Обними меня

Впервые это случилось в день проигрыша Аобаджосай. А ведь казалось, всё, что можно было сказать, уже сказано. Все возможные слёзы выплаканы, а твёрдые решения о том, что это не конец — приняты. Но в случае Хинаты всегда оставалось ещё немного. Тобио казалось, что это лучший пример бесконечности неиссякаемой энергии, и если минуту назад он молчал, то совсем скоро заговорит, и остановить этот поток ничто не сможет. Он не ошибся. Путь от школы был тихим и медленным: торопиться было некуда, а говорить не о чем. Один за другим отсеялись третьегодки, следом второгодки и Тсукишима с Ямагучи. Тобио даже казалось, что и Хината давно свернул в один из поворотов, оставляя его наедине со своими мыслями. До того момента, пока неуверенной рукою его не потянули за край олимпийки. Тобио встал как вкопанный, впервые поражаясь такой бесшумности со стороны Хинаты. А спустя пару секунд ощутил, как тот приблизился вплотную, утыкаясь лбом ему в спину чуть выше лопаток. — Ты чего творишь? — шёпотом выдохнул Тобио, чувствуя, как тепло чужого тела мурашками ползёт по позвоночнику вниз. — Мы можем постоять так немного? Пожалуйста, — так же тихо. Словно в такое время на этой пустынной улице их мог хоть кто-то услышать. — Только не говори, что опять собрался реветь, дурак, — беззлобно фыркнул Тобио, но не отстранился. Вечер был тёплым, время не поздним, несмотря на сгустившиеся сумерки, почему бы не постоять тут ещё, решил сам себе. — Ничего я не собрался, — недовольным шипением отозвался Хината и зло хлюпнул носом. Ну конечно, не собрался он, так ему и поверят. Несколько минут прошли в молчании, и Тобио наивно подумал, что сейчас его наконец-то отпустят и он уйдёт домой заниматься самоедством за закрытыми дверьми своей комнаты. Но неожиданно почувствовал дрожь чужого тела, словно Хинату бил озноб. Ну что за идиот? Тяжело вздохнув, Тобио отстранился на полшага, обернулся и, пока Хината не успел ничего сказать или сделать, кроме как поднять растерянные, сухие, но блестящие в тусклых отблесках фонаря глаза, сгрёб его в охапку, тесно прижимая к себе. Хината пару раз возмущённо дёрнулся, громко сопя в расстёгнутый ворот олимпийки и обжигая дыханием шею, а потом затих, смирившись с тем, что силы явно не равны. А Тобио открыл для себя Хинату с совершенно другой стороны. Обнимать его было неожиданно приятно. Он был мелким, тонким, но не хрупким, как девчонка. Хотя девчонок Тобио никогда не обнимал. Разве что маму, которая с ним казалась ещё миниатюрнее, чем рядом с отцом. Но Хината не был мягким, наоборот: сухие мышцы плотно обхватили его тело. Усугублялось ещё и тем, что он был чертовски напряжён, будучи скованным железной хваткой. А ещё он был тёплым. Настолько тёплым, что жар, зародившийся где-то в животе, поднялся вверх и прицельно ударил волной в лицо. Отпускать это мелкое, по сравнению со своим, тело всё ещё не хотелось. Наоборот, было странное желание прижаться теснее и провести ладонью по узкой спине до самого изгиба поясницы. Но Тобио подумал, что это будет уж слишком, и только слегка коснулся ладонью выпирающих острых лопаток. Хината под прикосновением чуть вздрогнул, а потом нерешительно поднял руки, неловко касаясь ими бёдер и ещё, чуть выше, пока не сцепил их в замок на талии Тобио. Стало ещё теплее, хотя, казалось, дальше некуда. А Хината лишь повернул голову, удобнее устраиваясь на чужой груди и ловя звук бьющегося сердца. Опасаться было нечего: оно отбивало ровный ритм, совершенно не сбиваясь. Тобио ничего не смущало. Он не чувствовал неловкости в отличие от Хинаты, который, по его мнению, едва ли не кипел. Не думал, что это странно, ведь они даже не друзья. Просто чувствовал их особую связь, возникающую обычно в пределах площадки, когда слова уходят на второй план и достаточно только взглядов. Сейчас не было даже их: только жаркая теснота между телами и лёгкая дрожь под пальцами. Со временем затекла шея. Но мысль о том, чтобы расцепить объятия, его даже не посетила. Дурная успевшая укорениться привычка соревноваться во всём не позволяла ему отстраниться первым. Если понадобится, он простоит так до ночи, но не сдастся Хинате, который, кстати, это всё начал. С такими упрямыми мыслями и едва слышным выдохом Тобио опустил подбородок на рыжую макушку и прикрыл глаза. Казавшиеся жёсткими непослушные вихры оказались мягкими и пахли одуванчиком, раскалённым солнцем и апельсином. И Тобио ощутил второе за этот вечер странное желание — зарыться носом в эти пряди, коснуться губами и вдохнуть полной грудью этот невероятный запах, яркий, как сам Хината. Но это, опять же, было уж слишком. Чёрт его знает, этого Хинату, надумает ещё себе всякого. Решит, что они теперь друзья и утроит свою приставучесть, а на это Тобио подписываться не собирался. По крайней мере, в ближайшее время. Сколько времени прошло в таком положении Тобио не знал. Может, оно вообще остановилось и никуда не текло, обволакивая их со всех сторон. Разве что луна ярким белым пятном продолжала своё движение по небосклону, освещая их макушки. И от того, чтобы не провалиться в сон, уберегли приближающиеся шаги поздних прохожих. Тобио приоткрыл глаза, наблюдая за прогуливающейся пожилой парой, и поднял руки повыше, скрывая ими голову Хинаты. Нет, ему было плевать, что подумают незнакомые люди о том, что он обнимает парня — беспокоился он от чего-то о Хинате. Кажется, это слишком быстро входило в привычку. До слуха долетели недовольные слова, сказанные женским голосом, о том, что родителям и школе нужно больше времени уделять воспитанию и поведению подростков. На что мужской по-доброму одёргивал и мечтательно выдыхал слово «молодость». Сразу после этого Хината завозился, расцепляя руки и выпутываясь из тяжёлых объятий. — Чуть не придушил, — пробурчал, не поднимая глаз. Но и без этого Тобио заметил, как краснеют чужие скулы. — Какой же ты всё-таки громила, Кагеяма, — недовольно добавил и сделал шаг, обходя Тобио и направляясь вниз по улице. — Это просто ты мелкий, — привычно огрызнулся Тобио и шагнул следом. — Я не мелкий, — возмутился Хината, но тут же затих, правда, ненадолго. — Я… Я обязательно ещё вырасту, вот увидишь, — и обернулся, решительно сверкнув глазами. — Ну, давай, — принял вызов Тобио, кривя губы в усмешке, — буду ждать. Хината улыбнулся в ответ так привычно и беззаботно, словно не было ни того тяжёлого разочарования, ни боли от проигрыша, свалившейся на них несколько часов назад. Тобио знал, что она ещё вернётся и потребует выхода, но вот сейчас, в эти несколько минут, всё было хорошо. И шагающий рядом Хината был лучшим тому подтверждением. Они были обязаны с этим справиться, чтобы свободно двигаться дальше. — Кагеяма, — вновь раздался тихий голос, когда они дошли до перекрёстка, на котором обычно расходились, и пальцы снова потянули край олимпийки. — Ну чего ещё? — преувеличенно недовольно отозвался Тобио. — Спасибо, — оглушил шёпотом Хината. И вся неловкость мира мгновенно свалилась на Тобио, обжигая смущением скулы. — Не неси чушь, идиот, — огрызнулся в ответ он, не понимая, на кого больше злится: на себя или на придурка Хинату. Но тот уже стремительно нёсся прочь, бросив на ходу «спокойной ночи». И его небольшая фигура с каждым шагом всё больше скрывалась в темноте. Тобио уверенно шагнул в сторону дома, выкидывая эту нелепую ситуацию из головы. Он не будет думать об этом и минуты. Ну, уж нет.