***
Конан была в Киото. Она слышала, что произошло в поместье, но сорваться в Токио просто так не могла. Вначале, она должна выполнить приказ, а потом уже делать все, что захочет. Сейчас на дворе глубокая ночь, она с фонариком в руке рыщет информацию по случаю Кизаши Харуно в архиве местной полиции. Конан думала, что сможет легко отыскать все если взломает базу данных, но почему-то нашла только номер ячейки в которой хранятся все документы. Это было странно. В век цифровых технологий полиция хранит ручные записи? Смешно! С каждой минутой Хаюми убеждалась, что все это подозрительно странно. Уже битый час девушка пыталась найти эту долбаную ячейку под номер UMFY-26410, но ничего не могла найти. «Хрррр… Почему все это так запутанно!», — девушка злилась. Конан хочет домой, хочет помочь Наруто, хочет защитить семью и хочет спасти Сакуру. А что вместо этого? Она разгребает тонны документов этих ленивых жирных свиней! Ещё чуть чуть и она возьмет пистолет и убьет кого-нибудь. Однако неожиданно её глаз наткнулся на те самые заветные цифры. Конан наконец-то нашла папку! Быстро выхватив её из горы других пыльных документов девушка начала вчитываться в материал. С каждой строчкой её глаза расширялись всё больше и больше, а челюсть валялась где-то на полу. Для такой спокойной и малоэмоциональной девушки такие эмоции в новинку. «Этого не может быть! Невероятно! Как такое возмо…», череду этих мыслей прервал сильный удар по голове. Кто-то уже довольно давно ждал этого момента и прятался в тени беззвучно. Он хотел забрать эти документы раньше, но ему помешали. Пришлось ждать пока Конан уйдет, но она все искала да искала. Хотя, ничего страшного, теперь самому не придется ничего искать. Плюс, теперь у него в заложниках есть интересный экземпляр, который будет очень интересным атрибутом в нынешнем спектакле. Прежде чем Конан потерял окончательно сознание она увидела, как в свете от фонарика развиваются блондинистые волосы, а потом темнота.***
— Хахаха… а потом я одела ему розовые трусы на голову и он бегал так вокруг школы, — как же давно Сакура не смеялась так. Раньше она часто любила проводить время со своими друзьями и придумывать какие-нибудь пакости. Однако после ужасной аварии она никак не могла заставить себя улыбаться. Почему же сейчас она позабыв обо всём окунается в такое приятное прошлое? — Никогда бы не подумал, что такая милая девушка может быть хулиганкой, — Итачи был таким красивым, когда улыбался. Если бы кто-то из его подчиненных увидел своего главаря таким, точно бы перекрестился. — На самом деле, моя банда не била слабых. Мы наоборот помогали всем кто нуждался. Это мой кодекс! Не веришь? , — девушка изогнула свою бровь. Многие думали, что это все выдумки. Какой кодекс может быть у бандитов? — Почему нет? Я тоже следую своим принципам и думаю, что обычные люди куда опаснее. Для них не существует порядков, они меняют законы морали под себя. Если у тебя украли вещь, то это плохо. А если ты взял чужое, то оно просто лежало без присмотра. Если ребёнок на улице в грязной одежде, то он оборванец. А если ты валяешься пьяный, то ты следуешь корпоративной этике. Люди делят жизнь на чёрное и белое, а те у кого есть кодекс видят тысячи оттенки между ними, — обычно Итачи был немногословен, но когда речь зашла о кодексе он вспомнил о словах Обито. Его Дядя считал якудза более цивилизованнее чем обычных людей. Был свод нерушимых законов, и НИКТО не мог нарушить его. Они передавались из поколения в поколение, от отца к сыну, от матери к дочери, от эпохи к эпохе. Они были незыблемы, в то время как первый мир жил и прогибался под лицемерных политиков. Закон меняли и переписывали, бросали в мусорку и делали так чтобы богатые становились богаче, бедные были ещё беднее. Из раздумий Итачи вывел голос. — Ты сказал все, что было у меня в голове столько лет, а я не могла соединить воедино. Обычно меня так не понимают, — все о чем думал Итачи девушка смогла прочитать в его глазах. Так четко она видела всю цепочку, и она сама не могла объяснить почему. — Думаю тебе нужно отдохнуть, больные должны спать больше, — и тут произошло совсем неожиданное. Он аккуратно коснулся ее лба своими указательным и средним пальцами! Такой жесть для Учиха означает очень многое и посторонним вроде Сакуры не понять всей серьезности ситуации. Как раз вошёл Пол, он то знал значение знака и немедленно отвёл взгляд. Италия не подал виду своего смущения, но некая неловкость повисла в воздухе. — Итачи-сама, прошу простите меня. Мне сообщили, что вы здесь и я захотел как можно быстро рассказать ситуацию.Я провёл осмотр Саске-сама и Наруто-сама, они скоро придут в норму. Я хотел бы обсудить с вами некоторые вопросы касаемо Харуна-сама и ситуации в доме Узумаки. Однако если вы заняты, то я буду ожидать вас в гостиной. — Нет, нет, что вы! Я не хочу задерживать Итачи, простите если произошло недоразумение, — Сакура стала красной как рак. Как же почтительно к ней относились, хотя она никто и ничто в этом доме. Ее так вознесли такие уважаемые люди, что она не знала куда себя деть. — Все в порядке, я сейчас выйду. А тебе нужен здоровый сон, ни о чем не думай и отдыхай, — ещё немного и от количества изменений у Италии пойдёт кругом голова. Он спрятал все эмоции под маску и как ни в чем не бывало пошёл вслед за Полом. Когда дверь закрылась Сакура уже прикрыла веки.***
— То, что ты видел должно остаться в секрете. Я не хочу пока говорить об этом Саске, — как только Итачи сел в кресло он стальным голосом приказал Полу. Что же такого в этом жесте? Этот жест передала Микото, а ей ее Мама, а то ее. Любовь, которая была как огонь в сердце Учиха сжигала все. Чтобы потушить ее нужно было передать частичку ее своей второй половинке. Поцелуи у Учиха такое же редкое явление, как и рождение младенца не с чёрным цветом волос и глаз. Два пальца это губы, которые мягко целуют того кого ты хотел. Такой жесть обычно был символом огромной любви, нежности, заботы и доверия. Так Итачи делает только Саске и Наруто. Сегодня что-то пошло не так, он неосознанно протянул руку и так же неосознанно коснулся лба. Им двигали тайные желания, не более. Он мог думать об этом еще долго, но Пол отвлёк его. — То, что я сейчас скажу может быть ужасно, но клянусь я говорю правду.