Home

Какую пользу или какую прибыль мы имеем в виду, когда желаем знать то, что сокрыто от нас? Марк Туллий Цицерон Рэд и Сью долго смотрели в окно. По крайней мере, Винтерс так казалось. Когда же Сьюзен, наконец, обернулась, их взгляды встретились. Сьюзен была очень страстной по натуре, у неё было много любовников; но то, что она сейчас испытывала к Рэду не шло ни в какое сравнение. Они словно слились в единое целое, жёсткие и сладостные поцелуи всё больше и больше распаляли и без того пылающий огонь страсти. Винтерс обвила его ногами и крепко обняла. Тяжело дыша, они сами не заметили, как очутились на кровати совершенно обнажёнными. Пиппул вдалбливался так, как будто он был не сотрудником полиции, а голодным зверем. Хотя, в чём - то так и было. Тоскуя по возлюбленной, Рэд не мог позволить себе даже общаться с другой. Ему было уже под сорок, но он до сих пор был невинным, как мальчик и сейчас он наконец - то дарил "своей Сью" нерастраченную за все эти годы всю страсть и нежность к ней. Рэд без конца двигался в ней, менял позы и темп, пока не спустил Сью вниз. Поставив её на колени, мужчина засунул свой орган ей в рот. Ред безжалостно брал её в рот, пока не достал до глотки, где и кончил. С минуту мужчина стоял неподвижным, но это был всего лишь перерыв. Положив женщину на живот, мужчина собрал смазку с её бёдер и нанёс её на свой неугомонный член. Взяв её за бёдра, он ввёл член в её анус. Мужчина быстро двигал бёдра женщины, пока не услышал слабый стон. Поводя в ней ещё пару минут, мужчина смачно кончил. Они были счастливы и удовлетворены, и никакой Крюгер не мог им помешать.

Тайна.

Женщина вышла из автомобиля, неся за собой чемодан. Её голова была ватной, а таз ломило после тяжелой поездки. Тяжело дыша и пошатываясь женщина шла к дому родственницы. Позвонив в дверь, женщина встретила маленького Кристофера. Мальчик испуганно провёл тётю к её знакомой. Как только женщины вошли, мальчик закрыл дверь на все четыре замка. Он не понаслышке знал, что происходит в его городе. Все боялись. Страх завладел сердцами, умами и воспоминаниями горожан. Этот страх который мог вызвать лишь сам Великий и Ужасный Джиперс Криперс. Одно имя этого монстра внушала страх его так, что его даже избегали в лишний раз его произносить. Люди боялись. А он пользовался этим и питался страхами. Но если было дело только в том крылатом монстре. Город кишил маньяками и убийцами. По городу ходили то жуткие куклы; то громилы; то ушастые бородатые лиллипуты, больше напоминающие гномов. Город был окутан страхом. Однако самой Триш уже давно было нечего бояться и нечего терять. Ещё с тех пор, как Патрисия двадцать три года назад столь же безуспешно, как и отчаянно пыталась спасти брата. Её жизнь всё равно никогда не станет прежней. Хотя трагическая гибель Дэрри от когтей и зубов паранормального монстра всё расставила в жизни девушки по своим местам: все ложные подруги и отнюдь не более серьёзные и надёжные, чем все эти подруги, молодые люди быстро отсеялись. В тот же день Триш поклялась самой себе во что бы то ни стало отомстить Криперсу за смерть брата. Сидя за кухонным столом женщины о чём - то долго разговаривали. Пока маленький Кристофер не доел лазанью, тема были довольно приятной и житейской. Когда же мальчик ушёл к себе в спальню, разговоры стали тревожнее. Первой же решилась сама Патрисия. - Ну так что же там произошло, говори, детёныш. Чтобы уничтожить эту тварь, мне нужно всё знать по максимуму. За меня не волнуйся, моя жизнь и так лишена смысла. Где у него Дома Боли? - На севере, западе, юге и востоке Спрингвуда. Как раз около городских церквей. Самый огромный около старого кладбища. - Покажи мне дорогу. Утром я уже буду там. Крис быстрым движением выдернула листочек из розового, украшенного белым кроликом, альбома листочек. Долго что - то обдумывая, она наконец начала водить карандашом по белой бумаге. Постепенно начали вырисовываться местные улочки. Смотря на готовящаюся карту Триш вспомнила, как на выпускной родители подарили ей экскурсию в Рим. Вот та карта достопримечательностей, которую Патрисии выдали в отеле, как раз напоминала то, что старательно выводил её детёныш, как она с самого детства называла свою кузину, дочь её любимой тети Дорети. - Детёныш, не выводи. Все равно мне особо времени нет её рассматривать. Нанеси только самое основное. - Ну, Триш. - Знаю, ты у нас сама аккуратность. До сих помню твои образцовые тетрадки. Я и сейчас так не напишу, а уж в семь - то лет! - Держи. Тут самое основное. «Детёныш» протянул сестре как всегда образцовую карту — проходишь на север по Elm street и выходишь на распутье. Там разберёшься, в какой из Домов Боли пойдёшь. - Окей, сестрица. Тогда я спать. Что и тебе, Аннабелль, настоятельно рекомендую. Завтра мы выезжаем прямо на рассвете. Удобно расположившись на диване, Патрисия включила телевизор. Поскольку все сети в этом городе нещадно «сбоили», нормально работал лишь один - единственный канал, на котором сейчас шёл сериал о женщине - детективе и её жизни. Вскоре Триш надоело смотреть на эту жалкую пародию на сильную женщину и её слащавых любовников, и она погрузилась в сон. Только уснув, Патрисия почувствовала, как её голова кружилась и, казалось, было нечем дышать. Триш пыталась выбраться, пару раз упала; но едва дотянулась до закрытого окна, как её кто - то схватил за ногу. Это оказался обожжённый до мышц мужчина с «когтистой» перчаткой. Одним рывком он сорвал Дженнер вниз, и та упала, царапая подбородок и отпиливая и так короткие ногти. Когда Триш уже лежала окровавленным лицом в пол; мужчина повернул её к себе своей обожжённой рукой, так и впившись в неё своими холодными хищными глазами. Проведя перчаткой под разбитым носом, маньяк поднёс окровавленную перчатку ко рту и слизнул немного крови, а потом, погрозил пальцем перчатки: «Не связывайся!» Мужчина уже хотел замахнуться на Патрисию, как та проснулась. Аннабелль долго хлестала спящую подругу по щекам, и уже намеревалась плеснуть ей в лицо холодной воды, когда Триш внезапно открыла глаза. На её крики сбежались все, даже трёхлетняя Майли. - Это был он. Крюгер, - прошептала малышка. - Что ты такое говоришь детка? - Это дядя Фредди. Мы с Салли у него каждую ночь прыгаем на скакалочке, иначе нас убьют. «О Боже мой!» - взволнованно обнимала она свою маленькую дочь. По её лицу бежали слезы, а тело сжимал страх за жизнь своего ребёнка, единственной дочери. Дженнер долго грустно наблюдала за происходящим, пока не почувствовал лёгкий толчок в плечо. Это была Аннабелль. Та поднесла ей свое запястье, на котором были одеты простенькие часики с чёрными стрелками на циферблате. Малая стрелка спускалась к пятёрке, а тоненькая уже прочно стояла на девятке. - Триш, мы не опаздываем? Всё готово? А то я не думаю, что ты успеешь за минуту всё собрать. - Не будь занудой, я всё собрала ещё с вечера. Надо только еду закинуть, она в холодильнике. Возьми её и сложи в рюкзак, а я пока разберусь с картой. Когда всё было готово, подруги шли по широким улицам города. Триш не разобрала, по какой из улиц следовать (спасибо её нетерпеливости и нежеланию ждать, пока Кристин рисовала карту). Патрисия оставила подругу на месте. Дженнер медленно брела по старым постройкам, когда из - за спины задул предательский холод. Этот неестественный могильный холод нельзя было спутать ни с чем. Обернувшись, она увидела мужчину в белой, как рождественский снежок маске и большим кухонным ножом и тут же бросилась бежать.

Pov Триш.

Страх. Абсолютный страх. В какой - то мере это намного хуже даже Джиперса Криперса. Криперс - это Монстр. Этот же человек - или один из демонов Криперса или просто какой - то зомби. Мне очень - очень страшно, моё сердце сводит, а ноги слепо несут вперёд. Этот мужчина, он нежить. Сейчас он упал с высотки на мостовую и встал. Он пролетел метры, но сейчас бежит так, как будто заново родился, а не бежал со мной уже минут сорок. Я задыхаюсь. Мои ноги отваливаются и изодраны в кровь. Я упала. Моё сознание скрылась в каком - то адском небытие. Я очнулась от прикосновения ко мне сильных мужских рук. Его нож ярко сверкал прямо над моей головой. Запечатанная улыбка его маски зловеще смотрела на меня. Ещё секунда, и убийца падает. Подняв голову, я увидела Аннабелль. Она ударила его чем - то тяжёлым. Ах да, это же был наш рюкзак. Я всегда удивлялась как эта крупная и сильная, но всё же девушка тащила его. Вот моя верная Бэлла стояла и протягивала мне руку.

Это было Оно.

Старая хрень утром шла к карцеру, чтобы ещё и выпороть его. Элеонора заподозрила, что ночь в карцере была в какой - то мере для него удовольствием. Томпсон с характерным ворчанием и постукиванием трости шла по тенистой аллее. Погода было солнечной и теплой, в воздухе пахло цветами и медово - сладким запахом весны. Погрузившись свои мысли, старуха не заметила небольшую ямку, в которую угодила своей тростью. С жутким грохотом миссис Томпсон упала на твёрдый асфальт. Встать самой у неё явно не получалось, и Элеонора начала истерично визжать и похрюкивать; но никто не слышал её криков и, казалось, не хотел слышать. Ободрав до крови старческие ногти, получив пару ссадин и ушибов и отвратительно выругавшись, Хрень всё же встала. Если бы Джон был жив; он, наверное, бы в очередной раз пожалел, что появился на свет; однако жизнь распорядилась иначе. Только подходя к карцеру, своим знатно притупившимся старческим нюхом Томпсон учуяла железный запах крови, немного вытекшей наружу и скотское зловоние гниющего трупа. Этот ужасающий и омерзительный запах пробудил в Томпсон старые воспоминания. Вся жизнь Элеоноры была связана с кровью. А вернее, с запахом крови. Когда мать рожала её, потеряла много крови и умерла; а сама новорождённая Нора чудом не захлебнулась в ней. Она чувствовала этот запах и тогда, когда какая - то погань растерзала её старшего брата. Говорили, что это был оборотень, хотя маленькая Нора сама видела, как его заживо разрывают на куски. От участи брата девочку и её сестру - двойняшку спасло только то, что они обе сидели в брюхе уже им растерзанной и такой же дохлой и зловонной коровы. Даже когда Элеонора по большой взаимной любви вышла замуж за любящего и заботливого Рональда Томпсона, над ней и дальше продолжал висеть какой - то кровавый рок. У четы Томпсонов долго не получались дети; несмотря на то, что все врачи утверждали, что оба супруга совершенно здоровы. Прежде, чем на свет появился их долгожданный единственный сын; Рональд и Элеонора пережили семь мертворождённых младенцев, похожих на непонятных окровавленных существ. Но семейным счастьем долго наслаждаться не пришлось: несчастный случай, унесший жизни Рональда и их восьмилетнего фактически вымоленного Ларри Томпсона, поставил крест на всяком подобии нормальной жизни Элеоноры. Томпсон не могла себе представить, как бы она тогда жила дальше; если бы не сестра и муж сестры, которые её тогда буквально вытащили из петли. Только попытка посвятить себя чужим детям дала искалеченной жизни Томпсон хоть какой - то смысл. Так овдовевшая миссис Томпсон и оказалась в этом детском доме. Хотя Элеонора и часто не справлялась со своей работой, срываясь на всех подряд; она всего лишь хотела воспитать достойных людей из этих маленьких чертенят. Только когда Томпсон всё же решилась открыть карцер; дверь распахнулась, и старая женщина обомлела. На полу по середине лежал маленький безрукий трупик мальчишки. По нему нагло бегали мухи, а все окрестные вороны моментально слетелись. На теле маленького Джона не было кожи. Такими изуродованными Элеонора не видела даже окровавленные трупы мужа и сына. Волосики на маленькой головке слиплись от крови. Маленькая крыса шустро рылась в горле мальчика, и могло показаться, что мальчик повернул своё обезображенное лицо. Однако спустившийся с губ крысиный хвост быстро развеял эту иллюзию. Выругавшись, миссис Томпсон завопила не своим голосом. На вопль старухи прибежал работавший неподалёку садовник. Мужчина оторопел, когда увидел то, что заставило его тётушку кричать. В спешке племянник закрыл карцер и увёл тётю Элеонору в корпус, где усадил в ближайшее кресло и начал набирать номер полиции. - Здравствуйте. Это приют Святого Патрика. У нас пропал мальчик, Джон Клиффорд. Десять лет. Сегодня утром был найден мёртвым в обезображенном виде. - Мы выезжаем, - сказал в трубке низкий женский голос Мелкий Фрэнки в это время сидел напротив этой же комнате, ожидая бабушку, только узнавшую о существовании единственного внука, и всё прекрасно слышал. «Надо сообщить Филлу!» - стучало у него в голове.

***

Бриттани, Веста и Тиффани прогуливались по заброшенным магазинам. Весте нужна была одежда, поскольку беременность давала о себе знать. Её ноги стали отекать, и живот уже потихоньку проглядывался. Бриттани тоже не помешала одежда, поскольку она ушла с Майклом, в чём была. Копаясь в белье, девушка нашла парочку возьму откровенных вещей. Девушка снова и снова примеряла их, смеялась и не видела, как за ней наблюдают три каких - то мужика «Она ничего так!» - перешёптывались они. «Думаю, Майки оценит», - говорила сама себе девушка. Тиффани же, затариваясь в детском отделе, подобрала комплекты себе, дочери, сыну и Чаки. Проходя мимо отдела для младенцев, кукла выбрала парочку махровых комплектов с зайчиком, пару летних кофточек и много младенческой одежды нейтральных цветов для сидящего в животе Весты малыша. Когда она позвала Весту, они выбрали вместе ещё с десяток вещей, для переноски которых собрали целый чемодан. В отличие от первенца, Веста хотела этого ребёнка и непременно девочку. Маленькую и нежную, которую она будет наряжать и причёсывать. Британи тоже поглядывала на детишек четы Вурхиз. Потрёпывая мальчонку за щёчки, она уже подумала о своих малышах. Бри было грустно, что рожать ребёнка от Майкла сейчас было больше, чем опасно; но юная миссис Майерс не теряла надежды. Когда Чаки открыл дверь видел, чтобы впустить их, он чуть не упал в обморок, и у него сил хватило лишь на одну фразу - «Бабы, вы охренели?!...»

***

Проходя по улицам Спрингвуда, Лепрекон буквально за версту почувствовал аромат, в который был навеки влюблён. Этот запах доносился от городского банка. Одному Богу известно, как такой карлик повалил двухметровых охранников и всех сотрудников банка. Однако Лепрекон находился в банке не больше часа и уже вовсю чахнул над золотом. Так был ограблен Городской Банк Спрингвуда, банк с самой совершенной системой охраны в городе.

***

Джейсон Вурхиз сладко спал, когда увидел во сне свою мать. Женщину обняла сына обняла его за талию — единственное место, до чего смогла дотянуться. - Я так рада за тебя малыш. Тебе хорошо с Вестой? Она тебя не обижает? - Мам я выживу полтора раза ,кто кого обидит? - Как там Брайан? Она его кормит? - Да растёт он. Кормит, ты бы видела, как Веста от него не отлипает. Даже подержать не даёт. Вдруг уроню. - Это матери, не обижайся на неё. Веста просто боится за него. - Да я понимаю, она же ещё и снова беременна; поэтому может и не такое учудить. Недавно разбудила меня ночью, чтобы я ей жареных креветок принёс. И ничего, жарил. - Не обижайся, это всё в внутри неё ребёночек балуется. - Да, терплю её выходки. Вредная стало не по годам. Мать и сын долго смеялись, пока Джейсон не почувствовал что - то тяжёлое на своём животе и не проснулся.