Срал да упал

Антон нервно теребил браслет на запястье, то и дело бросая взгляд на циферблат часов, но времени не замечал, потому что мысли его были совсем о другом. Он ждал, так отчаянно и беззаветно, почти оставив надежду, но ждал. Уж полночь близится, а Германа все нет. Где-то неподалеку треснула ветка и всхрапнул конь. Парень весь обратился в слух. Стоять тут одному, где-то в Богом забытом парке, еще и в такой темноте… не, ну Антона нельзя было назвать самым умным человеком в мире, но мозги, которые еще не были окончательно вытрясены лошадьми, у парня все-таки имелись. И что-то эти странные звуки ему совсем не понравились. Он настороженно взглянул на старинный особняк, в котором уже давным-давно никто не жил, и нервно сглотнул. Сердце заухало где-то в подмышке. Между тем храп раздался ближе, послышались глухие удары по земле, словно кто-то сейчас приближался к Антону верхом. Наконец, из-за темнеющей твердыни леса показался мужчина верхом на сером жеребце. Шастун, от удивления разинув свою хлеборезку, некстати признал в этой парочке своих старых знакомых. Доппельгангер как-то непривычно послушно нес на себе Арсения Попова, изредка отфыркиваясь и прядая ушами. Арсений Попов нес на себе лишь какие-то финтиперсовые брюки с дырками на сверкающих коленях да ультрамодные кроссовки. Парочка — гусь и гагарочка. Шастун словил себя на мысли, что он как-то неиронично долго разглядывает пресс своего подопечного. Арсений же, едва подъехав к Антону, вдруг поднял своего жеребца на дыбы, от чего Шастуну вдруг захотелось с криками «Мой мальчик, вы посмотрите, как он возмужал!» броситься ему на шею. Это вам не хухры-мухры, даже из такого чайника вышел толк! Антон совершенно не зря пришел в этот мир. Доппельгангер с шумом принял естественное для любой лошади положение, и Попов, соскочив с седла, вдруг взял Антона за руку и, на ходу шепнув ласковое «Идем», потянул его куда-то за дом. Удивительно, что за особняком обнаружился небольшой амбар, в котором очень странно пахло свежим сеном. Откуда, позвольте спросить, тут свежее сено? Из аморфных мыслей парня вдруг выдернул Арсений, внезапно толкнув его на стог сена. Сухая трава противно защекотала поясницу, а Антон не успел даже пикнуть, поскольку мгновенно оказался в захвате паука. Попов прилип к нему намертво, кусая куда-то в область шеи и хаотично шаря по спине, пытаясь в этом сене хоть как-то разобраться. Что за ебатория?! Парень очень немужественно взвизгнул, пытаясь отлепить от себя какого-то неправильного Попова. Внезапно пришедшая ему в голову идея натолкать ему полный хавальник сена показалась довольно стоящей, но хитрожопый франт быстро просек его намерения и перехватил шастуновские запястья у него над головой. Сверхсильная фиксация в любую погоду. — Ч-что ты… вы делаете? — Антон будто вернулся в лихие пубертатные, ибо голос сейчас очень странно начал ломаться. — Ну-ка выпустите меня отсюда! — Твои глаза, — внезапно сказал Попов. Только не это. — Такие чистые, как небо. Голос Арсения, видимо, поспешил присоединиться к голосу Антона, и тоже начал ломаться. Но, так как его хозяин, видимо, был гребаным перфекционистом, то и его голос решил выебнуться и начал звучать как-то сильно по-женски. — Блять, Попов! — Назад нельзя, — мужчина вдруг качнул головой и внезапно стал меняться во внешности: темные волосы вдруг превратились в светлые локоны, а губы увеличились раза в два, как будто Попов сунул свое табло в улей, — такая сила притяженья-я-я… Антон рывком открыл глаза и сел на постели. С него в три ручья стекал пот, будто на нем ездили верхом вместо коня, сердце колотилось как безумное, угрожая преждевременно похерить себя. Шастун осоловело перевел взгляд на будильник на своем телефоне, из которого надрывалась Светочка Лобода. Вот тебе и пятьдесят оттенков сена, блять. — Нет, надо все же было звуки пожарной тревоги на будильник ставить, — сделал вывод Антон и, протерев глаза, отправился на кухню. *** Когда в другом конце конюшни мелькнуло что-то в шикарных новеньких бордовых бриджах, Шастун и предположить не мог, что этим кем-то окажется его подопечный — Его Выебистость Арсений Попов вышагивал по проходу так, словно вместо ряда денников стояли длинные столы с красивыми скатертями, а за ними вместо лошадей сидели жюри конкурса красоты. И почему только эта жертва эксперимента Валентина Юдашкина возглавляла мебельную фирму, а не модельное агентство? Антон собрался было придумать какую-нибудь остроумную шутку про бриджи Арсения, как вспомнил свой недавний кошмар и, скорчившись, передернул плечами. Ладно, спасибо, что хоть не без штанов. Похоже, что сегодня Попов был настроен как никогда серьезно. Правда, пока было не совсем ясно, на что — то ли на тренировку, то ли на попытку завоевать сердечко Пичуги и уговорить ее не пукать хотя бы под ним. Гордо продефилировав вдоль всего прохода, Арсений на пару секунд задержался возле денника своего «белого» коня, и, не увидев Доппельгангера внутри, уже нормальным шагом, а не походкой от бедра подошел к Антону. — Вы прям основательно подготовились, — Шастун оценивающе осмотрел мужчину, только сейчас замечая, что тот прикупил себе еще и сапоги, — пытаетесь даже на конюшне на кого-нибудь впечатление произвести? — Ага, — с сарказмом ответил Попов, — на тебя. Слегка заторможенный Антон, верящий, что от этого товарища можно было ожидать всего, не сразу понял шутку и успел нехило так прихуеть. — Ну, ладно, — парень попытался перевести тему и опустил глаза в пол, шаркая ногой по пыльному бетону, — у вас сегодня последнее занятие, так что, я думаю, пришло время попробовать снова сесть на белого, — Шастун мысленно отвесил себе подзатыльник, — коня. Почему-то уже даже не хотелось надеяться на то, что Доппельгангер снова при помощи парочки своих фирменных движений выкинет Попова из седла. Судя по всему, все предыдущие тренировки на Пичуге повлияли на Арсения самым положительным образом: во-первых, он перестал привередничать и требовать дать ему белую лошадь; во-вторых, само собой, учиться на относительно хороших конях было гораздо проще, чем на неадекватных бешеных табуретках, а Пичуга, несмотря на все нелестные фразы Попова, сказанные ей, была весьма неплохим вариантом для начинающих всадников; и в-третьих, он наконец-то отучился реагировать на форс-мажорные ситуации звуками пожарной сирены. В общем, по сравнению с первым занятием шансы Доппельгангера на успех значительно уменьшились. Шастун на этот раз решил особо не нагружать и коня, и всадника подъемами в рысь и галоп, с которыми у Арсения всё ещё были проблемы, и сосредоточился на свечках. Признаться, Антон даже не был уверен в том, что Доппельгангер умеет вставать только на задние ноги — на его памяти тот всегда подскакивал на всех четырёх конечностях, когда что-то шло не так. Но попытка не пытка. — Руки чуть выше… и еще немного… теперь поводья на себя… толкаете ногами и подаете корпус вперед… да не сейчас, а когда почувствуете, что он под вами поднимается! — Не очень-то я люблю, когда подо мной что-то поднимается, — признался Попов, перекидывая растрепавшуюся гриву на левую часть шеи. — А что, часто с таким сталкиваетесь? По взгляду Арсения парень понял, что ему стоит засунуть своё чувство юмора туда, откуда он его только что достал. — Ладно, давайте попробуем еще раз. Сначала набираете повод покороче, потом, не отпуская его, подталкиваете коня и обнимаете за шею, когда он поднимется на задние ноги. Запомнили? Мужчина удовлетворительно кивнул и проделал все точно так, как сказал Антон. Ничего не понимающий Доппельгангер растерянно сделал несколько шажков назад, после чего вспомнил, что он последние пять минут никак не чморил своего всадника, и, резко повернув голову к Арсению, цапнул того за колено. Знатно офигевший Попов не придумал ничего лучше, чем замахнуться хлыстом, и — о, чудо! — конь опомнился и, испугавшись, поднялся на задние ноги. — Без пиздюлей как без пряников, — засмеялся Шастун и, подойдя к Доппельгангеру, похлопал его по шее, — оба молодцы, можно отшагиваться и идти в конюшню. Антон уже развернулся и собрался покинуть манеж, как его позади окликнул Арсений. — Извини, — вероятно, сейчас был первый раз за последние пару лет, когда Попов употребил это слово, — я тут вчера в интернете смотрел соревнования по выездке, там лошадь так интересно топталась на месте. Ты так умеешь? Попов. Гуглил. Выездку. Проснулись — ебанулись. — Конечно, — ляпнул Шастун, внезапно почувствовав себя легендарным выездюком, хотя пиаффе у Лаки получалось не совсем удачно, — можете, если хотите, задержаться, и я вам всё покажу. Попов кивнул в знак согласия и подъехал к выходу из манежа. *** Лаки, казалось, узрел, что сейчас начинается шоу талантов, поэтому был сегодня особо старательным, да так, что Шастун сам удивился. Безусловно, как он вынужден был признать, где-то глубоко в душе ему льстила такая просьба Попова. Хоть Антон и не признавал желания сразить мужчину наповал своей безупречной ездой, но то и дело ловил себя на мысли, что, мать-перемать, выпендриться-то хотелось! С такими желаниями недалеко и в самого Попова превратиться. «Интересно, скажешь ли ты теперь, что конь у меня криво бежит, умник», — довольно размышлял Антон, краем глаза замечая, как совсем иначе теперь смотрел мужчина на его короткую программу. Эх, видели бы его сейчас судьи! Лаки тянул тонкие ножки на прибавленной рыси, когда Антон пересекал манеж по диагонали, в какой-то момент проехав совсем рядом с Поповым. Сейчас бы подмигнуть ему и лучезарно улыбнуться, да так, чтобы аж зубы засверкали, как обычно бывает в каком-нибудь мультике. Замедлив жеребца и практически незаметно подобрав поводья покороче, Антон тронул бока Лаки шпорами, и живая машина под его седлом подобралась, сгибая шею и опуская нос, и начала исполнять пиаффе. Ну или попросту топтаться, как это назвал Попов. «Сейчас еще не дай Бог попросит до кучи еще и пиаффе по-быстрому его обучить», — невольно подумалось парню. Но этот элемент выездки и впрямь выглядел безумно эффектно, даже несмотря на то, что пару раз Лаки чутка сфилонил. Впрочем, для Попова, который разбирался в выездке чуть лучше, чем абсолютный профан, это наверняка не было заметно. Закончив свои красули, парень небрежно подъехал к Арсению, непроизвольно делая вид а-ля «ну это я особо не старался еще». Мужчина не издал ни звука, пристально смотря на приближающегося Антона. В его глазах было… да хуй знает, что там было, поскольку видеть какие-либо эмоции в глазах собеседника Антон смог бы разве что под грибами. Ну шары и шары. Красивые, правда, зараза. — Да уж, — глаза глазами, а вот в голосе Арсения сквозило искреннее восхищение, и Шастун вдруг понял, как ему приятно слышать такое, — если бы я такое исполнил, то сам бы на себе женился. «Ты хоть сам-то понял, что сказал?» — Что уж говорить о даме, правда? — хохотнул Антон, уперев руку в бок. — Сочту это за комплимент. А что, насчет дамы, там прямо предложение следует? — Ну, — Попов замялся и уставился куда-то в грунт под копытами Лаки, — я еще не решил. Видно будет. Странный тип он, конечно. *** — Ого, да ты кофе купил! — Арсений взял со стола банку и с удовлетворением повертел ее в руках. — Неужто специально для меня? Позвал, называется, Попова на чай. — Вовсе нет, — самым скучным тоном, на который только был способен, ответил парень. — Просто так. Мы иногда пьем его понемногу. Ну не признаваться же, в самом деле. Попов, судя по его довольной роже, не поверил. Вот же припиздик. — Давай я сам заварю, спасибо, — мужчина деловито подошел к Антону, который сосредоточенно читал инструкцию на банке, силясь между украинской и казахской найти русскую. — А то ж вы нечасто пьете, так и забываете, что делать нужно. Ну ты и паскуда, Попов. Насупленно фыркнув, парень отступил в тыл, к столу, и демонстративно затолкал в рот крекер. Пусть сам себе заваривает, раз такой умный. Покупай тут еще кофе для него. — Ты похож на хомячка, — прокомментировал Арсений, садясь рядом и прихлебывая свежий кофе из кружки. Горячий; мужчина цокнул языком и отставил кружку чуть подальше от себя, чтобы напиток хоть немного остыл. — У меня раньше был, в детстве, так я его мелкий хлопьями кормил, а он все за щеку пихал и пихал. Антон не был уверен, что он так хотел бы походить на хомячка. А вообще, беседа протекала довольно уютно. Попов сегодня был остер на язык и сыпал шуточками, что было совсем не похоже на ту высокомерную жопу с ручкой, которая явилась на конюшню в первый день. Антон с легкостью парировал словесные выпады оппонента, отмечая, что такой разговор держал его в тонусе: приходилось цепляться за каждое второе слово, чтобы раздуть из него что-нибудь. У мужчины вдруг запиликал телефон, и тот, сумбурно извинившись, вышел поговорить, перед этим запнувшись о порог и чуть не уебавшись носом прямо в дверь. Крепко ругнувшись полушепотом, Попов потер ляжку и прикрыл за собой дверь. А вот Шастун как-то резко осознал, что их занятия подходят к концу. И вроде бы все логично, свою задачу он как тренер почти выполнил, а дальше все, ищи-свищи, но почему-то не хотелось, чтобы этот последний день наступал. И самое главное, Антон даже сам себе не мог объяснить, почему же ему вдруг так этого захотелось. Неужели всему виной этот сон, из-за которого теперь Антон подпрыгивает от каждого взгляда мужчины? Арс тем временем закончил трещать по телефону и рывком открыл дверь, намереваясь подлететь к столу. Но порог радостно послал его нахуй. Арсений все-таки полетел. Причем в прямом смысле. Столкновение было неизбежным. А вот Шастун, вместо того, чтобы хоть как-то отклониться, задумчиво смотрел, как мужчина пушечным ядром приближается к столу. И сносит кружку с остывающим кофе, который радостно выплескивается. Знаете, куда? Правильно, прямо Антону на штаны. Хвала всем богам, кофе хоть немного остыл. Рев Шастунодактиля загремел на всю конюшню. — Горячо? — Попов заметался по комнате в поисках не очень грязной тряпки, которой можно было бы вытереть бриджи парня. «Не так горячо, как в том сне, но все же неприятно», — казалось, Антону важнее было озвучить в голове очередную шуточку, чем попытаться исправить ситуацию с промокшей одеждой. — О! — это восклицание отчего-то совсем не радовало. — Нашел! Уже спустя секунду мужчина сидел на корточках возле вдруг засмущавшегося Шастуна и неосторожно обтирал его бриджи взявшимся из ниоткуда полотенцем. Хотя, честно признаться, эта его помощь выходила скорее боком, ибо кофе только больше размазался, пачкая бриджи Антона. Тот вяло попытался оттолкнуть руку мужчины, но неуклюжий директор мебельной фабрики оказался настырным типом. И все бы ничего, пусть себе трет, но… Возможно, эта ситуация не была бы такой неловкой, если бы Попов не расположился между ног своего тренера, упираясь коленями в пол, чтобы удержать равновесие. Антон очень не вовремя повторно словил вьетнамские флэшбэки и, не на шутку испугавшись того, что Арсений сейчас поведет себя так же, как вел во сне, захотел не то возмутиться, не то спокойно попросить Попова убрать это сраное полотенце и заодно свои сраные руки с несчастных облитых сладким кофе ляжек, но умудрился поперхнуться воздухом. — Все нормально, не волнуйтесь, — Арсений поднял взгляд от заляпанных бриджей и посмотрел на Шастуна, из-за чего его голос предательски дрогнул, — кофе же не горячий был. — И что теперь, в мокрых штанах ходить? — фыркнул Попов, складывая полотенце в четверо и выпрямляясь. — Давай я тебя, что ли, до дома сегодня подкину. У Антона, как и у любого нормального человека, проводящего по полдня на конюшне, был целый шкафчик со сменной одеждой, в котором на нижней полке лежало три пары бриджей, но почему бы не доехать сегодня с комфортом, а не ждать нужный автобус на остановке в десяти минутах ходьбы? — Спасибо, — юноша широко улыбнулся и поднял валявшуюся на полу кружку из-под кофе, мысленно благодаря богов за то, что содержимое вылилось именно на него. Шастун сегодня приедет домой на шикарной тачке только благодаря тому, что его облил кривоногий придурок. А чего добились вы?