, либо, что чаще, сжирали своего носителя. В общем, не стоило это свеч, но, как и во всех группах разумных, были любители экзотического, а именно человекофилы или чокнутые экспериментаторы, как его вороненного окраса сосед. От дракона отпали жарким взглядом, жамкнули уже за талию, проорав вновь: — Слышь, бездушный гад, выходи! Мы тут с моим дружбаном-оруженосцем Ебалнадькузащеку уже совсем околели!!! — Ты так и не ответил, может тебе нужен другой дракон? — продрал совершенно оглохшие ухи несчастный ящер, уже не обращая внимание, как продолжают коверкать его злосчастное имя. — А что, их несколько? — Ну да, тут недалече, — прикидывая сколько в переводе драконьих взмахов, — с другой стороны гряды есть еще одна пещера. — Да не... трактирщик базлал про эту гору, — лафу тут же ободрали, придется дракону самому разбираться с этим недотепой, а так бы подфартило по чистоте душевной соседу. Тем более когда-то тот отказал ему в очень престижном партнёрстве по вынашиванию совместного яйца. Все опыты какие-то ставил на людишках и пытался доказать, что умнее его, хотя и куда моложе, и недальновиднее. — Ну хорошо, скажи только честно, ну вот зачем тебе дракон? Там сейчас принцессы нет — это точно. — Откуда знаешь? — подозрительно воззрились на дракона, дыша практически вплотную на него затхлым перегаром. На таком близком расстоянии от человека все же разило, ветер не успевал сдувать винные пары, отчего ящер попытался хватать воздух со стороны и через раз. — Если была, то уже бы давно на твой самцовый рев выбежала, — ответили самое простое. — Да при чем тут гипотетическая принцесса? — убили мозговые центры дракона еще одним совершенно непонятным словом. Дракон его обмусолил и так, и этак, и решил, что это крайне редкий вид принцесс. — Или другая баба. Я этим придуркам проспорил по-пьяни у костра, что найду пещеру дракона как два пальца об асфальт! И точно его заебу до смерти, точнее, завалю в равном бою, — заявили пафосно дракону. Меж тем тучи затянули небо и стало моросить. — Вот же ж дьявол, погодка, да и я сильно плутанул, пока тут по дебрям ползал, хорошо что ты меня нашел, обратно путь укажешь, а то я не запомнил. В кармане пошарили и вытащили что-то плоское в виде гладкого камня. И, когда оно пиликнуло, осветив вытянувшуюся драконову морду, он чуть не впал в настоящую панику, задерживая дыхание, потому что подобное из камня мог сотворить только самый великий маг или кудесник. — Черт, и сотовый скоро сдохнет... Тот в поддержку слов хозяина мигнул в последних судорогах, вырубаясь. «Ученик волшебника», — вздохнул полной грудью дракон и его конкретно попустило, этих недотеп он не боялся. Конечно, проблем и вреда тоже приносили изрядно, но не так глобально, как их чокнутые на всю голову учителя. Зато данный статус как раз все и объяснял, потому как колдуны на своих подопечных ставили обычно антидраконовы чары. Теперь понятно почему этот бухарик нашел его пещеру, сам и даже не чихнул от наличия мощной драконовой магии. На вкус после заклятий конечно ученики были отвратны, эх... а жаль. Филей парня был однозначно очень даже ничего на ощупь, мясистый, но теперь надо было как-то от мужлана отделаться, пока тот по неопытности не просек кто перед ним. Причем, желательно малой кровью. Обычно таких ученичков посылали за тем, чтобы ободрать с дракона чешую, сцедить с него побольше крови, спермы, выколоть глаз, отпилить рог, отрубить член, выбить зуб, выломать коготь и так далее. Любая часть драконьего тела не просто усиливала магию, а поднимала ее на иной, недоступный колдунам без плоти или жидкости ящера, уровень. Дождик усилился... Ученик чародея пошарил ногами около себя, пока не раздался приятный бряк стеклянных бутылок. Что такое стекло дракон знал. Ну вот, как он и догадывался, точно этот молодец притащил всю эту тару, чтобы сцедить с дракона как можно больше всяких жизненно важных жидкостей. Человек радостно нагнулся, выпуская ящера из хвата крепких рук, и, протянув первую попавшуюся крынку странной формы, переспросил: — Водку будешь? Я упер у мужиков весь стратегический запас. Ибо не хуй за просто так посылать меня во всякую подвернувшуюся жопу! Вот теперь стало обидно, его обитель, святая всех святых, обозвали непотребным словом. Хотя... Тут снова всплыли картинки знатного жарева между двумя мужами, один из которых явно напоминал ему стоящего рядом. Допустим, шлем убрать, омолодить годков на пять — ну один в один. Авось тогда... Дракон просто с людьми никогда не пробовал, помня заветы предков про то, что может сжечь или расплавить хрупкое людское тело... крепкий зад этого молодца пару минут и выдержит, и так быстро не поедет с магических выделений благородного дракона? Мясо, конечно, увы, с сего действа точно перестанет быть съедобным, да и баловаться с едой как-то выглядело несолидно. Однако, при всем при этом перед ящером появилась еще одна из возможных развилок последующих его решений. Хотя кто его знает, куда ему учитель залепил оберегающую печать, судя по похабным картинкам, иногда всплывающих у человека в голове — жопа подходила идеально. А нарваться непосредственно на чужую магическую вязь вот точно не хотелось. Арагорн отработанным движением крутанул пробку, и та с лихим вжиком улетела куда-то во мглу. Моросящий дождь превратился в ливень средней лапы, ладно, пока относительно теплый. Мужлан, запрокинув голову, вылил в себя полбутылки точно, счастливо крякнул и остатки протянул дракону: — На, выпей, сразу согреешься и на душе полегчает. Дракон принюхался к тому, что предложили. Вполне качественный алкоголь, высокого градуса и главное калорийный, таких пару ящиков и можно уже этого ученичка и не жрать. Ящер прикинул, как запрет недогадливого человека в пещере и заставит гнать сей божественный напиток. Приложился, высосав остатки, чувствуя, как магически огонь загорается вновь и ипостась зверя, пробуждаясь, приходит в себя. А то он уже рассчитывал переть к тем ряженным в поисках еды, если у достопочтимого пьянчужки-рыцаря ее не найдется, или на худой конец придется топать за сотню километров на своих двоих. Можно, конечно, выйти на охоту, но в человеческом обличии из дракона охотник был так себе. В крайнем случае силки на зайцев и мелкую дичь, и сколько ему надо будет сидеть в засаде, чтобы насытить голодное не один век брюхо? Можно было еще воспользоваться оружием людей, чего у него накопилось в берлоге довольно много. Но к этим штукам у дракона выработалась усиленная неприязнь почище аллергии. — Ну как, хорошо пошла, чертовка? — А то! А еще есть? — Ну вот, совершенно другой разговор, даже несмотря на твою ориентацию, ты настоящий мужик! Давай, за здравие, — и вновь во всю глотку выводя ровно, но совершенно без музыкального слуха: — Сиськи и драконы навсегда! Одну полную бутылку вручили в загребущие лапы ящера, вторую, скрутив уже по знакомому методу пробку, частично влили в себя. Дракон после второй дозы подвывал, уже не изменяя текста, повторяя за человеком на чистом русском, правда после серьезно спросил: — Сам придумал заздравную? А дальше как? Ну а чего? Что женские груди, что драконы всегда приносили благодать во веки веков. — Не... — Сплагиатил? Вообще дракон выразил свою мысль, как присвоил себе, но человеку на пьяные мозги пришел именно такой перевод. — Да с хуя, все в сети в свободном доступе. Надо тока глюкнуть всезнающий гугль или сразу перейти к могучему ютубу. Имена великих новых магов, как понял с этой фразы дракон, впечатляли. М-дам, человека не стоило есть однозначно и тем более экспериментировать в сексе. А то мало ли что, потом не разгрести будет. — Что-то типа общей народной? Иногда баллады особенно удачные менестрели копировали друг у друга и те распространялись повсеместно, уходя в народ с концами. — Угум, типа того! Твое здоровье, Сиськиюлькемял. Ливень хлынул как водопад, похолодало еще сильнее, и на следующем выпаде, вернее отправки очередной порции в горло огненного пойла человека рубануло напрочь. Дракон с удивлением посмотрел на хрюкающие пьяные дрова у своих прекрасных ладных ступней, к которым ни грязь, ни вода не приставали из-за врождённой магии, и со вздохом печали допил то, что не влезло в человека. Удивлял больше даже сам факт, что, упав, Арагорн бутылку не опрокинул. — Стаж, — выдал задумчиво змей, хотя чему он удивлялся, ученики колдунов всегда были падки на: жратву, огненное пойло, зрелища и доступных баб. Он бы, наверное, так бы его тут и бросил под дождем протрезвляться, но вместительная сумка была еще полной, а по кодексу чести великих змеев без личного разрешения дракон не имел право изымать у волшебников, пусть даже еще в статусе школяров, ничего особо ценного. Спиртное же относилось по драконовым правилам к весьма ценнейшему ресурсу, просто жизненно необходимому, и просто так бросить его под небом у ящера ни одна лапа не поворачивалась. — Слышь, Арагорн, — подняли пьяную тушу и, взвалив на себя вместе с объемным тяжелым баулом и волочащейся на ленте промокшей непонятной лютней, что, разбухнув от сырости, уже так противно не тренькала, потащили к пещере. Еще и посетовали походя, как этот мужик такое на гору затащил, видно под конкретным градусом и в силу своей природной упертости или великой обиды на пославших его сюда. — Не... Андрей, — поправили в пьяном бреду. — Я еще выпью? — Валяй, тока мне оставь на опохмел... Сколько это будет, дракон не мог знать. Посему, избавив человека от насквозь промокших вещей, помятуя некоторые советы человекофилов, он уложил того на импровизированное ложе из мягких полосатых шкур и задумался всерьез, пить или не пить, и главное в каком количестве. Тигриные меха достались ему черти когда от очередного царя, правда соседней державы, что пытался обманом и грязным подкупом переманить дракона к себе. Сожрал он его без сожаления вместе с кортежем, ну а корону, обернутую царской мантией, послал своему королю с запиской, что уладил сии сраные переговоры в их пользу и что соседнее государство с настоящего момента присоединено к ним единогласно по желанию великого белоснежного дракона. За что получил отборного эля бочек сорок, золота несколько подвод, правда лошадям дракон обрадовался больше, чем тусклому металлу. Драгоценностей у него и так было к тому времени навалом — горами, а вот столь отборной конины змейс давно не откушивал. Ну и естественно, всю любовь своего короля и безусловную благосклонность. В общем, пока он рассусоливал глушить спиртное или нет, его нагло пригребли к себе, облапали под халатом и, оставшись довольными, захрапели. Было тепло и уютно, человек вырабатывал много мягкого живого жара, не такого магического, как у его близких родственников по роду, которому был привычен ящер, но уютного и домашнего. И дракон, еще пока слабый, тут же закемарил, вслед ему проваливаясь в благодатный сон. Но так до конца оттянуться ящеру не дали. Человеческие лапища снова стали жамкать усиленно и верно, а потом нагло и властно завалили под себя. Вот этого дракон, как истинный самец, позволить не дал, с легкостью вламывая и отбрасывая от себя нахала. Нападавший, как выяснилось, еще до конца даже не прохмелел, не то что не допроснулся, но заимел насущную проблему усиленного стояка. — Ты чего озверел, что ли? — этот со странным именем Андрей-Арагорн, или наоборот, попытался продрать подбитый метко ящером глаз. — Слушай... Все же уставились на обнаженного сидящего в сексуальной позе недовольного змея. — Ты девочка, я мальчик, вроде уже мы проходили это там-м-м-м, ик, под дождем. — Да, но я тебе уже говорил, что мужчина, — заявил злющий змей. Его нагло облапали и главное кто — человек. Желание сожрать негодяя вернулось вновь на свое законное место. — Какой мужчина, когда у тебя пизда? — указали в лобковую область, где у всех ящеров в человеческом обличие существовала специальная половая щель, в которую и втягивался пенис. — Ик... один, два, у-у-у-у, кажись я до сих пор в дрова, ага, дружок, — подмигнули своему налитому члену, — ты, как всегда, неотразим и рвешься на подвиги, стервец. Прикинь, у нее две пизды пара-а-аллельно друг другу, вообще нисчак. — Это половые щели, идиот, — глянул на свой гладкий филигранный лобок, созданный самой матерью природой, змей. — Да какая разница, у тебя две дыры, дай в одну вставлю, жалко, что ли, а? Человек снова пополз к нему и, когда ящер решил его приложить окончательно и уже навсегда, рухнул на него лицом прямо в половые щели губами, вновь по-молодецки захрапев. — Как ты собираешься вставлять туда, где уже есть точно такой же член, просто пока в не расправленном виде, это просто физически невозможно. Ну и что, что у меня два члена? Просто род более древний, вот у моего соседа всего один, а наглости и гонору столько, что на всех нас вместе взятых хватит. Змий, уняв порыв злости, отпинал человека и, подтянув вместительный баул, решил по-честному выпить половину, коль не знает, что такое опохмел в понятии данного субъекта. Внутренний ящер с радостью принял огненное пойло, тут же все поглотив, распределив, реализовав и ассимилировав, так что никакого опьянения дракон не почувствовал. Если по нормальному перекинуться бы и подбросить этого пьянчужку к его же клоунскому театру, от греха подальше и во избежание ненужных недоразумений с волшебниками. Но энергии все еще не хватало, и как не хотелось искать помощи, но ящеру ничего не оставалось. А то проспится этот ученик чародея и отымеет его во все его половые щели. И ладно если ящер сдержится и не умертвит наглую скотину. А если все же убьет? То тогда магической войны однозначно не избежать. Ящер чуть коснулся чувствительной кожи, которая образовывала едва видимые продольные нежные складки, и передернул плечами. Не до конца осознавая, чего больше страшится, то, что получится у человека провернуть невозможное, или все же нет. Теперь эта сволочь была обнажённой, так что его можно просто съесть. Оказалось, что те латы вообще дрянь, они просто рассыпались от легких прикосновения драконьих пальцев, превращаясь в ничто, а он еще переживал, рассчитывал температуру, прикидывал, мыслил... Оставалась дилемма, дожрать спиртное, чтобы развернуть полную форму и приготовить себе на закусь наглого человека, уж мерзкий вкус, испорченный магами, он как-нибудь перетерпит, и хрен с ней, с войной. Когда она еще будет — а мясо ящеру жизненно необходимо здесь и сейчас. Но тогда он попирал целых три драконьих закона о неприкосновенности учеников чародеев, изъятия у них без спроса личных вещей и использование их против самих же дарителей. Ученик-то что, но вот взрослые взбешенные маги могли попортить не просто нервы и главное не самому дракону, а всему его роду до последнего колена. Представив разъярённых на него всех своих прародителей, дракон вжал голову в плечи и недовольным потащился в ту самую секретную комнату, в которой у него лежал фамильный перстень. Напитать его силой и втолкнуть в сферу кристалла теперь при частично ожившей его боевой форме не составило труда. Не хотел белый идти на поклон к черному, но, увы, пришлось. Конечно, спасительная мысль, что может черный тоже впал в спячку, еще витала на грани сознания, но взволнованное лицо человеческой ипостаси соседа с вороненными волосами уж больно быстро отразилось с той стороны протянутой волшебной линии. — А я думал, ты сдох в своей берлоге, — черному, как и обычно, была присуща дерзость и попрание большинства драконовых уложений, хотя бы в личной беседе тет-а-тет. — Ага, и тебе не превратиться в камень. Как сестра? — изыскано наступая ответно на чужую драконистую мозоль. Видеть искаженный лик своего оппонента непристойной гримасой белого умаслило. То, что сосед его не выводил из спячки, согласовывалось тем, что драконы младших родов беспрекословно подчинялись старшим. А значит, если белый дракон спал, его мог разбудить только отец, дед, прадед или верховный дракон, выбранный советом на настоящий момент. — Ты ж не в курсе, в общем, колдуны в очередной раз нахимичили и разхерачили наш мир на два разных. В целом, все магическое вместе с тем, кто не смог противостоять колдовскому посылу чёртовых магов, оказалось в другом измерении в связке с моей взбалмошной сестрицей. Так что, думаю, она уже несколько яиц снесла с кем-нибудь слабым и особо задрыпанным. Тут же остались только те, что абсолютно не имели магии, или наоборот, сильные, кто с легкостью смог противостоять ей. Было видно, что черный дракон не находит себе места и выдает нужную информацию через силу, причем половину непонятных наносных временем слов белый угадывал только по наитию. Таким образом старший просчитал сразу две вещи: во-первых, этот поганец, что его когда-то отверг, вполне силен, хоть и из младшего рода, и во-вторых, что, как бы ни изменился мир и что бы этот салага себе ни навоображал, подчиняться старшему роду он обязан. — Значит... — протянул белый специально, и черный, тяжело вздохнув, поник плечами. — Я согласен. — На что? — не понял его белоснежный, уточняя. — На роль младшего мужа. Только давай так, хотя бы наше совместное яйцо таскать фифти-фифти, а? Белоснежный змей вопросительно приподнял молча бровь, да с чего бы это, черный замялся еще сильнее, отчаянно торгуясь: — Ну, хотя бы одну треть возьми на себя от всего времени. Ты ж мира современного не знаешь, проспал долго, как вообще собираешься содержать нашу семью, а? Старший сузил глаза на младшего: сзади наглого паршивца высвечивала однозначно не пещера, а как минимум богатый замок. — Только не говори мне, что ты весь свой запас золота на дворец извел? — прицыкнули языком. — Нет конечно, я не дурак и прекрасно знаю, что золото дракона неприкосновенные сокровища. Я бы тогда магической силы лишился, тем более теперь, когда природное волшебство совсем изошло на нет, только на изначальном и держимся. Белый глубокомысленно молчал — держал марку. Если бы молодой кончил все свои золотые запасы, что для змеев служили извечно аккумуляторами их древней силы, продолжать с ним разговор стало бы бессмысленно. Меж тем черный, видя недовольство старшего, продолжил оправдываться: — Все сам заработал практически с нуля, ты ж ни одну сотню лет дрых. Вот и было время научиться на собственных ошибках. — Ну а с людьми как? — уточнили с интересом, смотря, как юноша пошел ярким румянцем по белоснежной коже. Все-таки атласные черные волосы на мраморности скул смотрелись очень красиво, особенно, когда эта матовость подсвечивала алой стыдливостью, так как младшего явно застукали на особо горячем. — Ну так как? Чем же завершился твой глобальный эксперимент и что ты хотел мне этим доказать? Что тогда перед двумя семьями встал в позу и чуть не довел два рода до ненужного кровопролития? Незнания современного мира белого абсолютно не пугали, если надо накрутит черному хвост и тот как миленький научит всему, что захочет старший его партнер. Белоснежный всегда отличался усиленным интересом к новым знаниям, с удовольствием впитывал их и тут же использовал в своей жизни. Увы, от этого зависело у ящеров самое главное — способность к выживанию в столь меняющемся мире. — Ну-у-у, — протянул черный дракон, а потом спросил затравленно, — ну хотя бы одну десятую часть? — Значит яйца ни один твой подопытный человек так и не снес. Ну, хоть натрахался вдоволь. Ведь людям, как помнится, для размножения необходим обязательно физический контакт. С той стороны простонали и рухнули на колени, запричитав речитативом: — Прошу, возьми меня в супруги. Если в течении следующего столетия от меня не будет яйца, отец меня женит на изумрудных змеюках. Они из наших баб единственные тут остались. А ты ж знаешь, к ним соваться, лишиться и разума, и души, и практически всей магической силы до скончания веков. — М-м-м, — протянул белый, оказалось сторговаться легче, чем он думал. — Согласен, но ты исполняешь ряд обязательных условий. — Каких? И почему целый ряд? — черный рвано сглотнул и окончательно позеленел нежной кожей. — А тебе не все ли равно? Жениться на изумрудной змеице равносильно для дракона стать живым мертвецом — зомби, — оскалились в ответ. — Обещаю со своей стороны все в рамках драконьих законов. — Да, конечно, но все же... лучше бы, если я знал... — попытались найти для себя хоть какие-то лазейки. — Как хочешь, — сузили хитрые глаза до боевых щелей, медленно растягивая слова, словно вишни вытаскивая из липкого горного меда. — Я насильно настаивать не буду. — Не-не, я на все согласен, — черный рванул на попятную, белому-то что, только свистни и пара для отпрыска старшей семьи даже при такой глобальной нехватке ящеров найдется тут же. А ему куда хуже... Член один, окрас — простецкий, ничего благородного и в помине, да и тело теплое на ощупь, как у простолюдина смертного. Ни тебе изыска с двумя концами, ни боголепного холоднокровия. — Ну, вот и договорились, принеси мне драконьего огненного пойла. Мне тут одного ученика чародея надо взашей выставить. А то валяется голым посреди пещеры на моих тигровых шкурах и портит все эстетическое восприятие нового мира. Да еще спариваться все время навеливает по пьяни, и знаешь куда хочет засунуть свой конец этот засранец? Прикинь, вот дурень, в половые щели — при этом «пиздами» их навеличивает, а ты же знаешь, я людей не очень-то и... Белый мельком глянул на своего будущего супруга и осекся. С той стороны экрана образ застенчивого чернявого юноши, наливаясь изнутри сполохами магмы, разворачивался в боевую агрессивную готовность. — Кто посмел в мою собственность своем хером тыкать? Сожру! Я, понимаешь ли, его берег, лелеял, хотел все приготовить и только потом разбудить, а тут... — рычали уже во всю глотку озверевшего хищника. — Ты чем слушал? Ученик мага он, — начал объяснять белый. Все же в свое время не зря он сомневался брать этого ненормального в супруги или нет, но сестра-драконица черного была куда худшим вариантом. И вот надо было между их семьями когда-то заключить непреложную клятву, что хоть один брак, но обязан состояться между отпрысками, дабы разбавить слишком застоявшуюся древнюю кровь ведущего рода. — Все маги сдохли в этом мире! А те, что остались, влачат жалкое существование! — начал было черный разводить меха легких, готовясь сорваться. — Идиот, — вздохнул белый, выдергивая свой перстень из шара. — Никогда не думает о мировом равновесии и спокойствии, кровавый исход между магами и ящерами вовеки ни к чему хорошему не приводил. Сам же подтвердил мою мысль, что остались самые сильные. И я совершенно не собираюсь воевать с целыми двумя и сразу: всезнающим Гуглем и могучим Ютубом. Придется попрать закон ради избежания кровопролития, ни оставшимся драконам, ни волшебникам это на хрен не сдалось. Бурчал белый себе под нос, даже не осознавая, что уже подцепил словно заразу современный слэнг. Действовать нужно было оперативно, змей добежал до спящего рыцаря и, раскрыв сумку с запасом спиртного, приступил. Ящер поглощал бутылку за бутылкой, периодически оценивая насытился ли его внутренний зверь или нет. На последней, когда осталась примерно треть, боевая версия дракона хищно мурлыкнула, задав компактной естественный на данный момент вопрос: «Есть напоследок молодца будем или нет?». И главное уточнила с пристрастием и не меньшей дотошностью в каком виде, качестве прожарки, учитывая, как минимум, сотню основных способов приготовления. — Нельзя, — осадил ее ящер, быстро скидывая в сумку и на шкуру все вещи рыцаря вместе с пустой тарой. Туда же под бок спящего полетела разбитая в хлам треснутая лютня, ибо нельзя было оставить ни одной вещи связанной с пришлым в пещере, иначе черный этого засранца точно в миру найдет, как бы тот ни прятался. Одевать же Арагорна-Андрея времени не осталось, так что змей вместе с сумкой и прочим барахлом закатал его в тигриную шкуру и, перекинувшись в боевую версию, потащил, сжимая осторожно в когтях. До странных повозок долетели быстро и, судя по тому, как тут все валялись вповалку полуголыми — оргия у бродячих артистов завершилась положительно и в полной мере. Рисковать собственной шкурой дракон не стал, опустил закатанного словно в ковер недо-чародея на соседней прогалине и тут же, вспорхнув легкой птицей в воздух, полетел обратно заметать остальные следы. Все же, кем бы ни был этот пьяный пиздюк, огненное пойло имел знатное, не хуже драконьего, только менее концентрированное, да и просветил дракона, сам того не подозревая, в очень интересных для ящера вопросах. Основная задача, что лежала перед белоснежным, — это сделать так, чтобы черный забыл про колдовского школяра и как можно надолго. Конечно, был у него один беспроигрышный вариант, но для этого нужно было очень постараться, чтобы получилось с первого раза. Крылья работали так, словно и не было никакой спячки, а за белоснежным распущенным по ветру гребнем дракона из древнего благородного рода занимался новый рассвет. Андрей очнулся обездвиженным в чем-то тяжелом, душном и пыльном, он попробовал освободиться, да не тут-то было, закатали его мастерски, плотно и весьма умело. В бока впивались остатки разбитой гитары, что он позаимствовал у дружбанов из стойбища толкинистов, и использованные пустые бутыли из-под водки. Пришлось несчастному продирать осипшее горло и орать о помощи. Нашли его быстро, двое помятых эльфов из стана Леголаса решили отлить по-маленькому и узрели извивающийся полосато-рыжий огромный сверток. Раскатали, охуели, даже не знамо отчего, то ли с безумного рассказа обнаженного Арагорна, который трепал про сумасшедшую красотку с двумя пиздами, то ли от того, что весь потерянный еще ночью стратегический запас был выжран. Причем, укравший чисто физически выпить такое точно не мог — скорее бы окончательно заспиртовался насмерть. Зато появилась странного вида огромная тигриная шкура, которой до этого никто в стане толкинистов не видел. Андрей тяжело посмотрел на единственную бутылку, в которой еще что-то плескалось на дне, и горько подвел свои ночные злоключения: — И вот верь теперь заграничным бабам, кто ж знал, что в нее столько влезет. Хотя, как и просил, на опохмел оставила, видать все же из благородных. Естественно в такой бред ему никто не поверил, на смех подняли. Еще и имени игрового лишили, ибо какой он Арагорн без нужной амуниции — так пшик, посоветовав шкуру пустить на наряд горного тролля и, переквалифицировавшись, вступить в их ряды до конца поездки. Словосочетание же сисек и драконов у Андрея почему-то с этой злосчастной ночи стали вызывать престранные явно нездорового рода ассоциации с безудержным желанием витиевато завернуть иными словесами на манер церковного песнопения. И, расстроенный на свою злодейку судьбу, простой русский парень Андрюха даже не осознавал насколько на самом деле везучий по жизни счастливчик. Так как влетевший в пещеру черный ящер, которому чуть не наставили лишних рогов, и кто — какой-то вшивый человечишка, оказался подмят тут же под себя старшим белым. Он-то рассчитывал научить проспавшего столько лет дракона всем премудростям горячего человеческого секса между двумя мужиками исключительно сам. Готовился, изучал, практиковал, репетировал с добровольными жертвами из ничего не знающих людей. Причем так, чтобы белый подсел на этот изысканный источник приятных ощущений в той роли, которая обычно отводилась при спаривании драконицам. Уж больно черный обиделся на белого в далеком прошлом, когда молодой змей из старшей семьи указал перстом на него во время смотрин, мол, вот этого возьму вместо драконицы, так как люб мне, а от бабы своей увольте. Нет, конечно этот белоснежный засранец ему тоже приглянулся, он даже успел позавидовать сестре, но как это было сделано, как надменно подано и в каких унижающих мужское я выражениях, а главное с полного согласия его же прародителей, черного окончательно взбесило. И вот он долгожданный реванш, коий превратился в полный облом. Во-первых, какая-то пьяная скотина уже его пару просветила, причем по всем пунктам, со всеми нюансами, даже напоив белого своим левым огненным пойлом, а второе, он и предположить не мог, что древний род ящеров получают удовольствие от физического секса только в том случае, когда погружают сразу в своего партнера оба члена одновременно. Так что, к полудню новый дракон был не только зачат по всем пунктам, как магическим, так и физическим, но и помещен согласно изначальным традициям младшему глубоко в брюхо, окруженным энергетическим коконом. И черному было уже не до того, чтобы пуститься на поиски сраного рыцаря, ученика мага, что преждевременно разбудил его дражайшего ящера. Косплееры же, как прохмелели, собрались и покатили дальше осваивать новые горизонты сказочного мира Толкиена, пополнив в близлежащем городе столь необходимое утерянное пойло по большей части из Андреева кармана, совершенно не представляя того счастья, что смертны в ближайшем будущем за неимением вожделенного человечеством эликсира молодости. Так как взбешенный черный, потирая украдкой саднящий зад, дал себе новый непреложный зарок, что, как только — так сразу найдет придурка, вместе со всем сбродом, что укрывают паршивца, и пооткусывает всем головы за всю предоставленную информацию с подробностями и картинками живого примера. Потому что, как бы его старший не затирал следы, то, как воняет эта выгребная яма, он точно запомнил. Да и нашел в залежах золота то, про что белый просто забыл или не уследил. Но вот незадача для черного ретивого ящера, он как бы малость запамятовал, что драконье яйцо, зреющее в нем, должно покоиться, как минимум, сотню лет. И на всю эту сотню черный ящер, что по приятным ощущениям белого в постели грел не хуже человека весьма уютным теплом, был полностью подвластен своему старшему змею согласно драконьему своду правил. Ну а наш оставшийся без пластмассовых лат великий герой до сих пор чертыхался, вспоминая эту странную волшебную летнюю ночь с неземной красоткой, так как свой обесточенный сотовый, увы, сколько бы не перетрясал вещи в сумке, найти так и не смог. Конец