Капитан боялся лишь двух вещей

Капитану немного за тридцать, и многие всё ещё пытались понять, какой же он был на самом деле. Но Леви был самым обычным, если не считать его боевых навыков. Иногда мужчине нужен был отдых наедине с собой, иногда собеседник, а в этой роли обычно выступала Ханжи. Бывало, в той же компании он выпивал. Капитан — смелый и сильный человек, но у всех есть свои слабости. У него, как считал сам Ривай, было лишь два страха, две вещи, которых он боялся: перемены и потеря Микасы. И если второе ещё можно понять логически, то почему же он боялся перемен? Капитан жил в подземном городе, затем произошла перемена: его заставили вступить в развед. корпус, что послужило причиной смерти друзей; затем у него появилась личная команда, которая тоже умерла; теперь в его жизни, или, хотя бы, в мыслях появилась Микаса — новая перемена, потерять которую будет невыносимо. Перемены никогда не приносили ничего хорошего. Жили сто лет за стенами, а тут раз и всё… пришли титаны, которые нарушили спокойствие, перебили чуть ли не половину населения или сколько там? Точные цифры и не интересовали уже никого. Никогда не было столько страха. Ханжи видела все эти нервные попытки защитить свой элитный отряд. Приближалась новая вылазка, а Аккерман на передовой, в отличие от самого капитана. А она ведь знала, что чёртов коротышка и так сильно беспокоился. Не один раз спасал её, а если в этот раз не удастся? Сколько уже времени прошло, с тех пор, когда он испытывал что-то кроме стресса и беспокойства за чужие головы, за то, чтобы они остались на плечах. — Леви, — Ханжи расслабленно сидела на старом стуле, откинув голову на высокую спинку, — что ты собираешься делать с тем, что твоя рядовая распределена в самый край по левому флангу? Она даже не удивилась, что на неё злобно посмотрели — всё же лезет в чужое дело, но, может, и не настолько чужое. — Ничего, потому что она не «моя рядовая», — фыркнул капитан, сдавленно скрипя стулом, который под давлением чуть отъехал от рабочего стола. Ханжи усмехнулась. Ага, как же. Подсознательно-то сразу подумал об Аккерман. Усмешка была не столько усмешкой, сколько печальным выдохом. А ведь столько лет безответно любила, ждала, что чистоплюй обратит внимание когда-нибудь. Но не всему быть так, как хочется.

***

Лошади, снаряжение готово, Эрен готов. Второй строй дальнего обнаружения, вторая репетиция, которая вряд ли принесёт что-то кроме смертей. Все собрались у ворот. Стена готова выпустить их за свои пределы, на свободу. А ради чего? Ради свободы, ради свежего воздуха, прогулок в полях, лесах. Развед. корпус выдвигается на очередную вылазку. Ирвин, Леви, Ханджи и Эрен опять в самом безопасном месте, почти в конце среднего ряда. Титанов обойти было почти легко, но по обыкновению, по дефолту всё пошло не так. Именно с левого фланга приближалась куча «бегунов». Прошло полчаса, виделась лошадь, на ней разведчик, весь в крови. Он достиг уровня командиров, сообщил, что они были разгромлены. В сердце капитана предательски защемило что-то, но наигранное самообладание не дало сбоя даже сейчас. И правда, почему хоть раз не могло бы всё произойти хорошо, так, чтобы в тот единственный раз, когда его не оказалось рядом, она смогла выжить. — Все мертвы? — Леви нашёл в себе силы сказать хотя бы это. — Остатки ещё пытаются сдержать их, но они стремительно бегут на вас, почти никого не осталось, — никогда прежде слово «почти» не внушало столько надежды. Взгляд на мгновение застыл на белых облаках, а капитан неожиданно для себя благодарил Богов за этот шанс, хотелось верить, что она ещё жива. Ривай кивнул Ирвину, поясняя, что он отлучится помочь левому флангу и подавить натиск, иначе гиганты могут дойти и до них, хотя истинное намерение его было не в этом. Если бы она умерла, он не позволил бы что-то менять в своей жизни больше, не позволил бы себе любить, даже быть любимым, а просто, выйдя в отставку, уехал бы жить в лес, в одиночестве. Без потерь, без перемен, без любви. За этими мыслями он уже добрался до места битвы, до места этой кровавой бани. Разведчики просто не могли дать отпор, здесь мало деревьев, приводу не за что цепляться, осталась пара-тройка живых, которые отбивались от титанов. И… Микаса, пытающаяся отцепить баллон с газом от трупа своего союзника, Жан или Жак, дрожащими руками отцепляла его от ремня и старалась закрутить в свой. Её хватает титан, нависающий всё это время сверху. Леви буквально вырвался из седла, потеряв в итоге лошадь, которая продолжила бежать, но уже в другую сторону. Он, подтягиваясь по титанам, потратив почти весь газ, добрался до неё и вырезал из шеи титана кусок, который только позволяли лезвия своей длиной, он собирался рухнуть на живот, но и это предотвратить удалось. — Аккерман? Аккерман?! — он тряс её за шарф, обмотанный вокруг шеи всё также небрежно. А сама Аккерман до сих пор не пришла в себя. Жан подставился и спас её, а сам умер. Газ закончился, а титан смотрел прямо на неё своими безумными глазами, когда она отрывала спасительный баллон с трупа друга, который пожертвовал своей жизнью ради неё. Это всё приходило одно за другим. Одно другого хуже. — Надо было прыгать на лошадь и валить, какого хрена ты сидела, пытаясь набрать газу? Чтобы по домам скакать в поле? Совсем долбанулась?! — она схватилась за голову и осела на колени, на зелёную траву под подошвой армейских ботинок. Лбом девушка уткнулась в колени капитана. Микаса вновь чуть не умерла. Её вечно спасают. Эрен, Жан, капитан. Капитан не первый раз приходил ей на помощь, он всегда был относительно близко, отдалял от потери рассудка в особо важные моменты. Как тогда с женщиной гигантом. Она давно забыла, что такое любовь, но душу не обманешь. Микаса глубоко внутри понимала, что злой начальник уже не казался злым, и даже начальником. Последний гигант здесь пал, и те вернулись на лошадей, оставшихся. Ирвин подтвердил отступление. Достигнуть поставленную цель удалось.

***

Микасу вызвали к капитану её отряда, она постучала и, услышав короткое «да», вошла, прикрыв дверь за собой. Она правда не догадывалась, зачем её вызвали? — Привет, — капитан начал как-то слишком неофициально, но для нужного разговора это и не требовалось. — Здравствуйте? — девушка не знала, с какой стати он поздоровался с ней. Обычно после разрешения войти сразу следовал холодный приказ. Всё же было много проще: капитану осточертело скрываться как нелепому подростку. Тем более никогда не знаешь, что может с тобой случиться. Атмосфера становилась всё напряжённей. Ривай стоял у окна и взглядом указал на стул, предлагая сесть. — У меня для тебя две новости: хорошая и плохая, — он почесал затылок правой рукой, — выбирай на свой вкус. — Сначала плохую. — У меня к тебе есть некоторые чувства, а у тебя ко мне, вероятно, нет, — она постаралась сделать так, чтобы её лицо в своих чертах не менялось, но не вышло. — А хорошая? — Я в тебя влюблён и есть некая вероятность, что ты меня тоже. Аккерман, который стоял, молча ожидал реакции на свои слова, но кроме красных щёк и полузакрытого руками лица ничего не увидел. — Вероятно, я очень сильно влюблена в Вас, — дрожащий голос последовал после всхлипа. Девушка и мечтать о таком не могла. Как он мог полюбить её? А капитан мог и мечтал, он просто любил. Но даже сейчас он боялся две вещи: перемен и потерю Микасу.