Баронесса из старого замка

Кровавая луна выкатывалась на небо, волоча за собой приметный красный свет. Старый замок на окраине города лоснился от недоверчивых взглядов, что бросали на него редкие путницы. Поговаривали, что смотреть на старый замок в свете кровавой луны — дурная примета. Сама кровавая луна никогда не была добрым знаком. Крохотный огонёк свечи плясал в узких окнах замка. Фигура, державшая подсвечник, двигалась медленно, но уверенно, словно огонь был ей ни к чему. Впрочем, и об этом огоньке ходили разные слухи. Люди поблизости не жили уже давно, и распространять россказни со временем стало некому. Маленький огонёк осветил худые бледные пальцы и погас, издав характерный звук. Ветер из узкого окна унёс дым прочь. — Я совсем тебя потеряла, обошла половину комнат. — Что, была даже в старой гардеробной? — Не напоминай. Тень разжала пальцы, цеплявшиеся за выступы в потолке, и спрыгнула на пол. Свет кровавой луны упал на тёмные волосы, собранные в тугой пучок, и растворился в них. Вдалеке послышался звук осыпающейся каменной кладки. Ещё одна стена, не выдержав испытания временем, сдалась во власть ветра. Старый замок осыпался уже много лет подряд, проседал фундаментом, раскачивался во время ураганов, а подвалы его оказывались затоплены после каждого мелкого дождика. Свечу снова зажгли. Пламя колыхалось на старом дешёвом подсвечнике, с которого давно соскоблили всё серебро. Бледные пальцы обхватили тёплую руку, сжимавшую подсвечник, и потянули её на себя. Мелиссе до Лоран давно не требовался свет, чтобы она поняла, чего от неё хотят. Когда восходила кровавая луна, её избранница принималась заново исследовать родной дом, выбивать старые камни из потолка (лишь бы было, за что ухватиться и на чём повиснуть), прятаться в тенях и из раза в раз пресекала все попытки её отговорить. Так что совсем скоро — всего через несколько лет — Мелисса перестала и смирилась. Холодный воздух осторожно пробирался в замок. Они могли вырыть самый глубокий ров на много миль вокруг; могли залить его водой или и вовсе занять замок посреди озера; они могли нанять три дюжины наёмниц; но разведённый в камине огонь остался позади, и от холода было не спастись, не в этой части замка. — Прекрати, Маргарет, — строго произнесла Мелисса, когда оказалась совсем близко к холодной тени. Пальцы её всё так же твёрдо сжимали подсвечник. — Пошли обратно, я принесла ужин и вскипятила воду. Около часа назад. Сейчас зима, а я замёрзла, и нам не лишним будет согреться у огня. — Знаешь же, что от меня в этих делах никакого проку... — смущённо заметила Маргарет и улыбнулась. — Дело ведь совсем не в этом. — И она подмигнула. Этого было достаточно. Люди всех прочих краёв утверждали, будто бы уж вампирши точно умеют управлять чужим сознанием, но кто-кто, а Мелисса де Лоран точно знала, что это самые настоящие выдумки. Она была твёрже стали, когда дело касалось её разума, и ничто не способно было её разубедить. Шёл седьмой год её пребывания в старом замке, и нельзя было сказать, изменилась ли она за эти семь лет хоть на каплю. Маргарет менялась каждую кровавую луну, неизменно возвращаясь в норму, и в этом было даже что-то очаровательное. Время здесь текло быстрее, чем снаружи, где постоянно мелькали какие-то другие люди, и Мелисса совершенно не знала, что с ними делать. Она была баронессой — самой настоящей, с фамильным имением, которое было в лучшем состоянии, чем замок Маргарет, и со знатной фамилией, которая уже давно ничего для неё не значила — но с правлением дела не сложились. — Фактически баронессой ты больше не являешься. — Маргарет вонзила клыки в ледяное яблоко. — Тебя ведь объявили пропавшей или даже мёртвой. Сама знаешь, что происходит с мёртвыми. — Ты снова это делаешь? — Весь вид Мелиссы источал недовольство. — Делаю что? — Вмешиваешься в повествование. Маргарет пожала плечами и вернулась к яблоку. В причудливом танце в камине кружились языки пламени. Трещали сухие брёвна и тонкие ветки. Здесь ветру неоткуда было взяться, и от этого Мелисса любила комнату ещё сильнее. Она и правда была не совсем баронессой, но порой так приятно считать себя лучше других, особенно когда быть лучше так просто. У неё не было ни одной комнаты в личном имении, ни одного слуги, она не раздавала приказы вот уже седьмой год и столько же не общалась со знатью. Хотя Маргарет, должно быть, относилась к числу вампирской знати. У замка остановился дилижанс; и это событие сопровождалось звуками, что лишь отчётливее доносились в тишине целого замка. Вампирша буквально вскочила с дивана перед камином и со свойственной ей быстротой рванула в коридор, на ходу бросая что-то, что напоминало крик «Гости!». После этого она скрылась в темноте. Окружение, на сколько хватало взгляда, было залито кровавым светом луны. Мужчина, из тех, что развозят почту, спрыгнул на землю и извлёк из внутреннего кармана письмо с тяжёлой печатью, при этом обильно потея. По нему было видно, насколько необходимо доставить такое письмо, но он всё не решался узнать у странной тени, что выскользнула из замка раньше, чем лошади остановились, приехал ли он по адресу. На письмах редко писали:

«Тот жуткий замок, в который вы не захотите доставлять почту».

Он прочистил горло. — Здесь я могу найти мадмуазель Мелиссу де Лоран? — И он продемонстрировал письмо. — Всего лишь почта... — Маргарет была явно расстроена. — Мадам Мелисса сейчас занята, но я могла бы передать всё, что потребуется. — Боюсь, я смогу отдать письмо лишь её мужу. — Пот стекал с его лица. Острые зубы клацнули в кровавой темноте ночи, так ничего и не ухватив. Цепкие пальцы буквально вырвали письмо из рук развозчика почти, и тень Маргарет бесцеремонно упорхнула обратно в замок. Задерживаться дилижанс не рискнул. Мелисса всё так же спокойно пила чай, как и десять минут назад, когда нежилась в объятьях Маргарет. Вампирша быстро пересекла комнату и опустилась на колени возле камина. Жар огня обжёг её, но не согрел. «Надеюсь, он поседел», — донёсся до неё чужой шёпот, и Маргарет улыбнулась. Мелисса была просто очаровательна в проявлениях своего характера, и это привлекало лишь сильнее. Конверт полетел на пол, устеленный ковром, что даже до Маргарет дошёл по наследству. Когда со множеством формальностей в письме было покончено, она начала вчитываться, но встретила на своём пути познания более разговорный язык, чем надеялась. «Они даже не старались», — вот, о чём она подумала в первую очередь. И когда взгляд пытливых глаз упёрся в Мелиссу, заваривавшую новую кружку чая возле огня, Маргарет поспешила сообщить: — Кажется, они хотят пригласить тебя на празднования по случаю рождения наследника семьи. Твои родители, — быстро добавила она, ощущая недосказанность. — Ого, они ещё живы? Ни за что там не покажусь. — Я тоже приглашена, — самодовольно заметила Маргарет. — Феей-крёстной? Они рассмеялись. Маргарет потянулась вперёд, чтобы коснуться носом щеки сидящей совсем рядом Мелиссы, как то делали кошки. Мелисса просто обожала кошек, и продолжала их любить даже после того, как те начали напоминать её семью. У Маргарет была аллергия. Она прожила столько времени, и всё для того, чтобы столкнуться с настоящим оружием в борьбе с ней: кошками. — Мне казалось, людская жизнь коротка, — задумчиво произнесла Маргарет, придвинувшись ближе. — И в ней не так много времени на семейные ссоры. Укоризненный взгляд Мелиссы не заставил себя ждать. — Я имею в виду, моя семья легла в гробы и попросила закопать их поглубже. А уж когда они придут в себя, им будет не до писем. — Она издала смешок. — Зато ты им понравишься. В детстве мне всегда советовали искать девушку вроде тебя. — У вампирш интересное детство... Их спальня была похожа на склеп. Для Маргарет она была привычным местом обитания (раз уж окна, которые отсутствовали, не в силах были пропустить первые лучи восходящего солнца), а Мелисса чувствовала себя в безопасности. Здесь никто не мог до неё добраться, и никто не в силах был потревожить. И ещё давно она выяснила, что спать целый день может быть трудно, если поблизости есть хоть одно окно. — Ни за что бы не подумала, что пригласят и меня, — вслух удивилась Маргарет. — Что сказали бы прочие гостьи? — О, уверена, они устали считать меня мёртвой для целого мира. — Мелисса забралась под холодное одеяло и поджала ноги, надеясь согреться. — Со многим можно смириться. А на вампирш и вовсе легко смотреть сквозь пальцы, если те не пьют кровь. — И совсем не хочешь вернуться? Хотя бы на день? — Не хочу отдавать тебя им. В смысле, широкой публике, общественности. Все сотню раз рассмотрят тебя со всех сторон — и как это только называется? Можно примириться с тем, что твоя дочь избрала спутницей жизни женщину, но женщину-вампиршу? Их хватит удар, как только они увидят нас вместе. — Она несколько секунд смотрела на Маргарет совершенно непробиваемым взглядом, после чего огласила: — За семь лет не было и дня, чтобы я пожалела о своём решении убраться с тобой как можно дальше. Кто знает, что было бы, не встреть ты меня, когда проезжала мимо. — Ох, дорогая, я бы обязательно для этого вернулась. Маргарет поцеловала её в лоб. Старый замок на окраине города не выглядел так уж жутко при свете дня. Потребовалось бы множество свечей, чтобы наполнить его светом даже в безоблачный зимний полдень. За много миль от него имение семьи де Лоран освещалось ровно тем же солнечным светом, но при этом выглядело совершенно иначе. На него не было страшно смотреть. Мелисса поёжилась, вспоминая родительский дом. Каждую ночь она проводила с Маргарет, а каждый день выбирала, куда путешествовать во сне, и из раза в раз это был день, когда бледная женщина с чёрными волосами проезжала мимо на серой кобыле, неизменно останавливалась и спрашивала её имя.