Обними меня

Просыпаться от звуков смешков, доносящихся со всех сторон, по меньшей мере, непривычно. Понимать, что смеются над тобой — непривычно вдвойне. Чувствовать, что рукой сжимаешь чью-то ладонь, а к боку прижимается что-то большое и тёплое, вообще невообразимо. Потому что в свои почти шестнадцать никогда не делил ни с кем кровать. Даже не собирался. Кидаться в нелепые объяснения — всё равно что подписать себе смертный приговор и стать посмешищем для всей команды, а то и лагеря. Определенно нужно держать лицо. Именно с такими мыслями Тобио открыл глаза. Солнечный свет ослеплял, кто-то перешёптывался, шуршали футоны и доставаемые из сумок вещи. Мимо проходили семпаи, видимо, спешили умыться. Или убраться подальше и не смущать своими взглядами — определить их точные намерения всегда выходило с трудом. Тобио попытался сесть. С первой попытки не вышло, и он всё же повернул голову туда, где, как он догадывался, располагалась первопричина всех его головных болей. Конечно, Хината был там, подкатившийся под бок, раскинувшийся невыразимой фигурой и облюбовавший часть руки Тобио в качестве сомнительной подушки, он безмятежно спал, причмокивая и пуская слюни. Нежничать Тобио не умел, тем более не собирался цацкаться с мелким рыжим сгустком неприятностей, который собирался добавить ему ещё несколько, судя по подлючной ухмылке Цукишимы, глядящего на них с презрительным прищуром глаз из-под бликующих стёкол очков. — Король завёл себе подружку, — протянул он с привычной издёвкой в голосе и тоже зашагал к выходу. — Буди свою принцессу, не то она проспит завтрак, — бросил у самого порога и скрылся из вида. Тобио хлопнул себя ладонью свободной руки по лбу, как бы напоминая, что он прекрасно знал, чем обернётся затея идти на поводу Хинаты. И выдернул вторую руку из-под вихрастой головы, совершенно не заботясь о комфорте чужого пробуждения. — Эй, — сонно возмутился Хината, с трудом разлепляя глаза. Он таращился на лежащего вплотную Тобио пару десятков секунд, а потом резонно возмутился: — Ты какого чёрта прилип ко мне, Кагеяма? — зашипел рассерженно. — Я? — рыкнул в ответ Тобио, повернув голову, но тут же остыл. Они с минуту смотрели друг на друга, а потом на границу двух футонов, на краю которой каждый лежал со своей стороны. — Не мог бы ты отодвинуться, пока никто не видит? — едва слышно зашептал Хината, отползая в глубь своего футона. — Поздно, — меланхолично ответил Тобио, полагая, что хуже уже не будет. Хината в ответ протянул какое-то совершенно для него не характерное «м-м», почесал затылок, потянулся хрустя суставами плеч и шеи и бодро вскочил на ноги. Тобио подумал, что вся эта хрень со связью, которой ему заморочили голову накануне вечером, должна работать не так. За завтраком он поймал на себе пару насмешливых взглядов и несколько понимающих. Складывалось впечатление, что Хината уже успел подсесть на уши семпаям и наплести какой-нибудь ереси. Потому что любой, включая самого Тобио, знал, что объясняльщик из Хинаты так себе. Слава волейбольному богу, на тренировку утренние событие никак не отразились. Часы и команды сменялись с такой скоростью, что любые посторонние мысли уходили не то что на второй план, а вообще выветривались без остатка. Но всему когда-то приходит конец. Закончились тренировочные матчи, закончилась индивидуальная подготовка и ужин, и в голову полезло всякое. Тобио удивлённо обнаружил, что Хината после столовой в общую комнату так и не поднялся, а семпаи тем временем уже торопили поскорее принимать ванну и ложиться спать. Быть нянькой он не собирался, и вообще, не нанимался присматривать за нестабильными подростками, но ноги уже сами несли его по пустынным коридорам школы. Интуиция или ещё какая сила толкала его вперёд, Тобио не знал, но так и не удивился, когда оказался на внутреннем дворе возле лавки, на которой сидел Хината, подтянув ноги к груди и положив подбородок на худые бледные колени. Он смотрел вверх, в чернеющую темноту ночного неба, и, кажется, не слышал и не замечал ничего вокруг. После дневного зноя приятная прохлада охватила и Тобио, заставляя дышать полной грудью. Пахло цветущими магнолиями и вечерней росой. Вот только здравомыслие опять брало верх, нашёптывая, что они теряют драгоценные минуты, отведённые на отдых и восстановление. — Ну и чего ты тут расселся? — с напускным раздражением поинтересовался Тобио. Хината вздрогнул, медленно поворачивая голову. В потемневших глазах отражалась луна и удивление. — Ты чего тут? — вопросом на вопрос ответил Хината, наблюдая, как Тобио подходит ближе и опускается рядом на лавку. Вплотную. — Тебе места мало, что-ли? — поинтересовался он. — Связь же, — пожал плечами Тобио, устремив взгляд в ночную синь. Разогретое дневным солнцем и изнурительными тренировками тело давно остыло. И сейчас ночная прохлада пробиралась под тонкую футболку и шорты, щекоча кожу ознобом. Но со стороны, где сидел Хината, было на удивление тепло. И это тепло оказалось таким знакомым, что от одной только мысли жар ударил в лицо. Тобио понадеялся, что полутьма это скроет. Он прижимался к Хинате плечом, рукой до локтя и бедром, и казалось, что от каждой точки соприкосновения тянется паутина, оплетая его с ног до головы. Это случилось уже в третий раз и снова не вызывало отторжения. Тобио даже на минуту задумался о том, что ему любопытно, что будет дальше. Но, вовремя опомнившись, он выкинул эти мысли из головы и на ощупь нашёл чужую ладонь. Пальцы Хинаты оказались не менее тёплыми, и он даже не встретил сопротивления, когда переплёл их со своими. На несколько секунд почудилось, что его снова обволакивает запахом раскалённого полдня, одуванчика и апельсина, запахом Хинаты. И Тобио даже осторожно принюхался, чтобы убедиться, что ему померещилось. — Знаешь, — выдохнул после, — если всё, что ты сказал сработает, мы будем обязаны пройти на национальные. Иначе и смысла во всём этом нет. — Узнаем, когда попробуем, — как-то неопределённо ответил Хината, не уточняя, что конкретно они должны пробовать. То ли он имел ввиду отборочные игры, то ли следующие тренировочные матчи — разбираться уже не хотелось. Хотелось смыть с себя пыль и усталость и провалиться в глубокое забытье, желательно без снов. Поэтому, поднявшись на ноги, Тобио потянул Хинату за собой без дополнительных объяснений. А тот, что удивительно, просто молча поплёлся следом, не отнимая ладони и никак это не комментируя. Мысль о том, что они выглядят весьма двусмысленно, прогуливаясь под луной взявшись за руки, Тобио отбросил моментально, стараясь максимально опустошить голову. И дни лагеря потекли своим чередом, неумолимо приближая отъезд. Добиться нужного эффекта не удалось, но крепкое начало этому было положено, хотя Тобио и продолжал сомневаться в том, что на это как-то повлияло их периодическое держание за руки. Даже команда перестала кидать редкие смешки, наблюдая за их неловкими пробуждениями. Нет, они больше не подкатывались друг к другу во сне, но сцепленные в замок ладони лежали на границе футонов, словно символ их упрямства. Мысль о том, что что-то пошло не так, возникла в голове Тобио как всегда внезапно. Так же, как и любые другие мысли, не касающиеся волейбола. Сначала они уселись в автобус, готовый везти их в сторону дома. И всё должно было идти по хорошо отработанной схеме, никуда не отклоняясь. Но не пошло. Хината привычно устроился рядом, протянул ладонь, позволяя Тобио переплести пальцы и устроить руки на своём бедре, и отрубился, откинув голову на спинку кресла. Тобио собирался последовать его примеру, но отчего-то задержался взглядом на профиле Хинаты и завис. Поджатые губы, нахмуренные брови и россыпь бледных веснушек на чуть вздернутом носу. Странно, раньше Тобио определённо не замечал ничего подобного. Но хотя соблазн потаращиться всё ещё был, он отвёл взгляд, устроился поудобнее и моментально провалился в сон. Многодневные и многочасовые тренировки давали о себе знать, тело расслаблялось, вот только сознание ни в какую не собиралось отключаться. Тобио снился весьма странный сон. Это была чья-то, точно не его, спина. Узкая, с проступающими сквозь светлую кожу рёбрами, с россыпью родинок и цепочкой позвонков, начинающейся с прогиба поясницы и уходящей вверх, на тонкую шею. Можно было пересчитать каждый, если провести пальцем сверху вниз, но отчего-то хотелось коснуться именно ладонями. Накрыть торчащие острые лопатки, выпирающие при каждом движении рук, словно крылья, готовые вот-вот распахнуться, и узнать какие они на ощупь, собирая тепло и лёгкую дрожь, даже самую мимолётную. И где-то за мгновение до прикосновения Тобио распахнул глаза. Все в автобусе, за исключением тренера и учителя, крепко спали, невнятно бормоча себе под нос. Спал и Хината, едва слышно посапывая и дёргая ногой. Вдруг стало очевидно, чья конкретно спина привиделась ему во сне. Сомнений быть не могло, это точно был Хината, и его хотелось касаться. Тобио пришёл в ужас от собственных мыслей и желаний, вот только они от этого никуда не делись. Ещё и на глаза, как на зло, попались голые колени, а следом и всё остальное, не прикрытое шортами от середины бедра. Ноги у Хинаты были худыми, бледными и безволосыми, как у девчонки. И от этого ещё больше хотелось провести по ним ладонью, чтобы убедиться в их гладкости. Ну что за бред?! Тобио даже головой мотнул в попытке вытрясти из неё всю эту ересь. С какого перепугу ему вообще вдруг захотелось притрагиваться к этому рыжему недоразумению, да и как притрагиваться? Ладонями да к голой коже! Хината тем временем, словно на зло, заворочался на сидении и привалился вплотную к Тобио, положив голову ему на плечо. «Ну это уже ни в какие ворота», — подумал Тобио, собираясь оттолкнуть наглеца на его место. За руки держаться ещё куда ни шло, но вот это всё уже точно перебор. И плевать, что мерещится всякое и желания одолевают подозрительные — от внешних раздражителей нужно избавляться. И он уже почти собрался с силами, требовался всего миг. Но что-то в который раз пошло не так. В нос ударил удушливый запах раскалённого солнца и одуванчика, заполнил лёгкие, затуманил рассудок и полностью парализовал. И стало так хорошо, так спокойно, будто все возможные награды уже у них в кармане. И что-то из глубины души подсказывало, что это и есть та самая связь, когда кто-то настолько рядом и так похож, что он словно часть тебя. Даже больше, когда кто-то — это отчасти ты сам. И пусть всё постороннее катится куда подальше, пока у них это есть. Сделанный вывод Тобио удовлетворил. Он ещё раз посмотрел на вихрастую макушку под своим носом, на сцепленные в замок ладони и решил принять более удобную позу для сна. Но тут неожиданно рядом возник тренер с небольшой подушкой в руках и вручил её Тобио, шепча что-то о затёкших шеях и спинах. Быстро раскинув мозгами, Тобио примостил её на груди и туда же осторожно скинул голову Хинаты, устраивая его с бо́льшим комфортом. Сцепленную пальцами руку он перекинул через него и пристроился поудобнее. Дорога обещала быть долгой, а на то, чтобы разобраться в себе, времени было ещё больше. Хината давил на грудь приятной тяжестью, и исходящее от него тепло укутывало уютным коконом. Тобио широко зевнул, бросил ещё один взгляд на вихрастую рыжую макушку и прикрыл глаза. Под мерное покачивание автобуса и тихие разговоры тренера с учителем разморило его очень быстро, а он и не сопротивлялся. Тобио снились упругие мячи, рыжие, как апельсины, волейбольные площадки и одуванчики.