Уфимский крэк

Уфа. Март 2018

- В смысле? В каком, блядь, смысле, нам нужно расстаться? – Настенька смотрела на него, широко распахнув и без того огромные глаза, иногда посматривая в висящее на стене зеркало, чтобы убедиться, что выглядит достаточно трагично. – А расстаться, не прилетая за хуеву тучу километров в Уфу, мы не могли? - Понимаешь, Ваня. Ты не можешь дать мне того, чего я заслуживаю… - Ваня не слушал, он пытался не психануть и не начать перечислять все то, что он Настеньке и в каких количествах давал все это время. На его скромный взгляд, давать ей больше мог разве что какой-нибудь Тимати или зажиточный новосибирский олигарх. - … а вот Коля меня понимает и поддерживает. - В каком смысле Коля??? - Вот видишь! – Настенька красиво и, конечно, трагично, заломила бровки и обличающе ткнула в Ваню пальцем. – Ты даже сейчас меня не слушаешь! Когда наши отношения висят на волоске, ты все равно думаешь только о себе! Ты меня не понимаешь! - А Коля, значит, понимает? Охуенно пони пляшут! Когда вы только снюхаться успели за моей спиной? - Ой, можно подумать некогда было! – Настенька фыркнула, потеряв всю свою трагичность, но тут же опомнилась и снова напустила тоски во взор. – Тебя никогда нет рядом, я все время одна! - И ты это поняла, когда я поперся с тобой в Уфу, а не когда я был в туре? Заебись. Логика уровня Димы Шокка. - Не смей со мной так разговаривать! – Настенька топнула ногой, а из глаз красивыми крупными каплями потекли слезы. Как можно было реветь, оставляя нетронутой густо намазанную на ресницы тушь, Ваня не понимал. Не то чтобы у него в этом богатый опыт, но в тот единственный (проклятый небесами) раз, когда он ходил с накрашенными глазами, ему хватило одного чиха, чтобы по роже потекли черные ручьи. – Что ты прицепился к этой поездке? Коля тоже уже вылетел и скоро здесь будет! И он, между прочим, не против остаться тебе помогать с магазином. Потому что он, в отличие от тебя, не эгоист!       Ваня хотел было уточнить, кто оплатил Коле перелет до Уфы и не с его ли карточки Настенька заказывала билет, но не стал. Как и спрашивать, схуяли Коле бросать работу в магазине, за которую он получает нехилые бабосы, сильно не напрягая булки. Ой, нахер этот детский сад. Чтоб еще раз он связывался с этими тамблер-феями! Пусть вон Колян мучается, выгуливает Настеньку по ночному холоднющему Питеру “потому что красиииииво”, утирает ей слезы из-за того, что “в мире столько несправедливости” и ест на завтрак, обед и ужин долбаный винегрет.       Настенька, кажется, заметила, что красивые слезы Рудбоя не сильно трогают, скосила глаза в зеркало, наверное, чтоб проверить, точно ли получается красиво плакать, и громко жалостливо всхлипнула. Впечатления это не произвело тоже, так что она осторожно промокнула лицо бумажным платочком. Рудбой достал свою сумку: лучше уж собираться, чем наблюдать, как Настенька спасает макияж, стараясь не смазать всякие хайлайтеры, румяна и тонеры. - Ты бате как объяснять собираешься, что у тебя мужик другой? – Ване, честно говоря, было похуй, но закидывать вещи в сумки в тишине стало как-то неловко. - Да будто он вас различит. Видишь, как все удачно! С тобой он встретиться не успел, а завтра я его уже с Колей познакомлю. - Да охуеть можно, какая удача. Я просто везунчик. - Мы с Колей все обсудим и решим, останусь ли я жить в нашей квартире или нет. – Ваня аж замер на месте от ахуя. - В смысле, блядь. – Он глубоко выдохнул, посчитал до десяти, чтобы не начать орать, потер переносицу. – Настенька, счастье мое. Вы с Колей в курсе, сколько за нее платить надо? Или ты думаешь, я буду вам жилье оплачивать?       Такие прозаические вопросы Настеньке, видимо, в голову до этого не приходили. Она несколько раз хлопнула ресницами и удивленно приоткрыла рот, сразу став похожей не на персонажа аниме, а на диковинную рыбку. Кто бы сомневался. - В общем, я вернусь в Питер, вы тут с папой знакомьтесь, понимайте друг друга и поддерживайте, а вещи я твоей маме передам. Пусть она с вами теперь разбирается. – Сборы заняли на удивление мало времени, Ваня проверил все ли нужное забрал, прошелся по квартире. – Так, презики, уж извините, я забираю. Свои купите. Может, меня тут судьба за углом поджидает. - Ну и подавись своими презиками! – Настенька почему-то разозлилась, и теперь наблюдала, как Ваня натягивает куртку и зашнуровывает обувь, чуть ли не притоптывая от нетерпенья. Вдруг она резко метнулась в комнату и, вернувшись, швырнула в Рудбоя что-то мягкое. – И тапки эти мерзкие забери! Ненавижу такие тапки! В них ноги потеют! Выдры даже не симпатичные!       Огромные мягонькие тапки в виде выдрочек – охуенные на самом деле тапки – Ваня купил Настеньке прямо перед поездкой в Уфу. Он долго искал что-то не банальное и не попсовое, типа единорожек или пони, и подарком был горд невероятно. Но Настенька, ссылаясь на то, что в Питере одни тапки у нее уже есть, взяла подарок с собой в Уфу, а оказалось, что даже бирки до сих пор не срезала. Как Рудбой на это раньше не обратил внимания? Наверняка понял бы, что дела неладны. Человек, отказывающийся от огромных тапок в виде выдрочек, не может вызывать доверия и точно что-то скрывает. Оскорбленно пожав плечами, он закинул их в сумку, и застегнул замок. - Ну, пока. Коле привет. Папе тоже. Не скучайте.       На улице было ожидаемо мерзко и холодно. Будто от поездки в Уфу в марте стоило ожидать хоть чего-то хорошего, ну в самом деле. Изначально хуевая идея. Ваня натянул поглубже капюшон и затянулся сигаретой. На удивление, он не чувствовал какой-то ебанистической тоски или грусти. Честно говоря, Настенька последнее время слегка подзаебала, а обижать ее не хотелось, так что, наверное, все сложилось к лучшему. Ясен хуй, обида сидела где-то под ребрами, но такая себе, скорей от неожиданности, а не от предательства. Подобное Ваня испытывал, когда в ПУБГе только-только находил охуенное оружие, но тут внезапно насмерть переезжало грузовиком.       Чуть дальше по улице переливался огоньками какой-то клубешник, Рудбой прикинул, что ничего не теряет и двинул прямо туда. По крайней мере, посидит в тепле, найдет себе билет до дома или гостиницу. Не морозить же жопу на улице.       Охранник на входе подозрительно покосился на Ванину сумку, но сунутая пара сотен отсекла все вопросы. - Только вы опоздали. Концерт полчаса как закончился. - Какой концерт? – Ваня даже притормозил. Если в Уфе катает кто-то из адекватных бодрых чуваков, то можно упасть им на хвост, а не болтаться в одиночестве. А вот перспектива пересекаться с какими-нибудь замаями не привлекала совершенно. - Да хер знает. Овсянкин зовут. И с ним какой-то крендель.       Ваня кивнул и все же двинулся вглубь клуба. С Овсянкиным он не общался, так, видел пару раз, но типом тот был тихим и неконфликтным, вряд ли даже поздороваться подойдет, если узнает. Ваню это устраивало.       Внутри было тихо и малолюдно. Клубом называть это место язык не поворачивался, так, баревич с небольшой сценой, танцполом, десятком столов и длинной стойкой. Идеально, чтобы нажраться и отпраздновать внезапную свободу. Рудбой устроился на высоком стуле и заказал пива: накидаться он еще успеет, но для начала нужно было хотя бы пробить ближайшую гостиницу.       Он успел выпить только половину бокала, когда по соседству кто-то сел. Человек производил раздражающе много звуков: проехался ножками стула по полу, потом побарабанил по стойке и начал что-то громко обсуждать с барменом, затем стал напевать что-то под нос. Человека этого было много и человеку хотелось переебать. Рудбой решил, что допьет свое пиво, купит бутылку и съебет отсюда подальше. Во избежание. Вискарь можно вылакать в номере: в тишине и без выбешивающего мурлыканья отечественной попсы. Но неожиданно со стороны соседа по стойке раздалось громкое “Охуеть”, а все издаваемые им звуки резко стихли. Рудбой даже забеспокоился, мало ли, плохо человеку стало, так что аккуратно покосился в его сторону. Сидящий рядом чувак ошарашенно уставился в одну точку, практически не шевелясь и, кажется, не дыша. Ваня проследил за его взглядом и чертыхнулся: парень пялился на его забитую кисть. Узнал или просто ебанько, текущий по татухам? Рудбой пригляделся повнимательней к случайному соседу и мысленно согласился с произнесенным ранее “Охуеть”. В Уфе, за полторы тысячи километров от Питера, в баре, куда Ваня зашел нажраться после того, как его послала девушка, замутив с его же менеджером, он, конечно же, должен был встретиться с Фалленом. Пиздец. Не то чтобы он имел что-то против Фаллена, но… Тот имел репутацию ебанутого на всю голову товарища, с которым лучше не конфликтовать, потому что это выливалось в неожиданные последствия типа внезапных диссов и порно-коллажей. Подробностей о последствиях Ваня не знал, все это просто обсуждалось шепотками и с придыханием, но в питерской тусовке Фаллен считался кем-то вроде местной чудаковатой легенды. Сейчас же он просто сидел с густым румянцем на щеках и молча пялился на рудбоевские руки, буквально не моргая, да и дышал как-то уж очень редко. - Эй, мужик, ты в норме? – Ваня не удержался, помахал у Фаллена перед лицом, привлекая его внимание. – Тот перевел на Рудбоя взгляд, сфокусировался, почему-то облизал губы и задышал часто-часто. – Говорю, все нормально у тебя?       Фаллен, кажется, покраснел еще сильнее, неуверенно кивнул и слегка улыбнулся. Улыбка у него оказалась приятная, да и в целом Фаллен выглядел неплохо, только чуток пришибленным. Даже жалко как-то. - Ты с Овсянкиным тут, да? – Фаллен снова кивнул. Теперь он залипал взглядом не только на кистях с татухами, а, казалось, на всем Рудбое целиком. Это даже чуть льстило, но вызывало много вопросов. Угашенный, что ли. Ваня подумал минутку, прикинул другие варианты и решил, что бухнуть можно и с Фалленом. Всяко веселей, чем одному. Главное, не ляпнуть ему лишнего, чтобы потом не разнеслось по всей тусовке, какой Рудбой лошара и что его нагрел на подружку собственный менеджер.       Ваня попросил у бармена две рюмки и бутылку текилы со всякими нужными приблудами. Фаллен все так же пялился внимательным, слегка перепуганным взглядом, чертовски напоминая суриката на стреме, но за столик пошел, не задавая вопросов, как привязанный.       Фаллена прорвало после третьей рюмки, он расслабился, разулыбался, разболтался и оказался отличной компанией и “тоже Ваней, но лучше Ванечкой, чтоб не путаться.” Ванечка трещал, не замолкая: про занудного Овсянкина, который не захотел веселиться и свалил спать, про оставленного в Питере котика и почему-то книжки про Мефодия Буслаева. Немного смущало, что Фаллен с криками отобрал у Рудбоя телефон, когда он захотел найти на айтюнсе хоть пару его треков, но мало ли, застеснялся чувак. А еще сразу после того, как Ваня сообщил, что празднует начало холостяцкой жизни, Ванечка начал совать пальцы то в соль, то в лайм и облизывать их, провокационно поглядывая на Рудбоя, но и это почему-то не раздражало. У каждого свои заебы в конце концов.       Чем больше пустела бутылка, тем чаще Ванечка облизывал пальцы, но Рудбой уже перевел это из разряда “странная хуйня, но ладно” в разряд “пусть продолжает, охуенно же”. Даже пару раз мелькнула мысль, что можно окунуть куда-нибудь и свои пальцы, может, и их оближет? - Вот скажи мне, Фаллен, - Рудбою сразу же прилетело в плечо острым кулачком, - извини, забыл! Вот скажи мне, Ванечка! Как можно не любить теплые тапки? - Хуууууй знает. Я очень люблю теплые тапки. Большие такие! У меня пиздец все время ноги мерзнут. Я даже хотел купить себе носки с электроподогревом, но почему-то не купил. Не помню почему. – Он расстроенно свел брови домиком и уставился прямо перед собой, пытаясь сообразить, почему же остался без таких чудесных электрических носочков, глубоко вздохнул. - А выдрочек? - Что выдрочек? Выдрочки крутые. И еноты крутые. – Ванечка встрепенулся и снова разулыбался. – Ты немножко похож на крутого енота. - А тапки-выдрочки? Это ведь заебись? – Вопрос с тапками почему-то казался Рудбою жизненно важным, а слышать, что Фаллен считал его немного крутым енотом, оказалось неожиданно приятно. - Если при их пошиве не пострадала ни одна выдрочка, то это даже не заебись. Это охуенно! Рудбой полез в сумку, чтобы продемонстрировать, что никто не пострадал. Фаллен не просто восхищенно ахнул при виде тапок, но еще и решил их примерить прямо здесь и прямо сейчас, а потом заявил, что отдавать их не намерен. Даже прогулялся в них по бару, слегка повиливая бедрами и демонстрируя на удивление симпатичную задницу, обтянутую совершенно дурацкими штанами.       Потом были запросы в гугл “есть ли у самцов кенгуру сумки”, пьяное караоке “Орбита без сахара" и споры о том, что взять с собой в гостиницу: еще текилы или лучше вискаря. Решили “не мешать”, а Ваня шепотом попросил бармена обязательно с собой дать побольше лайма и соли. Хмурый охранник долго пытался объяснить Фаллену, что на улице снег с дождем, и хотя идти до гостиницы недалеко, тапки лучше сменить на ботинки. После “Тебе придется меня убить, добровольно я тапки не верну” Ваня понял, что совершенно очарован. После своего первого облизанного от соли пальца понял, что совершенно не зря забрал с собой презики. После первого общего оргазма в номере гостиницы понял, что поездка в Уфу все-таки была охуенной идеей.