Kiss with a fist

***

Кацуки обещал, а свои обещания он выполняет. Поэтому между ними все меняется, и Кацуки сам не понимает, что именно его в этом не устраивает. Он пробует прислушаться к Всемогущему, стать сильнее и поучиться чему-то у проклятого задрота, но это не приносит ни капли удовлетворения. Кацуки становится внимательнее, наблюдая за Деку и остальными, прекращает цепляться и вообще ведет себя так вежливо, как не пытался, наверное, с того дня, как научился говорить. Он перестает постоянно трогать Деку, потому что на это больше не находится ни одной чертовой причины. И именно последнее, почему-то, выбивает из колеи больше всего. Кацуки сидит на занятиях и слушает, как Деку позади него шуршит тетрадями, что-то бубнит себе под нос, пишет, отвечает на вопросы. Их разделяет только небольшая парта, и Кацуки чувствует себя идиотом, потому что задумывается об этом. Ему будто вкололи допинг — все чувства обостряются, даже обоняние, и он точно знает, когда Деку приходит на занятия после утреннего душа — не потому что видит его там, и не из-за того, что знает, что тот бегает. А потому что чует на нем запах общажного геля для душа, которым наверняка пахнет и сам, перемешанный с другим, раздражающе знакомым и теплым. Деку нервно ерзает на стуле, шумно прикусывает зубами карандаш, и Кацуки, через бесконечное пластиковое расстояние парты между ними, сжимает в кулаке ручку, пытаясь не задохнуться. Все это его невероятно бесит. Он видит его каждый день — чаще, чем хотелось бы раньше, но реже, чем хочется сейчас, с какого-то хрена. Блядский Деку постоянно торчит с очкариком и круглолицей, все время находится в центре внимания, и это бесит Кацуки ничуть не меньше — тот просто выводит его из себя одним своим существованием, присутствием. Деку сидит неподалеку на обеде, поднимается рядом по лестнице, переодевается на соседней скамейке и все время ошивается где-то рядом. Кацуки замечает его везде, словно тот вымазан в яркой неоновой краске с самой кудрявой башки до кончиков пальцев ног, и расстояние между ними, каждый сантиметр, Кацуки ощущает кожей. Они не соприкасаются. Никак. И если раньше Кацуки мог толкнуть его, спровоцировать драку, схватить проклятого задрота за грудки и прижать к стене или положить руку на плечо, угрожая, то теперь просто не находит повода — они не враги и не друзья, даже не приятели, а на тренировках тот его избегает. И Кацуки не понимает, почему его так это волнует, но руки начинает жечь, и во рту противно пересыхает, когда он случайно сталкивается взглядом с зелеными глазами. Или видит, как Деку принимает душ, постоянно выбирая кабинку напротив со своими этими дурацкими веснушками по всему телу. Или замечает, как тот задумчиво теребит в руках мел, когда выходит отвечать к доске, и трет пальцами острый подбородок, когда задумывается. И все это было бы отвратительно скучно, уныло и неинтересно, если бы не было так завораживающе. Однажды, пока он переодевается, Деку дожидается кого-то у выхода из раздевалки, подпирая собой косяк. Все, кроме Кацуки, уходят, и он понимает — задроту что-то от него надо. Он заканчивает, громко цыкает, привлекая внимание, и Деку дергается, отлипая, наконец, от стены. Смотрит виновато, растерянно мнется пару секунд, что-то напряженно взвешивая, а потом выпаливает прямо Кацуки в лицо что-то о том, что им нужно попробовать тренироваться вместе. Чтобы стать лучше. И потому что «так Всемогущий посоветовал». Кацуки хмурится и оценивающе рассматривает его — на Деку белая футболка и шорты, нихрена не прикрывающие совершенно обычные, ничем не примечательные мужские голые ноги. От него снова разит гелем для душа вперемешку с запахом чистой кожи, волосы немного влажные и липнут к открытой шее, а у Кацуки опять теплеют его чертовы ладони. Он соглашается. И с тех пор они начинают тренироваться вместе.

***

Обычно Кацуки сосредоточен и старается быть эффективным, но не в этот раз. Костюм Деку в починке, и тот приходит на тренировку в привычных свободных шортах и непривычной обтягивающей майке — она белая и тонкая, сквозь ткань видно мышцы, видно все, когда Деку двигается или напрягается, и Кацуки вообще ни разу ее до этого не помнит. Деку извиняется, просит не обращать внимания и драться как обычно, без уступок. И почему-то не смотрит в глаза, пока они ждут открытия боевой арены. Кацуки не собирается давать поблажек, но здравый смысл не позволяет использовать наручи и взрывы в полную силу. Они долго бегают друг за другом, уклоняясь, по улицам и руинам построек, и ему начинает это надоедать — он резко разворачивается, сокращает дистанцию и пытается уложить ловкого задрота на лопатки, схватив за руку. Промахивается. Оказавшийся слишком близко Деку рефлекторно бьет его в челюсть кулаком, и Кацуки не успевает увернуться — удар приходится по скуле. Его сдвигает назад, все тело словно прошивает током, перед глазами вспыхивают искры, и Кацуки внезапно четко понимает, что все это не только от боли. Совсем не от боли. И что это то, что надо. Деку подбегает, тянет руку, но так и не решается прикоснуться, сжимая кулак. Смотрит виновато, в своей этой блядской майке, опустив голову, и снова извиняется. Кацуки психует и не знает, чего хочет больше — содрать с него напрягающую, мозолящую глаза и мешающую сосредоточиться шмотку или просто врезать. Первое даже в голове звучит стремно, поэтому он выбирает второе, и они продолжают. Следующий удар Кацуки пропускает намеренно. Деку в последний момент успевает погасить причуду и бьет куда-то почти в плечо, но у Кацуки все равно вышибает воздух из легких — или он просто не может больше дышать. Руки теплеют, в животе что-то горячо сжимается, и он тяжело выдыхает, зажмуриваясь. Место удара горит, словно туда поставили раскаленное клеймо, но ему все равно. Такие прикосновения его устраивают, он к ним привык, и сейчас Деку делает все правильным, таким как надо, ставит все на свои места, выбивает все ненужные мысли, хоть и смотрит по-оленьему испуганно. Кацуки вытирает рот, разминает плечи и опять яростно бросается в атаку. Он собирается повторять снова и снова, пока вспышки в животе наполняют пространство между ними и сокращают бесконечное расстояние чертовой воображаемой парты. Они не соприкасаются в школе. Не обедают вместе. Не смотрят телевизор, не играют в приставку, не ходят по магазинам. Даже не разговаривают. Но теперь у них есть эти совместные тренировки, и Кацуки считает, что поцелуй с кулаком — это лучше, чем ничего.