Маленькая история одного безумия

Наконец я сел за этот стол и достал стопку бумаги. Она сильно запылилась с того момента, когда я последний раз протягивал свои руки к этой дверце, за которой хранилось столько всяких бумаг: от обычного листа для принтеров до пастельной бумаги очень неплохого качества. Всё же уже прошёл год, а я так и не мог решиться начать. Да и боялся: какой из художника может быть писатель? А сделать всего-ничего: взять ручку и написать пару строк. Делов минут на 15 от силы. Пришло время выплеснуть все мысли на бумагу. Хм, а их больше, чем кажется. Нет, пожалуй, нужно заварить чай. Круглой формы арка отделяла небольшую комнату от такой же миниатюрной кухни. Всё та же маленькая тесная кухонька, всё те же красные оттенки, подчёркнутые глянцевым чёрным цветом. С того дня ничего не изменилось. А точнее, я не смог ничего изменить. За ярко-красной дверкой навесного шкафа скрывается цель моего прихода на кухню. Резко открыв дверь, я уже понял, что сделал это зря: слишком много всяких вещей скрывалось в шкафу, и все они, конечно, с громким и неприятным треском выпали прямо на меня. Благо, не было стеклянных баночек, в которые так любила засыпать разные пряности и специи Рейчел. Ах, Рейчел… Снова и снова твой образ всплывает в моей памяти. Эта стройная фигура, вечно скрывавшаяся за нелепыми свитерами и широкими тёмными брюками, вечно распущенные и неподвластные расчёске тёмно-каштановые волосы, эти тонкие черты такого бледного лица, карие глаза, поражающие своей глубиной и мудростью, — ты стала моим идеалом. От тебя всегда исходил чарующий запах алой розы. Такой нежный, такой мягкий… Ах, Рейчел, как ты была прекрасна в этом облегающем кремовом платье в пол. Как мы были счастливы в тот день, ты помнишь это? Я помню, как тщетно ты пыталась уложить выбившиеся из тугого пучка пряди волос. Они так красиво окаймляли твоё лицо, твои попытки укротить неподатливые волосы смешили меня. В последние мгновения на твоём лице была искренняя и детская улыбка. Кто мог предсказать исход такого важного для нас дня? Кто мог подумать, что та авария заберёт тебя?! Вот все вещи поставлены назад в шкаф, я наконец заварил чай и с кружкой в руках побрёл обратно к столу. С улицы раздавался вой сирен и громкие возгласы прохожих. Я подошёл к окну: пожарная машина, окружённая толпой зевак, приближалась к многоэтажке, в которой я живу. Потерпи, милая Рейчел, скоро я вновь буду с тобой… Первые строчки давались мне с трудом, но спустя уже пару минут мысли соизволили превратиться в плавный поток слов и предложений. В нос ударил резкий запах гари. Нужно спешить. Густой белый дым уверенно проникал во все щели, сирены за окном затихли, был слышен лишь шум вырывающейся из шланга воды. Они не успеют спасти всех. Нечаянно вдохнув противный дым, я сильно закашлялся, отчего в глазах потемнело. Дышать стало тяжело, приходилось набирать всё больше и больше воздуха в лёгкие. Мало того, что этот дым был отвратительным на вкус, так ещё и захватив своей массой весь мой стол, он создавал заметные неудобства для написания послания. Уже вслепую я кое-как выскреб в уголке листа свои инициалы и подпись. Дышать стало совсем нечем, мои глубокие и длинные вдохи перестали захватывать хоть какой-то кислород. На долю секунды мне стало страшно от этого удушения, я уже хотел каким-то чудом выбраться на улицу. Единственным и всё ещё видимым моим угасающим зрением объектом в этом хаосе белого дыма стало окно. До него всего пара шагов, всего несколько усилий… Постепенно ужасный и тошнотворный запах гари сменился на такой тонкий и сладкий аромат, такой знакомый запах розы… Бледная фигура в кремовом платье протянула мне руку. Непослушные пряди волос, как и тогда, выбились из аккуратного пучка, в карих глазах всё также мерцал озорной огонёк. Я едва заметно улыбнулся, тело стало как пушинка, лёгкие вновь наполнились ароматом парфюма. Милая Рейчел, вот мы и снова вместе…

***

Первый летний день выдался солнечным и тёплым. Каждый воспринимал его по-своему: для кого-то начало лета означает начало долгожданного отдыха, для кого-то — просто очередной день, наполненный рутинной работой. Таким же обыкновенным выдалось первое число и для сторожа кладбища. Медленно прогуливаясь вдоль могилок, он остановил свой взгляд на совсем свежем захоронении. Надпись на надгробии гласила: «Томас Стэдфаст, неизвестный, но великий художник ». Парень погиб три дня назад: отравился угарным газом во время пожара, который начался так же неожиданно, как и закончился. На его столе нашли исписанный альбомный лист. Это было завещание, тут же была его последняя просьба и корявая подпись с непонятными буквами: возможно, инициалы. Чуть левее расположилась ещё одна небольшая могилка, в которой покоилась девушка Рейчел. «Рейчел Виржинал», — прочёл сторож и глубоко вздохнул. Уже немолодой и даже седой мужчина подошёл поближе к могилам и сел за стоящую поодаль миниатюрную скамейку розоватого цвета. Несчастная девушка, историю которой знали не только её родные, но и многие посетители кладбища. Девушка, которой ровно год назад сорвало свадьбу такое непонятное и роковое ДТП. Виновный в происшествии тут же скрылся, оставив пострадавших на произвол судьбы. Сильный порыв ветра отдёрнул от надгробия могилы ленты венков, спрятавшие и так едва заметные надписи. Сторож слегка наклонился, чтобы получше разглядеть выгравированные слова, и шёпотом прочёл: «Ты была слишком прекрасна, чтобы просто так уйти в тот день, но я обещаю, что мы встретимся. Томас.» Мужчина встал и подошёл к могилке юноши, отодвигая таившие тайны ленты. «Вот мы и снова вместе, милая Рейчел. Теперь никто не сможет нас разлучить», — прочитал он всё тем же шёпотом.