Courtesy call.

- Обслуживание! - Раздаётся женский голос вслед за стуком в дверь. - Обслуживание, откройте, пожалуйста! Ответа не последовало. Стук повторяется более настойчиво. - Хей? Сэр, я знаю, Вы там. У Вас всё хорошо? Уже немолодая леди, обеспокоенно затаив дыхание, пытается открыть дверь, но та не поддаётся. - Сэр, прошу Вас, ответьте... - Шепчет она, прижимаясь к деревянной поверхности, и вздрагивает, когда за её спиной слышится мужской голос. - Простите, мэм, какие-то проблемы? - Ох, там... Никто не отвечает. Я слышала какой-то шум. А теперь тихо и... Женщина запинается, умоляюще смотря на подошедшего, будто лишь он один может пояснить, что происходит. - Хорошо, не беспокойтесь только. Позвольте мне, - кивает тот, отстраняя горничную от двери, повторяет попытку открыть дверь. Всё ещё заперто, хотя на обратное надеяться явно не стоило. - Сэр, Вы в порядке? Мы заходим! Предупреждает молодой человек, поправляя рукава рубашки. Звон ключей, щелчок открывающейся двери, шаг в номер, а секундой позже - хлопок и падающее на ковёр тело. - О, Господи... - Мужской голос заглушается визгом горничной, в истерике сползающей по дверному косяку.

***

Полутора часами ранее.

- Опаздываешь, - усмехается Харт, задумчиво глядя в окно. Он стоит спиной к двери, не удосуживаясь повернуться, чтобы поприветствовать вошедшего. Конечно, такое поведение недостойно джентльмена, но в этот раз на этикет нет времени. - Держу пари, ты не намного раньше пришёл, - голос звучит насмешливо, хотя на дне слышится горечь. "Будто послевкусие у хорошего виски", - отмечает Гарри, буквально ощущая на языке терпкий привкус. Да, крепкого алкоголя сейчас точно не хватает. Неспешным жестом он достаёт из внутреннего кармана пиджака конверт, наконец поворачиваясь к Анвину. Нужно быть спокойным, в конце концов, это ведь часть работы... Та самая часть, которую Галахад ненавидел едва ли не с самого начала. Или нет? Точно нет. Впервые безразличие перестало быть искренним тогда, когда Харт встретил этого юношу. Да, теперь всё верно. Именно в тот миг привычный мир рухнул. - Я на кастинге экстрасенсов и должен угадать, что там? - Эггзи потягивается лениво, словно кот, практически мурлыча каждое слово, всем своим видом желая показать "мне всё равно", и кивает на конверт в руках стоящего у окна мужчины. На секунду становится даже жаль, что такая блестящая игра в вечное "без разницы, что будет завтра, живём только сегодня" не имеет никакого эффекта: Галахад знает, как стынет воздух в легких, как страх на самом деле сковывает гибкое тело, как мысли разбегаются, а голос того гляди откажется подчиняться. Знает, только виду не подаёт. - Зачем? Ты можешь просто открыть его и посмотреть. Впрочем, он сам не особо в состоянии скрывать эмоции, пребывая практически в том же парализованном состоянии. Гэри замечает волнение по хрипотце в голосе, и, пускай плечами мужчина пожимает совсем безучастно, губы его поджимаются, а взгляд, отведенный в сторону, тускнеет. Новости ждут не из приятных. Это молодой человек знает заранее, сейчас просто лишний раз убеждаясь в этом. Догадаться было совсем не сложно: известный своей консервативностью Харт прислал короткое SMS с местом и временем встречи, хотя всегда предпочитал телефонные разговоры, аргументируя тем, что ни одно сообщение не отразит интонацию, говорящую, по его убеждению, куда больше слов. Пальцы распечатывают конверт и достают фотографию, медленно, неторопливо, будто оттягивая момент, когда придётся посмотреть правде в глаза. Разумеется, Эггзи предполагал, что на матовой бумаге будет распечатано именно его лицо. Только ни в одной фантазии это не было настолько жутко, как в реальности. - Догадываешься, кому перешёл дорогу? - Вопрос риторический. Они оба знают. Ежедневно открывая глаза, порознь или вместе, в разных городах или под одним покрывалом, первое время оба не могли встать, боясь открывать на телефоне сообщение с информацией о новом заказе. - Рано или поздно это должно было случиться. - Подытоживает мужчина, озвучивая общую мысль. - И не говори, - эхом отзывается Анвин, а мгновение спустя заливается истерическим смехом. Ему тоже очень хочется выпить. И закурить. И вообще забыться в каком-нибудь наркотическом угаре. Тот день, которого они так боялись, заменяя слова опасений жаркими поцелуями, настал. - Сколько у нас осталось? Смех прекращается. Слова звучат с таким отчаянием, которого сам от себя молодой человек едва ли ожидал. Наверное, именно в такие моменты люди убеждаются в своей любви к жизни. Но Эггзи никогда не считал себя "таким же, как все". Вероятно, именно поэтому он сейчас не падал в ноги Харта, цепляясь за край брючной ткани, и не умолял не убивать его. Гарри он любил сильнее жизни. Да и за проведенные вместе последние годы убедился, что без этого мужчины его собственный дальнейший путь не имеет смысла. Так отчаянно обычно влюбляются подростки, глупо, слепо, наивно, сопровождая каждый свой выдох пресловутым "навсегда". Нет, Гэри давно не малолетка, только иначе просто не мог, постоянно из-за этого посмеиваясь над собой. И теперь, зная, что для стоящего перед ним работа - превыше всего, пускай и с трудом, принимал свою участь. Во имя светлого чувства и ради того, чтобы возлюбленный жил, как бы приторно это не казалось. Ведь, если Харт не предоставит доказательства смерти своей цели, от него тоже быстро избавятся. Никому не нужны сотрудники, которые не справляются с работой. Уж это Эггзи знал не понаслышке. Взгляд Гарри затуманен пеленой. Приходится часто моргать, чтобы наконец рассмотреть стрелку на часах. По-прежнему нужно держать лицо. Даже, если хочется кричать, срывая голос, растирая по щекам влажные дорожки от слёз, он не имеет право показывать свою слабость. Никому, даже своему мальчику. - Час, - наконец озвучивает Галахад, заряжая без всякого труда пронесенный в номер пистолет ровно одним патроном. - Тогда я могу загадать последнее желание. Возвращаясь к "роли кота", молодой человек обнимает возлюбленного со спины, доверчиво прижимаясь, будто не ради его убийства Харт перезаряжает свой Ruger MK III, закрепив на нём глушитель. Будто они оба просто решили разнообразить личную жизнь игрой, в которой не будет погибших, не будет проигравших. Будто их работа - дурной сон, кошмар, неприятный осадок от которого стирается за день. Гарри и рад бы сам поверить в это "будто", но ноющая боль под ребрами сомневаться не даёт: всё происходящее сейчас, даже не генеральная репетиция. И живое дыхание, обжигающее кожу на затылке, было лишним тому подтверждением. Детали заказа, голосом, что не терпит возражений, и звенящие до сих пор где-то в голове, несомненно были озвучены наяву. Параноидальный страх имел под собой почву. - На сегодня я джин и исполню сразу три. Пистолет остаётся на подоконнике, а его владелец всё же отворачивается от окна, заключая молодого любовника в ответные объятия. - Мне достаточно одного. Поцелуй меня. От смирения в голосе Эггзи легче не становится. Эта встреча - последняя. И осознание этого ранит посильнее пули, притаившейся в обойме Ruger'а. - Твоё желание - для меня закон. Поцелуй наполнен отчаянием, болью, от которой кричать уже нет сил, на губах остаётся солёный привкус. Воздуха катастрофически не хватает, но оторваться друг от друга сейчас - значит остановить сердце. А раньше времени это сделать никто не готов. Стрелки часов, идущие вперёд, неожиданно становятся таймером. И когда время истечёт, оборвутся сразу две жизни, так тесно сплетённые в одну. Небрежно раскиданная по номеру одежда, сладкие стоны, пропущенные звонки - всё это должно символизировать счастье, а не драму. Становиться поводом для улыбок и смеха, а не порождать безбрежную горечь, ядом проникающую в кровь, отравляющую похлеще цианида. Всё это - повод для жизни, а не особая форма прощания на панихиде. И как же неправильно было сейчас думать о смерти, в то время, как совсем недавно Анвин думал, что впереди - вечность, не меньше. Жил одним днём, зная, что в запасе ещё много рассветов. А теперь выходило, что впереди последний закат. И солнца, и всего существования. По крайней мере, так он считал ровно до того момента, пока Харт, на чьем плече молодой человек так уютно расположился, не произнес как-то неожиданно строго: - Паспорт и билет на столе. Не опоздай на рейс, пожалуйста. Не понимая, что происходит, Гэри приподнимается, хмурясь, смотрит на возлюбленного, молча прося пояснений. Ждать приходится недолго. - Ты летишь в Австралию, где у тебя есть дом и небольшая фирма. Своё имя можешь посмотреть в документах. Стоп... Или ты серьёзно решил, что я убью тебя? Слова застревают в глотке. Да и что тут сказать? Что он поражён? В шоке? Или изъясниться более матерно? Ни один из вариантов достаточно не подходил под состояние молодого человека. Ведь он действительно думал, что Галахад выполнит заказ. - Т-ты... Серьёзно сейчас? - Поверить в услышанной Эггзи всё ещё не может. - Я похож на юмориста? - Скептически фыркает мужчина в ответ, лениво выбираясь из постели. Последовав примеру, молодой человек тоже встал с кровати и подошёл к столу, на котором и правда лежал паспорт и билет на самолёт. Реальность, казалось, издевалась над ним. Хотя, нет, не реальность то была, а Гарри Харт, собственной персоной. - О, Господи... Ты с самого начала мог сказать, что позвал меня сюда не для того, чтобы грохнуть! - Первые симптомы нервного срыва, кажется, начинали давать о себе знать. - Тише ты... - Шипит мужчина, качая головой. - Считай, что сам виноват. Сбил меня с мысли этим своим "последним желанием". - Твою ж мать, Гарри... - Анвин всё ещё негодует, но тон понижает. И правда ни к чему, чтобы их кто-то слышал. Хмурится, поднимая растерянный взгляд на возлюбленного и, почти забывая как дышать, закусывает нижнюю губу. - Так. Подожди. Почему билет только один? А твой где? У тебя, надеюсь? - Я не лечу. Ты отправляешься один. Ощущение, как-будто он тонет, как-будто в легкие заливается ледяная вода. Готовое слететь с губ "почему" резко прерывается всё тем же спокойным голосом. - Времени немного. Собирайся. И кричи, не кричи - бесполезно. Это молодой человек уже понял давно, когда их отношения только начинались. Если Галахаду что-то взбрело в голову, значит, даже угроза вселенской катастрофы не переубедит его. Ничего не попишешь. Приходится начать сборы. - Но ты ведь прилетишь ко мне? Когда разберешься со всем, - с надеждой в голосе шепчет Гэри, перемежая слова с поцелуями. - Зависит от твоего мировоззрения, - и снова эта уклончивость, интонация и загадочность сфинкса. Раньше подобная манера забавляла, а теперь Харту хотелось врезать. Спрашивать, что всё это значит, молодой человек не стал. Последний поцелуй выходит таким же отчаянным, как и первый. А после Анвин покидает номер, оставляя Харта в одиночестве. На мобильном восемь пропущенных от Мишель. - Нет, мам, прости. - Тяжело выдыхает в трубку Эггзи, поправляя сумку на плече и выходя из отеля. - Я не смогу посидеть с Дейзи. Да, работа. Когда вернусь? Зависит от... - Фраза обрывается на половине. К сожалению, осознание всегда приходит слишком поздно. - Я перезвоню. Закончив вызов, молодой человек срывается с места, возвращаясь к номеру, в котором остался Гарри. И как он сразу не понял, что тот задумал? Нервы напряжены до предела, но показывать это нельзя. Привлечь внимание - такое же самоубийство для киллера. Только в более извращенной форме. В кармане вибрирует телефон, оповещая о поступившем сообщении. В лифте молодой человек открывает его, вчитываясь в каждое слово, чувствуя, как тело начинает пробивать дрожь. "Прости меня, мой мальчик, если сможешь. Неделю назад я случайно прочёл SMS в твоём телефоне. Мне действительно стыдно, но, сам понимаешь, признаться я не мог. Я знаю, что являюсь твоей целью. Знал все семь дней, которые потратил на то, чтобы подготовить для тебя новую жизнь. И надеюсь, что ты не осудишь меня за мой поступок. Тебя никто не заказывал, Эггзи. Я просто вложил твою фотографию в конверт и позволил тебе думать, что на твой след всё таки вышли. Представляю, какой ад ты пережил за эту неделю, какие сомнения тебя одолевали. Ещё и я в придачу со своим "спектаклем". Конечно, срок не вышел, ты мог ещё хотя бы попытаться меня убить, но я решил, что могу помочь тебе в этом деле. Поэтому надеюсь, что Австралия понравится тебе. Хотя бы попробуй начать новую жизнь. И будь счастлив, конечно. Не зря же всё это, правда? О заказчике не беспокойся, необходимые доказательства моей смерти он получит. Но всё же не рискуй и улетай. Я рад был провести свой последний час с тобой. Если ты веришь в жизнь после смерти, то мы обязательно ещё увидимся. Навечно влюблённый в тебя, Гарри." Ком встаёт в горле, приходится зажать себе рот ладонью, чтобы не разрыдаться. Впрочем, слёзы уже намочили ворот рубашки. Если его в таком виде кто-то приметит - несдобровать. Хотя Анвин уже готов плюнуть на это. На скорую руку карманным платком вытерев лицо, молодой человек выходит из лифта, направляясь к номеру, около которого сразу примечает горничную. Нужно было изобразить случайного прохожего. - Простите, мэм, какие-то проблемы? - Беспокоится он не за леди, стучащую в дверь, а за мужчину, что находится за ней. - Ох, там... Никто не отвечает. Я слышала какой-то шум. А теперь тихо и... - Хорошо, не беспокойтесь только. Позвольте мне. Сэр, Вы в порядке? Мы заходим! Эггзи буквально врывается в номер, распахивая дверь. Гарри смотрит на него всего секунду, слабо кивает и нажимает на курок, пуская пулю себе в висок. - О, Господи... - Невольно срывается с губ, пока молодой человек замирает, не находя в себе сил пошевелиться. Женский визг отрезвляет, заставляя сорваться с места и подбежать к лежащему на полу возлюбленному. На ковре расползается бурое пятно, в воздухе повисает тошнотворный запах крови и пороха. Теперь рыдания уже не сдержать. Боль заполняет собой всё, становясь клеточной системой, электрическим током бежит по нервам. Неуёмная, она становится Вселенной. Уже всё равно, что в легенду о случайном прохожем никто не поверит. Всё равно, что в скором времени в небо поднимется самолёт, летящий до Австралии. Будущего больше нет. Ни на запястье Харта, ни на шее не чувствовался пульс, хотя, судя по голосам, кто-то уже вызывал скорую, видимо, надеясь, что шанс есть. Но его не было. Ни единой даже призрачной надежды. Эггзи не успел. Всего на пару мгновений. И теперь он точно знал, что жизнь заканчивается не тогда, когда перестаёт работать твой мозг, а в тот миг, когда останавливается сердце твоего любимого человека. Гэри Анвин умер в номере триста семнадцать ровно за час до полудня по Гринвичу.