Монетка

— Дунг, Дунг, приди в себя! — говоривший был коренаст, плотно сбит, он напоминал бульдога, бульдога с очками-вредноскопами на носу. В ответ ему неслись бессвязные причитания про каких-то жаб, девушку, которую Дунг то ли бросил, то ли обидел, родителей, которых не навещал, обещания все немедленно вернуть и возместить, и громкие всхлипывания. Северус смотрел на картину, которую показывали тени Никодимуса. Это было похоже на экран телевизора, созданного магией. — От этого наблюдения можно закрыться? — спросил он денарианца. Никодимус изобразил улыбку. Если и существовал метод спрятаться от его магии, делиться им он не собирался. Тем временем бульдог потерял надежду привести давешнего воришку в чувство. Он достал короткую палочку и, прикрыв глаза, произнес Expecto Patronum. — Передай Альбусу, что кто-то проклял Дунга. Серебристый зверь кивнул и рассыпался водопадом искр. Старое и не особенно распространенное заклинание примененное неожиданным образом. Заклинание доступное только сильным волшебникам, предназначенное для защиты от весьма специфических противников. Но все это затмило прозвучавшее имя. Снейп знал только одного Альбуса, но в его мире директор не ассоциировался с наркоманами, вламывающимися в чужие дома, и людьми-бульдогами. Он был уверен, что фамилия директора — Дамблдор, а не Корлеоне. Однако личность человека, появившегося вместе с вспышкой пламени, сомнений не оставляла. Северус знал только одного волшебника с фениксом в роли фамилиара. Альбус и-еще-много-имен Дамблдор. Он сам не понял, как до боли вцепился пальцами в подлокотник кресла. Такого он не ожидал. Честно говоря, до сих пор в жизни Северуса ублюдки имели большую букву «У», нарисованную на лбу. Просто потому, что он был ниже их или слабее, они вели себя с ним как с дерьмом. Директор производил впечатление хорошего человека. Но, видимо, он просто не срал там, где жил. На лице Дамблдора отразилось беспокойство. Он быстро сделал несколько пассов вдоль тела Дунга и потер переносицу. — Это… интересно, — наконец произнес он. — Единственное заклинание, которое я вижу — Obliviate. Грубая работа, у него просто вырвали из памяти весь день. Вы что-нибудь помните, мистер Флетчер? — Тени… глаза… Я… я такое ничтожество…. — Дунг затрясся. Из его глаз покатились слезы. — Интересно, он вспомнит? — задал риторический вопрос Никодимус, прикуривая сигарету. — Человеческий разум ломается от сущей мелочи. Он выпустил дым из ноздрей, запах табака был немедленно высосан вентиляцией салона. На теневом экране человек-бульдог подскочил к Дамблдору: — Это ваше проклятие, Альбус! Ваше! — резко заметил он. — Но я не вижу никаких следов волшебства, Аластор. — Значит, их всех как следует удалили. Кроме симптомов. С того момента как он аппарировал сюда, Флетчер исповедовался мне во всех своих грехах и не мог заткнуться ни на секунду. Ничего не напоминает? — У Мундунгуса проснулась совесть? — Не смешно, Альбус. Не смешно. Мы не можем сейчас терять агента в Лютном. И если вы обучали заклинанию только членов ордена, то … — Вы считаете, что у нас предатель, Аластор? — А как вы еще объясните, что я лично послал Дунга обыскать дом этого нового приспешника того-кому-бы-засунуть-моржовый-хер-в-зад и он вернулся в таком виде? Нас слушают, Альбус. Слушают каждый наш шаг. — Это серьезно, — Дамблдор еще раз потер переносицу. — Вы же знаете, что я проверяю помещение перед собраниями, и пока ничего не обнаружил. А клятвы не дадут никому раскрыть рот. — То, что вы, Альбус, ничего не нашли, не значит, что за вами не следят! Значит, у нас есть крыса, которая нашла лазейку. Северус с трудом подавил смешок. Этот Аластор угодил прямо в яблочко, исходя из совершенно неверных предпосылок. — Арабелла! — вдруг произнес Дамблдор. — Мы должны немедленно ее предупредить. — Мерлин и Моргана! Она же прямо сейчас следит за ним, — забеспокоился Аластор. — Арабелла никогда не уйдет без своих книззлов. Идите, прикройте ее, Аластор. Я пока попытаюсь помочь мистеру Флетчеру, — бодро заявил Дамблдор. Больше ничего интересного не происходило — директор водил палочкой вдоль тела вора, бормотал заклинания, а тот щетинился как еж и трясся, то заливаясь диким смехом, то плача как на похоронах. У Северуса создалось впечатление, что тот или просто сошел с ума, или издевается над усилиями Дамблдора. Наконец, видимо сдавшись, директор наколдовал хрустальную призму вокруг тела Дунга. Изображение исказилось, разбившись об ее грани. — Фоукс, — произнес Дамблдор в воздух, — если тебя не затруднит, доставь мистера Флетчера в Мунго. Изображение погасло во вспышке огня феникса.  — У тебя есть еще немного времени, чтобы задать вопросы, — произнес Никодимус. Снейп на секунду задумался. «Зачем» и «почему» роем жужжали в его голове, но главный, очевидный вопрос невольно сорвался с языка:  — Почему я? *** Северус шел за малком, повторяя каждый его шаг. Рассказанное Никодимусом укладывалось в две фразы — он оказался не в том месте, не в то время. Как раз тогда, когда одной из сторон сверхъестественной Холодной войны потребовалось срочно заменить расходник. Свобода воли — прерогатива смертных людей. У остальных — мантии, роли и предписанные ходы. По большому счету они даже были не личности — маски и заготовленные реплики. Симулякры. Правда, настолько сложные, что слабый человеческий разум принимал их за настоящих. Без смертных противостояние бессмысленно — оно сведется к патовой ситуации, повторению одних и тех же идеально выверенных, тактически верных, но стратегически не продвигающих ни на шаг, ходов. Северус сделал свой выбор. И у него будет возможность отречься от него, когда придет время. Это куда больше, чем достается многим. В мире магии есть обещания, которые необратимы — нельзя отречься от Непреложного Обета, нельзя нарушить договор с фэйри или гоблинами, и зачастую смерть оказывается хорошим выходом. В этом смысле Северусу повезло. Куда больше, чем тем, кто, например, пошел служить фэйри — их сила перекраивала смертного под свой архетип, превращая его со временем в актера, не способного на большее, чем произносить назначенные реплики. И тогда Дворы выбрасывали одну игрушку и находили себе другую. Может быть, малк-проводник тоже когда-то был человеком, заплатившим обитателям холмов за долгую жизнь. Смешно подумать, но даже самый жалкий из смертных имеет больше свободы, чем сильнейшие из сверхъестественных существ. Никодимус говорил о взаимовыгодном партнерстве. Северус мог поверить в партнерство с тенью, но быть на равных с самим ангелом? Да, они неизменны и абсолютны — посланник и послание, подписанное Всевышним, но Снейп видел, что случается с тем, кто будет вынужден его прочитать. Никакая свобода воли не спасет тебя от помрачения рассудка. Хогвартс открылся неожиданно — Снейп отодвинул очередную ветку с пути, и его ослепило сияние огней замка. Малк, не прощаясь, растворился в темноте. — Ну, хозяин мой, — прошептала ему на ухо Шейла, — что скажешь? — Никодимус оставил нам картину и даже не заикнулся про нее, — заметил он показавшуюся странной деталь. — Вор оказался лучшим источником информации. С картиной ты можешь разобраться и сам. Ты не думал, что это может быть реальный предмет, спрятанный в ней заклинанием? Такие чары Северусу были неизвестны. Обычно волшебные картины использовались для наблюдения, в качестве псевдоразумных справочников, он даже краем уха слышал, что в принципе возможно завязать на картину тайник, используя ее в качестве своего рода портключа, но перемещние материальных предметов на холст было, насколько ему известно, невозможно. — Сомневаюсь. Скорее обычная картина, вроде эльфа Блэков, — наконец произнес он. — Тогда это не имеет никакого смысла. Зачем было тогда рисовать его? — А зачем Блэки нарисовали эльфа? Волшебники. А ведь лет пять назад он с таким же пренебрежением произнес бы «Магглы». Тогда вид замка давал ему ощущение чуда, ощущение причастности к чему-то удивительному и прекрасному. Северус стиснул зубы. Шейла, кажется, поняла его состояние: — Пойдем скорее. Завтра предстоит много работы. Последнее, что ему сейчас было надо — предаваться пустым сожалениям из-за несбывшихся надежд. Работа. Именно. Понять, что скрывает картина. Узнать, кто такие Аластор и Арабелла. Может быть, даже попробовать внедриться в организацию директора — в конце концов похоже, что их цели совпали — дю Морн укрылся у Темного Лорда, а директор, мягко сказано, с ним не в ладах. А Северусу есть что ему предложить. Снейп последний раз взглянул на феерию огней, гуляющих по стенам альма-матер, и направился к замку.