— Леви...
— Микаса...
***
Его холодные, но в то же время полные надежды глаза. Она рассматривала их длительное время, искала там хоть каплю тепла, в котором нуждалась каждая уважающая себя девушка. Его тонкие губы, которые сжались от лёгкого смущения, заставили её опустить взгляд. Она невольно взглянула на счастливую пару, что уже успела запланировать всё, от свадьбы до рождения малыша.
— Когда закончится стройка нашего нового дома, то ты сама там всё обустроишь! — Чёрч приложил ухо к животу и произнёс эти слова, что заставили Микасу замереть. Вилка с треском упала на тарелку, при этом привлекая внимание всех сидящих за огромным столом.
Её глаза дрожали, а рот уже перестал слушаться, выдавливая из себя всё, что не стоило.
— Вы...переедете? — стиснув зубы, подала голос Аккерман.
— А что-то не так? — поскребла подбородок Изабель.
Микаса вмиг замолчала. Она опустила грустный взгляд, который тем временем был полон страха и ненависти. Нет. Такого не может быть. Ребята, которые всегда были с ней и добавляли в её жизнь хоть каплю радости, могут оставить малышку одну с этим, по её мнению, деспотом. Аккерман крепко сжала кулаки, положив их на свои колени. Всё должно быть не так. Это не честно. Хоть какая-то надежда должна быть. Какое-то светлое пятно в её жалкой жизни. Не может же Аккерман остаться одна. Одна с
Леви.
— Микаса? Не грусти! Мы ведь будем иногда вас навещать! — заметив её тревожность, Фарлан решил подбодрить девушку, что находилась в отчаянии от всей этой ситуации. Но это даже не подействовало, а лишь ухудшило ситуацию, заставив Микасу всхлипнуть.
Леви, засекший выражение лица Аккерман, нахмурил брови и невольно, но яростно фыркнул.
— А ты что-то имеешь против, отродье? — съязвил Леви, поднося к холодным губам фарфоровую чашку с крепким чёрным чаем. На это девушка с иссиня-чёрными волосами тихо покачала головой, тем самым дав Леви ещё одну причину злиться. Парень поморщился. — Если считаешь меня тираном, то так и скажи! — в грубоватой форме выпалил Аккерман-младший, из-за чего Микаса дрогнула.
— Н-н-нет... — прошептала Аккерман, но её перебили.
— Ты думаешь, что твоё мнение кого-то волнует? — прошипел брюнет, нацелившись хищным взглядом на Микасу, будто на маленького и беззащитного зайчонка, которым она, в общем-то, сейчас и являлась. — Всем плевать. Давай, скажи мне правду, жалкое отродье этого сраного мира. Я же тиран в твоих глазах, не так ли?! — Аккерман и вовсе затихла, чувствуя на себе грозный взгляд Леви, который становился злее с каждой минутой.
— Леви! — залепетала Магнолия, встав на сторону Микасы.
— Тц! — попытался заткнуть Изабель брюнет, после чего рыжеволосая насторожилась, кинув взгляд на не менее удивлённого Фарлана. — Не хочешь оставаться со мной один на один в этом доме?! Слишком много желаний для такой, как ты. Ты ведь просто кукла, с которой я делаю
всё, что хочу. — властно произнёс Аккерман, оголяя девушку грозным взглядом. Все присутствующие в помещении оцепенели. Обмершие Изабель и Фарлан глядели на Аккермана, прямо в его каменное лицо с нотками безразличия и, может быть, жестокости.
Микаса мёртвой хваткой вцепилась в рукоятки стула, но, резко оторвавшись от них, она спокойно встала и покорно кивнула в сторону Леви, что не менял выражения своего лица, впрочем, как и последние десять лет. Девушка спокойно удалилась из обеденного зала, не проронив ни одного слова.
— Леви, зачем?! — Фарлан определённо разочаровался в друге детства, который без каких-либо колебаний доедал то, что осталось на его тарелке.
***
Аккерман тихо брела по коридору особняка к своей спальне, пытаясь не создавать лишнего шума, что мог "потревожить" юного наследника. Её глаза горели ненавистью и отвращением к Леви Аккерману. Избалованный и самовлюблённый коротышка, таким его считала Микаса. Единственное, чего хотела девушка, так отдать всю себя Разведывательному Легиону или же, как его называют, Разведывательному Корпусу. Именно Леви Микаса считала виновником всех её бед. Странно, что девушка не задумывалась, что Аккерман вовсе не виноват. Как ранее говорил Фарлан, что если бы не Леви, то на его месте мог оказаться самый противный старый жирный маразматик на земле. Юного наследника спокойно можно было назвать её спасителем. Но так ли считала сама Микаса? Его прикосновения, его дыхание, присутствие, парфюм — всё, всё заставляло Аккерман морщиться от неприязни к нему.
- Сбежать... — пронеслось в голове у девушки, а она успела и произнести это вслух, но еле слышно, шёпотом, глядя в окно. — Мне нужно сбежать.
***
Элегантный чёрный костюм и хрустально-серые глаза прекрасно сочетались, учитывая то, насколько отвратительна была погода за окном. Положив вилку с ножом на тарелку, Леви аккуратно вытер рот огромной салфеткой, которая прилагалась к каждому набору для обедающего. Он молча встал из-за стола, не глядя ни одному из влюблённой пары в глаза. Поправив свои немного взъерошенные волосы, Леви поднялся по лестнице с наплевательским взглядом. Но стоило ему подняться на второй этаж, как наплевательский взгляд превратился в чудовищный, леденящий душу. Тяжёлые шаги раздавались по всему второму этажу и были слышны на первом. Он с грозным видом направлялся к её комнате, где она тихо сидела и, по его мнению, плакала. Но нет. Стоило брюнету открыть дверь небольшой спальни, как девушка, сидящая у окна, резко повернулась. В глазах её, до этого отстранённых и неживых, теперь явственно читался страх, стоило ей увидеть его хмурое и ужасающее лицо. Леви, пришедший в состояние нервного возбуждения, громко захлопнул дверь, заставив юную Аккерман вздрогнуть. А ведь она уже и так была на пределе, и даже подумывала выпрыгнуть из окна.
— Бесишь. — фыркнул Леви, развязав белоснежный платок, что находился на горловине. — Значит, я тиран? — он мотал головой и подходил к ней, пока Микаса пятилась назад. — Хорошо, — девушка легонько ударилась об стену, когда дорога закончилась, дав ему шанс подойти к ней быстрее, что он и сделал. — Будь по-твоему. — он облокотился локтем об стену, шепнув ей эти слова на ухо так, что она задрожала из-за его ледяного тона. Момент был не из самых лучших. И каждый раз для неё был как первый. Но этот... Чёрт возьми.
Аккерман резко схватил девушку за руку и бросил на кровать, моментально очутившись рядом. Он успел перевернуть её на живот, пока та ещё не до конца понимала происходящего. — Я покажу тебе тирана, раз ты так хочешь! — Леви приподнял её платье и схватил Микасу за волосы, от чего она взвизгнула.
***
Он обессиленно шёл по пустынным коридорам особняка, прокручивая у себя в голове то, что только что произошло. Держась за стены, дабы не упасть, о тяжело дышал и пытался застегнуть пиджак, продолжая путь. Наконец разделавшись с этим, он остановился у зеркала, выдохнул и поправил волосы. Облокотившись об небольшую тумбочку рядом с зеркалом, Леви снова прокрутил в мыслях недавние моменты из своей жизни, связанные с Микасой. Понимая, что он только что натворил, парень закрыл лицо руками. Он прислушался. Из конца коридора доносился тихий плач. Хорошая слышимость у стен, наверное. Плач, что резал слух, заставлял его сердце буквально стучать в бешеном темпе и вырываться наружу, а совесть — точить его изнутри. Её горькие слёзы. Настолько был отвратителен поступок, что сам Леви Аккерман жалел, человек, который в жизни доброго слова бы не сказал ни в чей адрес.
Лежавшая в одной позе уже на полу, обессиленная Микаса утопала в слезах, как только он покинул спальню. И ей было плевать, слышит он или нет. Голова болела из-за того, что он сильно дёргал её за волосы, пока та кричала от боли, тело ломило из-за... Впрочем, не столь важно. Важно то, что у неё было на уме. А на уме была лишь месть и
побег.
***
День уж точно он её не трогал, не прикасался. Не видел её уже двадцать четыре часа. Не вдыхал прелестный запах её парфюма.
Это всё совесть.
Фарлан с Изабель уехали ещё утром, одарив его немного холодным и недовольным взглядом, чему Леви не придал особого значения. Сегодня была одна из важных весенних ярмарок Парадиса, которую праздновали уже какой год. Поэтому вся прислуга особняка получила заслуженный выходной и отправилась на ярмарку, куда, наверное, и помчались Изабель и Фарлан. Из-за обширного празднества и Леви должен был отправиться на службу, помочь новобранцам, которая попали на праздник, с практикой, и это сыграло всем на руку. Это был отличный шанс для выпускников показать себя. Конечно, Леви подобной ерундой не занимался, и не попади он практика в день всеми известной ярмарки, то сейчас бы спокойно отдыхал дома. Но желудок Аккермана снова дал знать о своём существовании, из-за чего двадцатилетний парень ринулся на кухню в надежде найти хоть что-то, что могло заткнуть его живот. Он открыл дверь кухни, но точно не ожидал того, что увидел. Микаса, спокойно нарезавшая хлеб, подняла бесчувственные глаза на Леви, что уже подходил к ней. От нахлынувших воспоминаний, девушка резко схватила то, что первое попалось под руку. Это был не тот маленький нож, которым она резала хлеб, а уже нож среднего размера.
— Не подходи. — прошипела Аккерман, направив кончик ножа на парня.
— Микаса, дай мне всё объяснить. — он аккуратно и спокойно подходил к ней, уже имея опыт в таких ситуациях.
— Я же сказала вам не подходить. — ещё свирепее прошипела Аккерман, пытаясь запугать его.
— Микаса! — Леви резко перевернул нож, направив лезвие на свою левую ладонь и сжал его в руке. Увидев взгляд Аккермана, кровь, что стекала уже и по её рукам, она посмотрела на него. Во взгляде девушки боролись злость и страх. Заметив, что и правая ладонь поднята на уровень левой, Микаса быстро провела острым ножом по левой руке Аккермана, освобождая лезвие, и раня при этом ещё и правую. Аккерман разжал руки и вскричал от боли, разглядывая их. Но осознав, что она сделала, девушка бросила окровавленный нож и, прошептав "Простите", выбежала их кухни, оставив Леви с неглубокими порезами на обеих ладонях. Аккерман, с полностью окровавленной одеждой и руками, начал искать аптечку, оставляя везде свои следы алой крови. Найдя хоть какой-то бинт, брюнет начал их бинтовать, что плохо выходило из-за ран. — Блять! — прошептал он, когда бинты снова запутались. — Она же могла мне и руки отсечь! Идиотка. — он и не знал, что делать, пока не услышал скрип двери, что заставил его обернуться. — Проваливай! — прорычал Леви, увидев в дверном проёме девушку с иссиня-чёрными волосами, которая пыхтела и что-то держала в руках.
— Что вы делаете?! — вскрикнула Аккерман, заметив израсходованные бинты в крови, которая не переставала течь. Девушка кинула небольшую сумку на стол и подбежала к Леви. — Позвольте вам помочь! — девушка взяла его ладони в руки.
— У тебя раздвоение личности или ты совсем дура?! Сначала пыталась руки мне отрубить, а теперь помогаешь?! — прошипел юный наследник, с удивлением и яростью глядя в её чёрные, как уголь, глаза.
— Если хотите сдохнуть от потери крови, то я не хочу быть соучастницей! — Аккерман замешкалась, убирая прядь волос за правое ухо, что постоянно лезли в глаза.
— Нет, ты точно дура! — язвительно выпалил Леви, когда Микаса помогла ему подняться, придерживая ладони в руке.
— Будет немного щипать. — девушка открыла кран с холодной водой, подставив под неё руки брюнета.
— Твою мать! — сжал зубы Леви, зажмурив глаза и повернув голову сторону Микасы.
Немного остановив кровотечение, Аккерман аккуратно перебинтовывала руки Леви, иногда ловя его взгляды на себе. Она прокручивала в голове все совершённые ею действия. Она никогда не причиняла боль кому-то в таком плане. Хотя, может её мозг принял такое решение намеренно, желая отомстить избалованному Аккерману за все принесённые беды. Подсознательно она хотела этого. Но, не успев подумать, сделала это. Будто что-то в ней проснулось. То, что наталкивало её на дурные мысли.
— Простите меня, я не хотела. — прошептала девушка, разрушив неловкую, звенящую тишину на кухне, начав перевязывать вторую руку. Ответа не последовало. Лишь вздох. Странно, но ей казалось, что он убьёт её на месте. Буквально. Её проступок мог кончится плачевно. А он даже слова ей не сказал.
— Через три часа я должен быть в городе. — проговорил Леви, наблюдая за процессом. — Мне нужно в ванную комнату.
— Могу подготовить её для вас. Но в вашем положении я бы туда не заходила. — заметила девушка с иссиня-чёрными волосами.
— Отродье, я весь в крови. — напомнил ей Аккерман, покачав головой. — Ладно, подготовь. Я пока разберусь, как не сдохнуть. — после его слов Микаса встала и положила аптечку в один из ящиков, а затем покинула помещение.
В его спальне была ещё одна комната, но она была
сугубо для Леви Аккермана. Великолепная и чистая ванная комната, выполненная в чёрных тонах, что создавали мрак, но из-за яркого солнечного света, пробиравшегося в помещение, казалась уютной, что ли. Микаса вздохнула и прошлась по холодному кафелю, положив полотенце Леви на серый стул. Девушка, проведя длинными изящными пальцами по блестящим белоснежным краям ванны, включила горячую воду вперемешку с холодной. Когда ванна наполнилась, Микаса вышла в спальню юного наследника, чтобы позвать его, пока тот разглядывал свои перебинтованные руки, сидя на кровати.
— Я всё подготовила, сэр. — апатично произнесла Аккерман, протягивая ему полотенце.
Не сказав ни слова, Леви грубо выхватил полотенце из её рук, но так, чтобы ещё больше не повредить руки. От такого девушка лишь покачала головой и закрыла дверь, не мешая Аккерману-младшему. Подойдя к окну его спальни, пленница взглянула на рядом стоящий стол, выполненный в чёрном цвете, как и сама комната. Там лежала куча бумаг, занимавшая весь стол. Но под ними Микаса заметила небольшую фотографию в серых цветах. На ней были изображены Кенни Аккерман, Леви, которому от силы было лет шесть, и даже там он не улыбался, а сохранял бесчувственное и безразличное лицо, и женщина. Та самая прекрасная женщина, которую Микаса видела на картине в коридоре второго этажа. Девушка подозревала, что это либо тётя Леви, либо мать, и второй вариант был довольно логичным, ведь у Кенни не было жены. Скорее всего она являлась сестрой Аккермана-старшего и матерью равнодушного брюнета. Но мысли её были прерваны бранью, доносившейся из ванной комнаты. Положив фотографию на место, она подошла к двери и постучалась.
— Сэр, я могу войти? — немного взволнованно проговорила девушка.
— Да. — грубый тон Леви заставил Микасу поморщиться, но она всё-таки открыла дверь. В ванне, облокотившись о край, сидел Аккерман, пытаясь намылить голову, что у него не особо выходило.
— Давайте я помогу вам. — Леви просто кивнул, уводя обиженный взгляд от девушки в другую сторону. Микаса подошла к нему. Намылив ему голову, девушка взъерошила непослушные волосы парня, распространяя мыло по всей голове. — Вы злитесь? — спокойно спросила его Аккерман, продолжая мыть его голову. Леви не ответил. — Ясно. —отреагировала девушка с иссиня-чёрными волосами. — Вы тоже не очень красиво поступили со мной вчера, но я же не злюсь. — напомнила она. — Но всё же, простите меня.
Леви усмехнулся.
— Ты же всег.. — но он замолчал, вспомнив сколько обиды ей достают эти слова. — Отродье, ты такая странная. — он краем глаза стал наблюдать за ней. — Ты мне чуть руки не отрезала, а потом как ни в чём не бывало спрашиваешь, почему я, видите ли, дуюсь?!
— Это вы странный. Я думала, что вы прикончите меня, но вы даже слова не сказали. — подметила Микаса, начиная смывать мыло с головы Леви.
— Тц. Кто бы говорил. — после этого оба замолчали, дав тишине снова воцариться в помещении. Смыв всё мыло с головы Аккермана, Микаса взяла намыленную ранее Леви губку в руки и стала водить ею по ключице парня. Всё это время юный наследник следил за тем, как менялось её выражение лица, когда она спускалась всё ниже и ниже, пока не дошла до настоящего мужского пресса. Леви снова усмехнулся.
— Повторюсь, отродье, ты странная. Сколько раз ты видела меня без верхней одежды, а сейчас сидишь, как дурочка, вся красная. — он начал играть с её прядями, пока та сидела напротив него и водила губкой по одному и тому же месту на животе, невероятно смущаясь.
Успев взять её за щёку и тем самым заставив поднять её смущённый взгляд на себя, Леви подтянул девушку ближе.
— Сэр..
— Тц. — перебил он Аккерман. — Я же прекрасно знаю, что ты сама этого хочешь. — Когда Леви накрыл её пухлые розоватые губы своими, тонкими и холодными, Микаса расслабилась, уронив мочалку в воду, которая расплескалась и попала на обоих, но не сильно, и закрыла глаза, следуя его примеру. Забинтованная рука Леви так нежно держала девушку за щёку, что та буквально забыла о личной неприязни и лютой ненависти к Леви Аккерману, желая не прерывать поцелуй, которого она так жаждала, пока тот успевал ловко водить языком по её потрясающим и, по его мнению, самым вкусным губам.
