синица

Нервно перебирая клавиши синтезатора, он курит уже пятую сигарету подряд. Как же все неимоверно достало. Каждый день одно и то же. Работа, концерт, концерт, работа. Дома он бывает раза два в неделю, высыпается раз в полгода и звонит своей Саше САМ не чаще, чем один раз за месяц. Она его тоже достала. Необъяснимо то, из-за чего он чувствует рядом с ней только раздражение и тягость. Хотя когда-то только при одном ее имени он впадал в несвойственное для него умиление. Все друзья говорили, что они идеальная пара, родственники на семейных собраниях вторили о свадьбе. Каждый день они разговаривали по пять-шесть часов без остановки, каждые выходные выбирались за город, каждую свободную минуту Выграновский посвящал СВОЕЙ Саше. Свою самую чувственную песню, которая была совершенно несовместима с его привычным образом, он подарил СВОЕЙ Саше. Куда делся тот трепет, который он испытывал к этой миниатюрной девочке, едва доросшей ему до плеча? Эд даже не помнит, когда это начало происходить. Просто в один день он проснулся с четкой мыслью, что он хочет другую бабу, именно бабу. Его Саша стала ему не нужна. Почему? Что произошло? Что подорвало ту идеальную гармонию в его душе? Не стоит задавать ему этих вопросов. Он не знает на них ответа. Но как бы ему не было все равно, он не может бросить СВОЮ Сашу. Это уже не его трепет и благоговенье, обращенные к его девочке, а просто привычка. Ему так удобно и выгодно. А Саша все так же любит. Бескорыстно, сильно, нежно. В ней живут и расцветают те чувства, которые жестоко подавляет в себе Скруджи. Какое-то время она еще пыталась все вернуть. А потом просто смирилась. Теперь она просто следит за тем, что будет дальше. Давно уже пора его бросить и жить для себя в спокойствии и безмятежности. Но нет, она трепет себе нервы каждый день. Терпит и ждет. Терпит и ждет. Два года назад он вскружил ей голову, заставил полюбить себя. Она была совершенно недоступной, а ему удалось подобраться так близко. Вообще, это все не для Саши – истерики, гонения за парнем, поэтому она никогда не выносила Эдику мозги, а отплакивалась вечерами, сидя на балконе в однушке, подальше от него самого и от всего, что напоминало о нем. Только следующим вечером она обязательно позвонит ему и позовет на ужин, который будет точно приготовлен, даже если он не придет. А все потому, что она терпит и ждет. Терпит и ждет. Уже почти полночь. Она знает, что он на работе. Он знает, что она опят плачет. Ему ее не жалко, ему противно ее жалеть, потому что так не должно быть. Выграновский вообще мало кого жалеет. Звонок на телефон. Он знает, что звонит ЕГО Саша. Глубоко вздыхает и отвечает. Проходит пять секунд пред тем, как она начинает говорить. - Привет, - совсем тихо выдавливает из себя девочка. Эдик крепко сжимает кулак, дабы не взорваться прямо сейчас. Она боится, и он это чувствует. Он чувствует то, что сейчас у нее дрожит искусанная в кровь нижняя губа, что от волнения она закрывает глаза, в которых потихоньку начинают скапливаться слезы. Его это, твою мать, вымораживает. Он не ответит на приветствие и лишь опять громко вздохнет. - Приезжай, я приготовила твою любимую… - Я не могу, я занят, - грубо перебивает Сашу Выграновский. Глухое молчание. Послышался лишь только подавленный короткий всхлип. - Перестань, Саш, - злобно рычит Скруджи. Он собирается уже сбросить звонок, как начинает звучать тоненький голос Саши. Она дрожит, как осиновый лист. - А знаешь, что мне сегодня приснилось? Внутри у парня что-то кольнуло. В горле резко пересохло. Она так давно не рассказывала ему свои сны. Раньше это было для него самым любимым открытием, потому что ей всегда снилась какая-то параллельная Вселенная, где все жило по своим законам, нам неизвестным. - Что? – и без того хриплый голос Выграновского, сейчас звучал как мотор старой ржавой лодки. У него участилось сердцебиение. Когда в последний раз такое было? Ему становится не по себе. - Мне снился мир, который я не привыкла видеть у себя во снах, - очень нежно начинает рассказывать Саша, и ее голос настолько прекрасен, что Скруджи закрывает глаза от наслаждения и нервно сглатывает слюну, - этот мир…он был полон боли. Мне было больно, когда я это видела. - И что ты видела? Саша усмехается. - Я видела мир, в котором нет солнца. Я видела мир, в котором нем запаха первого снега. Я видела мир, в котором человек не знает родительской любви и ласки. Мир, в котором странствующий возвращается домой, а его дома нет. - Нет совсем? - Даже фундамента, понимаешь? - Нет, Саш, я такого не пойму никогда, - медленно, выговаривая каждое слово, произносит парень. Внутри него, словно салюты взрываются. По телу бежит такая дрожь, что контузить может хуже электрического разряда. - Ты себя недооцениваешь… - Рассказывай дальше, - на выдохе говорит Эд. Сейчас он готов слушать ее вечно, она, как музыка, даже лучше. - Я увидела мир, где люди не могут улыбаться. Я увидела мир, где нет друзей, вокруг только одно бессмысленное месиво лицемерных мразей. Я увидела мир, где не растет бамбук и бедным коалам нечем питаться. Скруджи коротко смеется, накрывая глаза рукой. Как же она любит коал. - Не смейся, это серьезно страшно. - Ладно, что ты увидела еще, синица? У Саши резко все сжимается, и мозг отключается на пару мгновений. Синица. До Выграновского не сразу доходит, что он сказал. Так он назвал ее последний раз больше года назад, это было его любимое прозвище. Он не хотел так называть ее, бесконтрольно вырвалось. - Хорошо…Я видела птицу, которой не дают взлететь. - Синицу? – после небольшой паузы спрашивает Скруджи. - Ты угадал. В ответ парень усмехается. Он не мог не угадать. - Самое главное, - шепотом продолжает Саша, - я…я видела мир…, - она останавливается и убирает телефон от уха, прикрывая динамик. Парень все равно слышит слабые всхлипывания. Но сейчас это почему-то его не раздражает. Он не хочет нагрубить ей, бросить трубку, громко стукнуть кулаком по столу. Ему сейчас хочется ее успокоить. - Саш… В ответ только повторный всхлип. - Синица, ты слышишь меня? – он делает акцент на слове «синица». Это заставляет ее мгновенно вернуться к разговору. - Я видела мир, в котором нет тебя, - выдавливает из себя Саша. У Скружди напрягается каждая мышца на теле. Он крепко сдавливает телефон в руке и присаживается в кресло. - Но ты же знаешь, что я есть, только здесь, в реальном мире, - как в бреду проговаривает парень. - Да, ты есть, черт бы тебя подрал, но не рядом, - со злобой кричит девушка, но потом сменяет тон и спокойно договаривает, - ты же знаешь, как мне это важно, ты же знаешь, как мне важен ты. Внутри у него что-то переворачивается. «… мне важен ты». Слова Саши как будто поднимают со дна глубокого озера старый сундук, закрытый тысячу лет назад. Осознание приходит резко, камнем падает на голову. Любит, дико любит. Любит так же, как и любил два года назад. Сердце стучит так же быстро, как два года назад. Ком в горле от переполняющих чувств, как два года назад. - Ждешь еще? - Всегда. А ты любишь? - Всегда.